Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 25)

28 июня 1941 г., еще до того, как последние части Красной армии оставили г. Ригу, вооруженные отряды националистов захватили радиостанцию, послали в эфир сообщение о создании Временного латвийского правительства и провозгласили независимость Латвии. 30 июня 1941 г. передовые части 1-го и 26-го армейских корпусов немецкой 18-й армии ворвались в город и захватили мосты через Западную Двину. Ригу защищали только части не закончившей формирование 22-й дивизии внутренних войск НКВД СССР и отряды рабочей гвардии. 1 июля немцы заняли город. Зам. редактора журнала «Пограничник», батальонный комиссар Барышников 7 июля 1941 г. в письме на имя Берии отметил, что 23 июня был командирован в формирующуюся 22-ю дивизию войск НКВД. «…Я был с дивизией во время обороны Риги и ее отхода на восток… Имея только винтовки и пулеметы, наши обороняющиеся части не могли подавить немцев. Немцы же били по нашим частям из орудий, минометов, бомбили с самолетов. Как оборона Риги, так и последующие события показали, что у командования 8 армии и 10 ск не было ясного представления о противнике и четкого понимания задач»[190].

Противники советской власти несколько усилили свои позиции после чистки частей латышского корпуса от «антисоветских элементов». В результате чистки до 1 июля 1941 г. было уволено 2080 военнослужащих, в том числе бывших офицеров, занимавших командные должности в РККА – 635 человек, лиц рядового и младшего командного состава – 1445. Все уволенные военнослужащие разошлись по домам, многие из них пополнили ряды участников националистических организаций. 2 июля 1941 г. в сводках особых отделов сообщалось об оставлении техники и боеприпасов, о том, что на складах Шауляя и Риги находилось не менее месячного поступления военного имущества и боеприпасов, но при беспорядочном отступлении врагу оставлены материальная часть и боеприпасы. И «вместо принятия мер к задержанию потока отступающих войск и организации обороны, командование 65 ск бросилось в бегство, внеся еще больший беспорядок… По неполным данным, только одних 3-линейных винтовок было оставлено противнику 160 тыс. штук, к ним более 50 млн патронов. Потери частями личного состава достигли колоссальных размеров». Так, после 10-дневного отступления в 10 сд насчитывалось 1100 человек, в 48 сд – 500, в 125 сд – 980, в 11 сд – 1 тыс. В 101-й танковой дивизии танкисты подожгли и взорвали танки, убегая с поля боя, 38 сд и другие не обеспечили охрану своего тыла. К 9 июля 1941 г. немецкая армия оккупировала всю территорию Латвии. При поспешном отступлении частей Красной армии из Литвы 23 июня вооруженные отряды Фронта литовских активистов (ФЛА) в Каунасе захватили военные склады. В руки восставших попали 25 тыс. единиц стрелкового оружия, склады с горючим, техникой и боеприпасами советских воинских частей. Вечером того же дня вспыхнуло восстание в Вильнюсе. Литовские солдаты, полицейские, студенты и служащие захватили важнейшие административные объекты города, а на башне Гедиминаса вывесили национальный литовский флаг. Фронт литовских активистов создал Временное правительство Литвы (ВПЛ) – «до установления отношений между независимой Литвой и Германией»[191].

С 24 по 27 июня 1941 г. аппарат НКВД-НКГБ Литовской ССР вместе с отступающими частями Красной армии с боями отошел с территории республики сначала в г. Полоцк, а 29 июня – в г. Витебск.

Сводный полк НКВД Литвы практически не участвовал в боевых действиях, а был местом сбора всех литовских чекистов и базой для подготовки партизанских отрядов. Были подобраны 24 сотрудника НКВД, позже к ним присоединились еще 30 сотрудников НКГБ. Их снабдили штатской одеждой, оружием (по два пистолета на человека) и деньгами (в сумме 8 тыс. рублей из фондов НКВД и 3 тыс. рублей – НКГБ) для заброски за линию фронта. 5 июля 1941 г. нарком внутренних дел Гузявичус получил указание от С.С. Бельченко передислоцировать сводный полк в г. Смоленск. В дальнейшем полк был направлен в г. Горький на переформирование.

К южным границам Эстонии фронт подошел 7 июля 1941 г. В это время в эстонских лесах скрывалось около 20 тыс. дезертиров из Красной армии и лиц, уклонившихся от призыва, «лесных братьев», гражданского населения, спрятавшегося от июньской депортации. К активным действиям приступила эстонская диверсионная группа полковника Курга, имевшая кодовое наименование «Эрна». Она прошла подготовку в разведшколе в Финляндии и начала вести шпионско-диверсионную деятельность на шоссейных и железных дорогах в тылу Красной армии.

Наступавший противник встречался с упорным сопротивлением только на ряде участков советско-германского фронта, и это изменить ход войны не могло. Например, войска 8-й армии отходили так быстро, что народное ополчение, партийный и советский актив южных районов Эстонии не успели эвакуироваться. Подразделения ополченцев Валгаского, Выруского, Петсериского и Пярнуского уездов в течение нескольких дней фактически являлись арьергардом отходящих советских войск[192].

Во время обороны Таллина 16-я сд откатывалась к городу, и только требование 3-го отдела КБФ к комдиву полковнику Бородулину привести части в порядок и занять покинутые рубежи – или он будет расстрелян – заставило его вернуться на позиции[193].

Преступная беспечность военного руководства привела к тому, что в войсках не хватало самого необходимого. Сотрудники ОО сообщали ГКО о том, что расположенные вокруг Таллина четыре 100-мм батареи бездействуют, так как к их орудиям нет ни одного снаряда. Но город упорно защищался. В последние дни обороны Таллина чекисты вместе с морскими пехотинцами в течение нескольких дней удерживали ряд опорных пунктов и были эвакуированы из города одними из последних. Около 70 % личного состава органов госбезопасности погибли в ходе боев и эвакуации из г. Таллина. Оставшиеся в живых были направлены в органы военной контрразведки и территориальные подразделения НКВД Ленинградской и Калининской областей[194]. При взятии города к фашистам в плен попало 12 тыс. красноармейцев, еще больше осталось в окружении. Они пытались небольшими группами или в одиночку прорваться к своим через р. Нарову, но «лесные братья» и боевики «Омакайтсе» устраивали на них облавы, в ходе которых попало в плен около 27 тыс. советских военнослужащих, погибло более 2,5 тыс.[195].

В Эстонии работа чекистов была организована по-другому, чем в Латвии и Литве. В связи с тем, что немецкая армия начала наступление на территорию республики почти через месяц после начала войны, они хорошо подготовились к боевым действиям, активизировав оперативную работу. Но возникли серьезные трудности в работе с агентурой. Регулярная связь с большинством источников была нарушена. Многие агенты были призваны в армию или эвакуированы из ЭССР в тыловые районы. Сотрудники органов госбезопасности Прибалтики оперативной работой фактически не занимались, так же как и подготовкой к предстоящей деятельности на оккупированной территории. Они становились бойцами истребительных и заградительных отрядов. 4 июля 1941 г. истребительная группа в 70 человек под командованием капитана Григорьева ликвидировала банду в уезде Харью-Яни, уничтожив восемь бандитов и захватив 12 в плен. Истребительный батальон г. Острова 5 июля совместно с частями Красной армии принял участие в отражении атаки немецких танков. К 7 июля 1941 г. истребительным батальоном НКВД Эстонской ССР в боевых столкновения ликвидировано 149 бандитов, из них убито 135, захвачено 14, при этом изъято 200 единиц нарезного оружия, боеприпасы, ВВ, радиопередатчик и приемник, пять автомашин[196].

ОО НКВД проводили оперативные мероприятия по выявлению и ликвидации бандитских элементов и формирований. Так, 15 июля 1941 г. заградотрядом в районе расположения 320-го сп были пойманы два шпиона из местного населения, которые сообщали противнику о расположении частей Красной армии. Шпионы были расстреляны на месте. Такая же судьбе постигла и трех задержанных местных жителей с телефонным аппаратом. Они включались в провода связи с целью подслушивания разговоров.

В начале войны на сторону вермахта переходили целыми подразделениями прибалтийские формирования. Снижали боеспособность частей и ошибки кадрового состава Красной армии. Неизвестно, по какой причине и по какой необходимости части, расположенные непосредственно в ближайшей полосе к границе, оказались укомплектованы в ряде случаев на 30 % контингентом жителей западных областей, который являлся источником панического настроения и бегства и даже вражеских проявлений. Еще до начала военных действий в частях, где они проходили службу, отмечались многочисленные случаи различных антисоветских проявлений, дезертирства, измены Родине. Среди них значительный процент составляли лица, состоявших ранее в антисоветских и националистических организациях. Многие жители этих районов стали активнее в преступной деятельности, в распространении провокационных слухов, пораженческих настроениях и дезертирстве, которые приняли массовый характер. Свое пребывание на передовых позициях они считали наиболее удобным местом для предательства и прямой измены. Но во многих частях продолжалась практика посылки в разведку и боевое охранение непроверенных бойцов, семьи которых проживали на территории, занятой немцами.