Александр Плетнёв – Эпохи холст – багряной кистью (страница 7)
Флагман немедленно ответил адмиральским флажным: «Приветствую вас с поражением врага, благодарю командиров, а также команды судов, включительно всех младших офицеров и нижних чинов, за проявленное умение и доблесть. Государю будет отправлено прошение на предоставление наград отличившихся».
С крейсера какой-то бедовый матросик мигом отсемафорил: «рад стараться!», и было видно, что – рады… стараются!
«Вот барбосы!» – Вильгельм Карлович воодушевлённой странностью почувствовал своё единение с экипажами… приобщение к важному, если не сказать геройскому делу. Вместе с тем, ещё раз поглядев на крейсер, покачал головой:
– Неужели стоило бросать крейсер в столь неприятно опасную атаку?
Матусевич неопределённо повёл плечами и постарался развеять сомнения командующего:
– Елисеев докладывал, что кабы не поддержка «Аскольда», неизвестно, сколько бы вернулось его судёнышек. И вообще удалась бы атака…
– А ведь если осмыслить, – задумчиво проговорил адмирал, – это новый тактический ход миноносных атак – при поддержке минного же, а и лучше бы хорошо защищенного быстроходного крейсера, выступающего и как контрминоносец, и как огневое, лидирующее и отвлекающее обеспечение. Даже в ночных баталиях. Нет?..
Начальник штаба поплыл лицом, не найдясь, что сказать, а Витгефт снова оглянулся назад, вскинув бинокль – вражьи дымы никуда не делись. Надеялся увидеть светлое пятно – нагоняющую «Монголию», но тщетно:
– Задержал японец наше судно Красного Креста. Неужто арестуют?
На мостике появился вестовой:
– Ваше превосходительство, в кают-компанию просят. Извольте отобедать…
– Да-да, – отреагировал адмирал, отгоняя дурные мысли, – пойдёмте, Николай Александрович, подкрепимся, пока есть короткая оказия.
В кают-компании деловито стучали вилки, ножи.
Несмотря доставленный урон противнику и малые собственные потери (что, естественно, вызывало оживление, крепя веру в успех), никто не сомневался в скорой новой стычке с неприятелем. А потому жевали усердно, будто принимая топливо и боеприпасы, стараясь побыстрей «заправиться»… Впрочем, с удовольствием не брезгуя вином и негромкими тостами за удачу и победу.
Вильгельм Карлович как обычно вкушал степенно, молчаливо слушая переговаривающихся офицеров. В конце концов, испросив у сменившегося на вахте флагманского штурмана лейтенанта Азарьева: «Дымы Того по прежнему на северо-западе?» – и получив утвердительный ответ, решил превратить застолье в маленькое короткое совещание штаба.
– Как, думаете, будут развиваться действия противника, господа?
– Догонит. Вступит в бой на курсе. Обгонит. Завернёт закорючку свою излюбленную, охватывая голову, – отложив вилку, рублено, словно дожёвывая, изложил свою версию Матусевич.
– Наши действия? – Оглядел офицеров Витгефт, включая младших, призывая высказаться и их.
– Придерживаться прежней тактики, нанося возможный ущерб артиллерией, продолжив уклоняться поворотами от противного, – осторожно предложил мичман Эллис.
– Того уже по второму, третьему кряду разу не проведёшь, теперь морда самурайская будет учитывать наши манёвренные ответы, – засомневался Матусевич, – прежнюю ошибку не допустит.
– А ежели он просто будет биться строй на строй, в кильватерных линиях?
– В этом случае, да и в любом, своими четырьмя броненосцами супротив наших шести ему придётся опять поставить крейсера в линию, – вмешался Азарьев, – несмотря на то, что один раз его уже проучили. Проучим ещё…
– Не может он не воспользоваться преимуществом хода… полезет на охват, – покачал головой Витгефт.
Услышав семикратный удар судового колокола, адмирал достал из кармашка собственный хронометр, сверив время, и, пробормотав себе «вот уж и день за половину перевалил», выдал громче – для всех:
– А если японец на сближение пойдёт, поскольку не добился результатов на дистанциях? Не стоит ли нам тогда плавно уклоняться? Дабы уберечь корабли от сильного огневого воздействия, серьёзных повреждений по корпусу и, главное, сохраняя мелкую артиллерию, которая нам понадобится от ночных атак миноносцев. Тем самым дождавшись ночи, мы ложными поворотами и удержанием высокой скорости оторвёмся от неприятеля.
– Уклоняться – сие будет нежелательно – оттеснит нас с курса… – как можно авторитетней заявил Матусевич, тут же расставив на столе из обеденных принадлежностей примерный ход эскадр, задвигал условными манёврами, – а вот если бы нам навстречу поворотом «вдруг» на два-три румба, таранным… Отвернёт японец, как пить дать.
Но если не рисковать, следуя генеральным курсом, то разумею, догнавшего нас врага следует встретить, развернувшись на отходе строем фронта, тем самым подвергая неприятеля огнём всех наших кормовых башен. А там как бог положит!
– На коротких же дистанциях вижу только один плюс, – поёрзав, бросил взгляд на штабиста сомневающийся Витгефт, – господа, вы обратили внимание… хм, заметили, что наши снаряды только булькают всплеском в воду, но не взрываются? И не рикошетируют. В то время как японские дают множество осколков и при ударе вблизи судна.
– Да-да, – подхватил командир «Цесаревича» капитан 1-го ранга Иванов, – от такого огня имеем раненых матросов, занятых тушением пожаров.
– Есть мнение… – Вильгельм Карлович снова подумал о поразительной осведомлённости Петербурга и метких предупреждениях Авелана, – есть мнение, что наши снаряды имеют тугое ударное приспособление, заведомо плохо срабатывающее на дальних расстояниях. Так что сближение с неприятелем повысит процент поражения при попаданиях.
И вдруг недовольно обратился к командиру «Цесаревича»:
– А вы, Николай Михайлович… не подведут ли рулевые механизмы? Того, в понимании, что мы прорываемся, непременно приложит все усилия и будет давить именно на флагманский корабль!
А ежели вдруг «Цесаревич» снова потеряет управление? Сие дурно скажется на всей эскадре и может привести к необратимым последствиям!
В военную косточку подчинение вбито с училищ. И более того! Следование за вожаком заложено в саму суть организации армии, флота, равно как и другой военной структуры, уходя корнями в первобытные времена.
Подрастерявший авторитет своими заявлениями о несклонности и неумении водить эскадры, контр-адмирал Витгефт после удачно проведённого боя теперь в глазах подчинённых честно набирал его обратно.
Покрасневший каперанг вскочил, вытянувшись, позабыв о недоеденном, готовый идти проверять-перепроверять лично!
Милости не последовало (коль вознамерился – иди), но уже менее хмуро командующий вспомнил:
– И ещё я слышал доклад старшего офицера-артиллериста, что в носовой башне совершенно недостаточная вентиляция во время стрельбы. Постарайтесь, пожалуйста, что-нибудь сделать в этом отношении.
«Пожалуйста» прозвучало в ледяных тонах.
Вытянувшееся лицо командира «Цесаревича» выражало: «как можно в море исправить, по сути, заводскую недоработку?»
– Поручите это дело младшим офицерам и комендорам. Народ у нас смекалистый, чего-нибудь придумают, кроме как постоянно менять прислугу, дабы дать ей отдышаться. Губим матросиков.
Поиграв в суровость, Вильгельм Карлович, будучи довольно мягким человеком, всё же немного отступил:
– Простите, Николай Михайлович, но кто как не командир отвечает за вверенное ему судно.
Дверь за Ивановым закрылась в молчаливом внимании, только лейтенант Азарьев, навёрстывая упущенное, позвякивал ложечкой в кофейной чашке.
– Итак, – решил подбить итог Витгефт, – боюсь, что в несплаванности эскадры не осилим мы слаженно поворот на противника. Сломаем порядок в кучу малу. Посему будем придерживаться прежней тактики, отклоняясь, но следуя прежним генеральным курсом… даже если с флагманом случится заминка, кою я уже высказал капитану первого ранга Иванову. Сие всенепременно передать по всем кораблям эскадры. Крейсерам и миноносцам, как уже ранее, переходить на правый либо левый борт от броненосцев, под защиту.
Предложение развернуться строем фронта также отвергаю – мало того что скорость хода опустим, так ещё и вовремя последним моментом не успеем перестроиться в кильватер, коль неприятель охватит фланг. Впрочем… Эссен и Успенский сумели показать вполне удачное оперативное взаимодействие силами двух своих тихоходов. Поставим их в хвост крейсерам…
– Но тогда первыми под огнём окажутся откровенно слабые «Пересвет» и «Победа», – весьма бестактно перебил командующего Матусевич.
– Ненадолго, Николай Александрович, ненадолго. Как только Того откроет огонь по нашим «концевым», «Севастополь» и «Полтава» займут своё место в строю и полноценно вступят в бой.
Когда-то, в своей кадетской молодости Хэйхатиро Того считал, что если собрать воедино японский дух и механические достижения Запада, можно достичь любых победных вершин.
В науке крылась необузданная сила. Однако учёные редко давали быстрые ответы, требуя новых данных, исследований и знаний.
Японский мистицизм открывал глаза на все секреты мира.
И всё то время… все годы, особенно те, что прошли в странах западных варваров, только укрепляли в нём убеждение в преимуществе восточного подхода. Преимущество магии японского духа.
Допуская, что логика… человеческая логика она одна – одна на всех, он никогда не забывал прислушиваться к тем исключительным знакам и намёкам, которые подают боги.