Александр Плетнёв – «Бис»-исход (страница 9)

Тогда, на переходе Суэцким каналом, из-за каких-то озабоченных пертурбаций каирских властей они вынуждены были застрять на полпути в Большом Горьком озере[25].

Время неспокойное. Вóды мутные. Ночь тёмная. В местах якорных стоянок потенциально опасных акваторий для срыва действий подводных диверсантов предписывалось периодически и по скользящему графику, с тем чтобы запутать таящегося под водой врага, бросать с бака и юта гранаты – специальные или же обычные безосколочные фугасные РГ-42.

Ответственный – назначенный мичман-арсенальщик, контроль – вахтенный офицер с ходового, исполнители – наряд ППДО[26].

Был в данных мероприятиях в тех тёплых морях и побочный положительный момент – бáхая на глубине, с поверхности собирали всплывшую оглушённую рыбу, несомненное разнообразие к столовому меню. Поэтому мичман особенно усердствовал на юте по левому борту, там, где сброс отходов с камбуза привлекал стайки мелкой рыбёшки. Увлечённый сим занятием народ, подсуетившись, даже спустил барказ для сбора добычи.

И вот по прошествии третьего часа – внезапный переполох со стороны носа корабля!

Перед концом смены у матросика, стоящего на баке, уже и глаза от неустанного бдения в кучу: за леерами тьма египетская, море чернильное, мечутся круги прожекторов, как вдруг всплывает, лоснясь резиной, гидрокостюм…

– Вижу подводного диверсанта у правого борта! – возопил парень, и согласно инструкции досыл патрона в ствол, переводчик огня нервной рукой застревает на первом положении автоматической стрельбы, нажимая на спуск… «Калаш» стучит, лающей очередью нарушая безобидную гармонию гулких подводных подрывов в корме.

По кораблю – «Тревога»!

Прожектора – на воду, а в лучах… – то не гидрокостюм, то эфиоп в естественном окрасе… случайный ли, не случайный, опознать, чёрная его душа, невозможно, из одежды только набедренная повязка.

Труп прибило, присосав к заборной трубе пожарного насоса. Давай его отталкивать. Не выходит. Насос пришлось выключить[27]. Однако тело почему-то упрямо не хотело тонуть и уплывать с течением тоже.

Поблизости шныряли какие-то аборигенские лоханки, непременные патрули представителей местной власти. Увидят – как себя поведут? Неизвестно. С учётом политических предвзятостей на самых высоких уровнях. Разбирательств и проволочек, когда у командира стоѝт задача и лимиты по срокам, допустить нельзя.

Уж успел явиться и заспанный старпом, а вслед за ним и кэп, прояснив, навтыкáв люлей, разобравшись, распорядившись – просто и радикально: спустили водолаза, привязавшего к ногам грузило, отправив негра на корм рыбам.

– Эскадренный ход решили держать прежний, экономический, четырнадцать с половиной узлов. Виной топливные проблемы, как я понял, – перед Скопиным стоял командир БЧ-2, доводя основные усмотрения, принятые на штабном совещании у командующего.

– Разумно. От авиации всё равно не убежать, а если британцы всё-таки подтянут устаревшие тихоходные линкоры или Мур догонит, тут горючкой уже можно будет жертвовать, отрываясь от преследователей, поскольку там уж немного останется – сутки, двое, и мы в зоне действия советского Северного флота. Отмахаемся.

– «Кронштадт» сильно выработал ресурсы.

– По топливу?

– По всему. Начштаба прямо при мне зачитал полный отчёт шифрограммой от Москаленко: погреба ГК практически исчерпаны, что-то там осталось из боеприпасов к орудиям вспомогательного и универсального калибров, но половина башен попросту выбита. Как и зенитная арта, и приборы управления огнём. Это делает линейный крейсер в предстоящих стычках с авиацией противника полностью зависимым от эскадренной поддержки.

– Три интенсивных артиллерийских боя за десять дней любого исчерпают. «Кронштадту» повезло в этом рейде – перетопить тоннажа… вот и «Мауритиус» на себя записал, хотя мы намеренно выводили «Союз», – Скопин мимолётно нахмурился вдруг возникшим сопутствующим мыслям, тут же возвращаясь к насущному. – И что, командующий вот так без утайки взял да и выложил все свои проблемы?

Особо и не ожидая ответа – пустое… Делая для себя выводы.

– По всем признакам адмирал преодолел кризис недоверия. Или просто… время?.. Наверное, так и есть – доверие порой требует не лишней убедительности доказательств, а времени. Левченко нужно было попросту «переварить эту пищу», свыкнуться. А?

– Возможно, – неопределённо согласился капитан 2-го ранга, – если так, то тут есть и оборотная сторона.

– В каком смысле?

– Оптимизма там у них прибавилось, что ли, уверовав? Один из штабистов, поинтересовавшись расходом наших «высокоточных зенитных средств», закинул удочку о том, что, дескать, расчищая небо от самолётов-разведчиков ЗУРами на дальних подступах, можно попытаться проскочить незамеченными. Ну, тут… – командир БЧ развёл руками, не считая нужным продолжать – и без того ясно, что проскочить незамеченными, когда плотность поисковых сил противника наверняка доведена до максимума, это что-то из разряда благих пожеланий. – Короче, на «Союзе» мы пробыли недолго.

По результатам сравнительно непродолжительного совещания у командующего геликоптер с пассажирами покинул линкор, прострекотав в хвост кильватера, где уже был принят на палубу «Чапаева».

Упомянутый на оперативной планёрке ликбез для пилотов включал ещё один пункт – ознакомить лётчиков с техникой спасения из воды вертолётом в режиме зависания. В штабе Левченко это инициативное предложение встретили вполне положительно, так как предназначенные для подобных аварийных целей гидросамолёты в условиях всё ещё сильного волнения помочь могли вряд ли.

На борту авианосца дело решалось практически: собравшиеся гурьбой вокруг винтокрылой машины лётчики, экипаж Ка-25ПС наглядной демонстрацией втолковывал премудрости пользования поясом с карабинами и универсальным креслом, что спускалось электролебёдкой на тросе. Даже учли пиропатроны с маркерными дымовыми шашками – привезли, сколько смогли.

Конечно, предполагалось, и верили, что потери будут минимальными, и большинство покинувших самолёты парашютом будут как раз таки англичане. Но логика здесь была донельзя прагматичной и жёсткой: ориентируясь на цветной дым, вызволять из воды прежде своих (возможно, раненых) и уж потом противника… если вообще останется на это время. Война не знает нравственности.

Да и вертушка для самолёта-истребителя крайне уязвима, задерживаться над полем боя, когда в любой момент из облаков может вывалиться какой-нибудь атакующий «Сифайр», было бы неразумно – подобрали, кого надо, и бежать, бежать вслед за уходящей эскадрой.

Инструктаж по аварийному спасению ещё продолжался, когда по авианосцу заголосил ревун боевой тревоги. На мачте островной надстройки к рею поползли подхваченные ветром распорядительные флажки. На полётной палубе всё враз пришло в движение. Стоящие в стартовой позиции у кормы истребители дежурной четвёрки запустили движки, пилоты, получив полётные указания, попрыгали в кабины, газуя, постреливая белым выхлопом, доводя температуру моторных жидкостей до оптимальных номиналов. Механики обслуги выдернули колодки из-под колёс первого наизготовку, выпускающий офицер поднял ладонь на отмашку, посекундно озираясь, ожидая команды подтверждения.

Со стороны надстройки появились бегущие фигурки офицеров управления, ещё издалека размахивающих руками, выкрикивая команды.

Вылет откладывался…

Обнаружением некой цели отметились с поста РЛС «Восход». Информация транслировалась как на КП флагмана, так и на мостик «Чапаева». Детализируя. Уточняя. По установленной скорости объекта цель классифицировали как самолёт – метка ползла по экрану, смещаясь к северу – то есть курс не пересекался с эскадрой и близко, и дистанция была достаточно велика, в пределах двухсот пятидесяти километров. Что и послужило поводом отложить вылет дежурного звена на перехват.

Кто это может быть, пока лишь гадали, не исключая прилёта какого-нибудь «Либерейтора» с норвежских баз. Но ожидали, конечно, появления гостей с палуб – тут, куда ни плюнь, выход на сцену британских авианосцев напрашивался даже из элементарных тактических обоснований, не обязательно было что-то знать заранее. И подтверждение вскоре было получено – на экране высветилось ещё сразу две засечки, прецизионно ориентированные с того же юго-западного пеленга, в приблизительной удалённости.

А вот выбранные ими направления… Радиометристы, прослеживая перемещения контактов, сделали самый очевидный вывод: самолёты-разведчики, высланные с авианосцев на секторальный круговой поиск. Что, первое: определило примерное место этих самых авианосцев; и второе: радиус этого самого поиска, который, несомненно, должен был захватить и настоящее место советской эскадры.

С поста РЛС подтвердили – маршрут одного из разведчиков, скорее всего, пройдёт если не впрямую над советскими кораблями, то в достаточной близи, чтобы в разрыве облаков суметь разглядеть хорошо заметные белые дорожки кильватерных следов как минимум.

– Цель № 3, ожидаемое время контакта сорок минут.

– Взлёт! – отзвучало в цепочке команд, добравшись до прямых исполнителей.

Качнув носом, довернув на полрумба, «Чапаев» выправился на ветер, с его палубы кратчайшим интервалом один за другим в воздух взмыли истребители дежурного звена, на подъёме проходя траверзом мимо строя кораблей, уж затем забирая вправо на указанный пеленг.