Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 128)

Нельзя согласиться с утверждением о том, что отсутствие «особистов» как своеобразного «недремлющего ока НКВД» положительно сказалось на эффективности оперативного применения партизанских формирований. Так можно было бы рассуждать в 1943 г., а не в 1941 г., когда по существу партизанское движение делало первые шаги и у руководителей партизан не было необходимого опыта противостояния агентуре противника. С созданием ОО в ряде партизанских отрядов они стали подчиняться не НКВД-НКГБ, а командиру отряда, а в дальнейшем напрямую УШПД.

Отсутствие согласованности в руководстве зачастую приводило к печальным последствиям. Так, переход линии фронта оперативными группами всегда был связан с опасностью и риском. Порой они сталкивались с непредвиденными обстоятельствами, на пути их неожиданно оказывались подразделения Красной армии, не имевшие информации о продвижении в тыл противника оперативных групп и принимавшие меры к их задержанию и разоружению[1061]. Но руководители ГРУ-РУ, УШПД и 4-го Управления НКВД-НКГБ СССР регулярно не сообщали друг другу информацию о собственной деятельности: создании, выброске и дислокации отрядов, их боевых, разведывательных и диверсионных задачах, планах и т. д.

Важнейшим фактором становления, развития и боевой деятельности партизанского движения и их живучести в начале войны все же было контрразведывательное обеспечение партизанских формирований. Понятие «контрразведывательное обеспечение» трактуется несколько шире, чем только ограждение партизан о агентуры противника, так как чекисты проводили другие оперативные мероприятия. Они применяли агентурное проникновение в спецслужбы противника, оперативное наблюдение за объектами этих спецслужб, захват официальных сотрудников, агентов и документов спецслужб противника, оперативный поиск вражеской агентуры в партизанских формированиях и окружении их баз, физическое устранение нацистских преступников и предателей Родины и т. д.[1062].

Обращаем внимание на то, что в первые месяцы войны борьба с агентурой противника в партизанских отрядах фактически не велась. Лишь с января 1942 г. для борьбы с возможным проникновением шпионов, провокаторов, террористов, выявления паникеров в партизанских отрядах, при партизанских формированиях стали создаваться оперативно-чекистские группы[1063].

Ведение борьбы с нацистской агентурой, засылаемой в партизанские отряды, возлагалось на заместителей командиров по разведке и помощников по контрразведывательной работе. Вместе с тем в боевой практике имели место примеры, когда контрразведывательные службы партизанских формирований действовали самостоятельно, то есть не входя в состав разведорганов (в соединениях – ОО, в отрядах – оперативные уполномоченные).

ОО НКВД проводили оперативное обследование партизанских отрядов оперативными группами во главе с опытными работниками КРО, которые организовывали практические мероприятия по борьбе с агентурой противника и оказывали помощь оперативным работникам в подыскания соответствующего контингента для вербовки и внедрения агентуры в разведорганы противника, в разработке планов захвата руководящих сотрудников абвера и документов.

С благодушным отношением к стихийным и организованным выступлениям населения против оккупантов было покончено, и спецслужбы Германии и ее союзников предпринимают усилия по установлению наличия и численности партизанских соединений, степень их оснащенности военной техникой и обеспечения боеприпасами, выяснять основные и запасные места базирования, способы связи между отрядами и с центром, сеять среди рядовых бойцов недоверие к командирам, своевременно предупреждать разведцентр о датах намечаемых вылазок и боевых операций и, наконец, уничтожать руководителей партизанского движения. Наряду с этим они создают лжепартизанские отряды, которые грабили, убивали советских людей, пытаясь таким образом скомпрометировать партизан. Особое значение придавалось добыванию документальных доказательств о планах советского командования по дальнейшему развертыванию партизанской борьбы.

Следует отметить значительные успехи немецких спецслужб в борьбе с партизанами и советскими РДГ. Так, в течение 1941 г. ОО КБФ организовал заброску в различные пункты Эстонии и Ленинградской области 94 зафронтовых агентов, из которых семь человек по неизвестным причинам не вернулись. Следует отметить, что разведчики КБФ на первых порах, как правило, не имели серьезной спецподготовки и поэтому перед ними ставились довольно примитивные задания: визуальная разведка и проведение диверсий[1064].

Доказательством эффективности противостояния немецких спецслужб советским и крайне слабой подготовке агентов и резидентов НКВД свидетельствуют следующие, страшные в своей красноречивости цифры. На Украине в тылу врага было оставлено и переброшено туда 778 отрядов и групп общей численностью 28 752 человека. По состоянию на 25 августа 1942 г. действующими числились только 22 отряда, насчитывающие 3310 человек. Следовательно, за 12 месяцев войны уцелело менее 3 % партизанских групп и отрядов из числа заброшенных в тыл врага. В Белоруссии в январе 1942 г. из 437 групп и отрядов, заброшенных в тыл противника, к концу января 1942 г. прекратили свое существование 412, или 95 %. УНКВД по Ленинградской области направило в тыл противника 287 отрядов общей численностью 11 733 человек. К началу февраля 1942 г. из них уцелело всего 60 отрядов общей численностью 1965 человек. В первую же военную зиму почти все крупные формирования в несколько сот человек были уничтожены или распались на отдельные группы. К середине 1942 г. число партизан составило 65 тысяч человек[1065].

В Киеве были созданы нелегальный горком и девять райкомов. ВКП (б). Одновременно на случай провала были организованы запасные горком и девять райкомов. Партийные комитеты располагали конспиративными квартирами, небольшими типографиями, радиоприемниками. Но уже в октябре гестапо удалось разгромить киевское подполье: почти все его участники были арестованы, многие казнены[1066].

За годы Великой Отечественной войны при выполнении заданий руководства НКВД СССР были велики потери при выполнении служебных заданий в рядах оперативных групп и истребительных батальонов, РДГ, резидентур, оставленных на временно оккупированной территории, среди партизан и подпольщиков. Погибли резиденты 4-го Управления НКВД в Киеве, Смоленске, Одессе, Херсоне. 12 тысяч оперативных работников, бойцов спецподразделений госбезопасности сложили свои головы на полях сражений, в боях с карателями в лесах Белоруссии и на Брянщине, на Украине и в Прибалтике, в застенках гестапо и сигуранцы, при захвате вооруженной агентуры[1067]. А зимой-весной 1942 г. забрасываемые в тыл противника партизанские отряды понесли столь серьезные потери, что к середине года партизанская война практически захлебнулась.

Причин такого трагического развития событий было много, и прежде всего, недооценка партизанского движения накануне войны и в самом ее начале. Одному из нас во время службы в Высшей школе КГБ СССР посчастливилось часто встречаться (кабинеты наших кафедр были рядом) с И.Г. Стариновым и не раз слушать его рассказы о «былом», беседовать, читать и рецензировать его первую книгу «Мины ждут своего часа» (М.,1964). Он говорил: «Если бы теперь уделяли бы столько внимания партизанам, какое уделялось в конце 20–30 годов и сохранились подготовленные кадры, то наши партизанские отряды были бы в состоянии отсечь вражеские войска на фронте от источников их снабжения в самом начале войны»[1068]. Он с горечью отмечал, что в приказе наркома обороны № 00189 от 5 сентября 1942 г. «В Москве долгое время считали – цитирую директиву Центрального штаба партизанского движения того же времени[1069], – что «централизованное снабжение партизан – нецелесообразно, потому что будет поощрять этим беззаботность в отрядах», «партизанские отряды должны и имеют все возможности, чтобы обеспечить себя за счет противника. Партизаны, если у них нет в достаточном количестве оружия, боеприпасов и другого снаряжения, должны добыть все это в бою…»[1070]. Но мировой опыт показывает, что без основательной подпитки извне любая партизанская война обречена на поражение.

Нельзя не отметить того, что, создавая партизанские отряды и группы, в погоне за количеством сотрудники партийных и советских органов и НКВД зачастую забывали о необходимости их качественной подготовке. В первые месяцы войны она осуществлялась в течение 2–5 дней, что сказывалось на их боеспособности и результатах действий. Впоследствии эти сроки были увеличены до 10–15 суток, а затем до 30 дней. Подготовка радистов осуществлялась в течение 2–3 месяцев[1071]. Скоропалительная подготовка членов оперативных групп, ошибки при подборе кандидатов, некачественное изучение и проверка агентов и сотрудников, пренебрежение вопросами конспирации и обеспечения собственной безопасности привели к провалам и гибели сотрудников органов безопасности в результате агентурного проникновения спецслужб противника в советское подполье, предательства среди сотрудников разведывательно-диверсионных резидентур[1072].

В директиве НКВД СССР № 252 от 27 июля 1941 г. об организации партизанский отрядов и диверсионных групп, предназначенных для заброски в тыл противника, отмечались серьезные недостатки, которые могли срывать намеченные мероприятия: они сколачивались наспех, буквально за несколько часов из лиц, которые не знали друг друга и не умели обращаться с оружием, для них не давались проводники из местных жителей, не давались карты и компасы, инструктаж проводился наспех, в результате чего они не получали ясного представления о том, что и как они должны делать, совершенно не продумывались вопросы питания и одежды. В итоге такие отряды и группы в лучшем случае разваливались, не доходя до линии фронта, а в худшем – попадали в руки противника и расстреливались. Такая организация Меркуловым была названа не только недопустимой, но и преступной. Поэтому было предложено при организации групп и отрядов тщательно прорабатывать все связанные с этим делом вопросы и направлять в тыл противника только такие группы и отряды, которые могли справиться с возложенными на них задачами[1073].