Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 13)

Одной из самых зловещих полицейских организаций в Германии была государственная тайная полиция («Гехаймстатсполицай») – гестапо, в компетенцию которого входила только территория самой Германии и Западной Польши, включенной в состав Третьего рейха, и оккупированная часть Франции. Гестапо тесно сотрудничало с СД, при этом СД, как правило, занималась сбором информации о подрывной деятельности, а гестапо осуществляло аресты противников нацистов[98].

К числу вспомогательных учреждений немецкой разведки принадлежал специальный институт-библиотека, в котором был собраны все материалы о России, имевшиеся в Германии. Перед войной институт находился в г. Бреслау и занимался сбором сведений о советской экономике, шоссейных и железных дорогах, отношениями между народами, населявшими СССР, о политической жизни в стране и др.[99].

В сентябре 1939 г., во время вторжения в Польшу, по распоряжению А. Гитлера к каждой из пяти германских армий была присоединена специальная эйнзацгруппа, каждая, как правило, насчитывала до 100 человек. С началом войны с СССР были сформированы четыре айнзатцгруппы: группа «А» для действий на территории, занимаемой армейской группой «Север», группа «В» – на территории действий армейской группы «Центр» и группы «С» и «Д» – на территории, занимаемой группой армий «Юг». В дальнейшем сформированы еще четыре айнзатцгруппы: «Е», «D» и «Н», а также эйнзацгруппа «Хорватия»[100].

С конца 1939 г. на советско-германской границе немцы создали широкую сеть вербовочных и переправочных пунктов. Наиболее активно работали разведывательные органы в пограничных с Германией республиках и областях СССР, особенно в западных районах Украины, Белоруссии и прибалтийских республик. Так, «Бюро Целлариуса» (филиал абвера) при содействии финской разведки готовило диверсионные группы из эстонцев, проживавших в Финляндии, для заброски в тыл Красной армии, захвата стратегически важных пунктов и организации националистических повстанческих отрядов в Эстонии. При подборе агентуры немцы использовали доверенных лиц из украинских националистов и белогвардейцев, которые вели работу по своим обширным связям среди участников различных антисоветских формирований, самостоятельно проводя вербовки, инструктаж и выброску агентуры на территорию СССР. Заброска вражеских агентов в тыл Красной армии в 1941 г. возросла по сравнению с 1939 г. в 14 раз. В 1940–1941 гг. центр тяжести деятельности иностранных разведок переместился на территорию западных областей СССР. По мере укрепления нацистского государства фактически все контакты иностранцев с советскими людьми, которые в качестве потенциальной базы в иностранных разведок, находились под контролем органов госбезопасности. В определенной мере пресекались попытки сообщения за границу фактов о реальных проблемах социально-экономического развития СССР, а также отдельные попытки «инициативного шпионажа»[101]. При подготовке к ведению боевых действий против Советского Союза особое место в планах нацистской Германии занимала Прибалтика. Еще до начала войны нацисты приложили серьезные усилия к созданию на этой территории «пятой колонны», которая поддержала бы наступление частей вермахта и ударила в тыл Красной армии. Советская внешняя разведка располагала сведениями о том, что Прибалтика рассматривалась как удобное предполье для нападения и ведения войны. Находясь на маршруте предстоящего движения немецких войск, она представляли для Берлина важный элемент будущего театра военных действий.

Вопрос о судьбе Прибалтики неоднократно обсуждался германским руководством на самом высоком уровне. Так, 29 мая 1939 г. на совещании в рейхсканцелярии А. Гитлер заявил: «Для нас речь идет о расширении жизненного пространства и обеспечения снабжения, а также о решении балтийской проблемы. Продовольственное снабжение можно обеспечить только из районов с невысокой плотностью населения. Население негерманских областей не несет военной службы и поэтому должно использоваться как рабочая сила»[102].

На территории Прибалтики шпионажем в пользу Германии занимались практически все организации балтийских немцев, плотно курируемые «Великогерманским балтийским союзом» под управлением А. Розенберга и рядом нацистских спецслужб (от абвера и морской радиоразведки, «Нахрихтендинст» до «Иностранной организации НСДАП»), а также важные военные и государственные чиновники Литвы, Латвии и Эстонии.

Настоящими кузницами агентуры для немецкой разведки были находившиеся под ее контролем такие националистические организации, как «Организация обороны Литвы», «Комитет спасения Литвы», «Фронт литовских активистов», «Союз литовцев в Германии», латышские «Айзсарги», «Перконкруст», эстонские «Изамаалиит», «Легионерское движение Востока» и другие. Помимо названных организаций, с помощью абвера и СД готовили вооруженные восстания в республиках, начало которых было приурочено к моменту перехода частями вермахта советской государственной границы.

За несколько месяцев до нападения на СССР в Прибалтийские республики стали засылаться немецкие агенты и эмигрантские эмиссары с целью установления контактов и координации действий «лесных братьев», отряды которых по распоряжению германского военного командования стали переходить к активным действиям. Только из эстонцев подготовлены и заброшены в советский тыл РДГ численностью до 900 человек. Непосредственно перед нападением на Советский Союз для активных националистов немцы назначили пароли: для литовцев – «Дюнкирхен», для латышей – «Дебериц», для эстонцев – «Мюнхен». Кроме паролей особо обученные специалисты по саботажу получили специальный опознавательный знак в виде темно-красного куска ткани размером с носовой платок с желтым круглым пятном в центре, который они должны предъявлять представителям немецких войск»[103].

С весны 1941 г. деятельность немецких и союзных им спецслужб приняла прямой характер подготовки к военным действиям. Началась переброска в пограничные советские республики подготовленных агентов из числа русских белоэмигрантов, латышей, литовцев, эстонцев, поляков и чехов, окончивших специальные школы в Штеттене, Кенигсберге и Вене, снабженных портативными приемно-передающими радиостанциями. Наряду с другими перед ними были поставлены следующие задачи: создавать в советском тылу сеть нелегальных радиостанций для связи в военное время; устанавливать ориентиры для бомбардировки объектов военной обороны и государственного значения; обучать кадры сигнальщиков, обеспечивавших немецкой авиации бомбардировку советских объектов; создавать опорные базы для германских парашютных десантов; готовить вооруженные антисоветские выступления украинских и других националистов; осуществлять теракты против командования и партийно-советских руководителей.

В связи с крайне узкой информационной базой немецкой разведки в СССР нацистским спецслужбам приходилось поддерживать активные контакты со спецслужбами сопредельных с СССР государств, прежде всего Японии, Словакии, Финляндии, Румынии и др. Так, «Бюро Целлариуса» при содействии финской разведки готовило диверсионные группы из эстонцев, проживавших в Финляндии, для заброски в тыл Красной армии, захвата стратегически важных пунктов и организации националистических повстанческих отрядов в Эстонии. При подборе агентуры немцы использовали доверенных лиц из украинских националистов и белогвардейцев, которые вели работу по своим обширным связям среди участников различных антисоветских формирований, самостоятельно проводя вербовки, инструктаж и выброску агентуры на территорию СССР.

На советской границе были сосредоточены мощные разведывательный, контрразведывательный и диверсионный аппараты: не только военная разведка и контрразведка (абвер), но и органы имперской безопасности (РСХА), основу которых составляли полиция безопасности (гестапо), служба безопасности (СД), разведка Министерства иностранных дел и иностранного отдела Министерства безопасности. Каждой армейской группировке, которой предстояло действовать на советско-германском фронте, были приданы соответствующие абверкоманды. Помимо этого были созданы оперативные группы (айнзатцгруппы) для карательной деятельности. К началу войны значительно расширен аппарат Главного управления имперской безопасности. В оперативных группах полиции безопасности и СД, при армейских группировках «Север», «Центр» и «Юг» насчитывалось около 3 тысяч сотрудников гестапо и политической разведки и свыше 20 подчиненных им особых и оперативных команд в составе более 4 тысяч человек.

Перед началом военных действий против СССР усилили свою деятельность румынская и финская разведки по изучению нашей приграничной полосы, дислокации частей и системы оборонительных сооружений. Они также стали активно перебрасывать своих агентов на советскую территорию[104]. На предвоенные и первые недели военных действий приходится заброска через демаркационную линию, а затем и за линию фронта наибольшего числа заблаговременно подготовленных агентов абвера и СД. В 1941 г. по сравнению с 1939 г. заброска вражеских агентов в тыл Красной армии в 1941 г. возросла в 14 раз[105].

В ориентировке 3-го Управления НКО СССР от 25 мая 1941 г. о деятельности германской разведки приведены конкретные задания, получаемые агентурой противника, и, в частности, отмечено, что «основным контингентом агентуры, используемой германскими разведывательными органами, забрасываемой к нам через западную границу, являются поляки – 52,4 %; второе место по численности среди агентуры занимают украинские националисты, которые составляют около 30 %; около 20 % агентуры составляют белорусы, литовцы, латыши, эстонцы, русские белоэмигранты и незначительное количество евреев. Среди агентуры – до 10 % женщин молодых, с красивой внешностью… Больше половины всей агентуры, засылаемой на советскую территорию, имеет возраст до 25 лет»[106].