Александр Плеханов – Китежское измерение (страница 3)

– Хорошо, – дед удовлетворенно кивнул, – ты сам захотел. И плесни-ка еще.

– Тебе не много? С твоим сердцем?

– Для такого разговора в самый раз, – дед пожевал губами, провел сухонькой ладошкой по лицу, словно отгоняя какое-то неприятное воспоминание и не спеша начал:

– Было это году в пятьдесят шестом. Я тогда был еще молодым пацаном, вроде тебя и всюду совал свой нос. Время было интересное. После Сталина открывались некоторые архивы, и работы было много: кое-что нужно было подчистить, кое-что вытащить на свет божий, а кое-что и запрятать подальше. И вот как-то раз, совершенно случайно, попал ко мне один странный документик времен гражданской войны. В нем группа красноармейцев во главе с неким комиссаром Нестеровым утверждали, что в девятнадцатом году, близ города Семенова, в глухих нижегородских лесах, наблюдали странное явление. Прямо посередине озера, сильно обмелевшего из-за страшной жары, появились купола церквей. Далее, утверждал Нестеров, по ночам раздавался непонятный колокольный звон, до смерти пугавший суеверных красноармейцев. Кто звонил в колокола, выяснить не удалось, так как буквально через день зарядили дожди, и купола опять исчезли под водой. Самое удивительное заключалось в том, что этот самый комиссар Нестеров работал в нашем архивном управлении. Тогда он уже, разумеется, не был комиссаром, но должность занимал соответствующую – он был начальником Первого отдела. С этим документиком я прямо к нему и пошел. Объясните, дескать, Петр Иванович, что делать с этой странной, непонятной бумажкой. Нестеров посоветовал мне ее «вычистить»: история, дескать, старая, сам он тогда молодой был и ничего уже не помнит, да к тому же аккурат перед войной соответствующие органы занимались этим самым делом, так как там постоянно происходила какая-то чертовщина. Но так ничего вразумительного выяснить не удалось и дело это похерили. Тем более, что никакой угрозы для советской власти оно не представляло. Говорил Нестеров убедительно, но как-то не так. Когда я спросил его, что же он все-таки видел, он довольно-таки резко посоветовал мне об этой «ерунде» забыть. И забрал документ себе. Это мне показалось очень странным. Сам посуди: человек увидел что-то непонятное, составил даже документ с подробным описанием увиденного и, вдруг, все забыл! Как такое вообще можно забыть?! Что-то тут не то. Ведь, как известно, просто так ничего не бывает. Как говорил Шекспир «из ничего не выйдет ничего». Тем более, если за такое дело даже брались органы. И я полез в архивы. Просто так, из любопытства. И вот тут-то, почти сразу же, всплыло это загадочное название – Китеж!

Дед с некоторым беспокойством посмотрел на бутылку и на свою пустую стопку. Потапов молча разлил остатки «Смирновской».

– Я сначала относился к этому как к сказке, – дед довольно улыбнулся, – но, поверь мне, не бывает на свете сказок. Все, что есть в сказках, было когда-то на самом деле. Просто дошло до нас в сильно искаженном виде. А если подойти к этому делу серьезно, если копнуть поглубже, то очень быстро поймешь, что любая сказка или легенда имеет под собой вполне реальное основание. Свой фундамент. Базис.

– Ну, если это так, – Потапов снисходительно усмехнулся, – то, получается, и Змей Горыныч и Кащей Бессмертный были на самом деле?

– А ты докажи, что их не было, – живо парировал дед, – у тебя есть какие-то факты?

– Точно так же, как их нет и у тебя.

– Ну и что, что нет? Просто я этим вопросом не занимался, а Змей Горыныч мог реально существовать хотя бы потому, что он задокументирован.

– Что?! – Потапов чуть не расплескал стопку, – задокументирован?!

– Да, задокументирован, – невозмутимо подтвердил дед.

– Где же?!

– Да хотя бы в сказках.

– Опять сказки. Тоже мне документ! – фыркнул Потапов, – на заборе, извиняюсь, хрен «задокументирован», что же теперь, всему верить?

– Ну, здесь ты не прав. В свое время Шлиман начал искать Трою исключительно по гомеровской «Илиаде», которая была самой что ни на есть сказкой. И нашел же! Так, почему, спрашивается, не может существовать какой-нибудь Змей Горыныч?

– Ну, это же несерьезно.

– А ты докажи! Докажи, что его нет.

– А ты докажи, что он есть.

– Ладно, мне продолжать, или еще поспорим? – дед раздраженно толкнул пустую стопку.

– Да, продолжай, конечно, – Потапов примирительно улыбнулся.

В прихожей размеренно, даже как-то лениво загудели старые напольные часы.

– Ну, так вот, – недовольно пробурчал дед, – в общем, я вышел на Китеж. Через полгода я знал о нем почти все и, в то же самое время не знал ничего. Да, вроде был город, но, может, и не было, так как на его месте сейчас озеро. С другой стороны, ни у одной из легенд нет точного адреса, а у этой есть. Так что же здесь больше, правды или вымысла? Оказалось, больше правды. А понял я это совершенно случайно. Изучая нашествие Батыя, я наткнулся на один непонятный мне момент. В котором, как выяснилось, и скрывалась отгадка. Удивительно, – дед радостно потер руки, – как мне это сразу в голову не пришло? И уж совсем непонятно, почему это понял только я?

Короче, весной 1238 года, после окончательного разгрома Руси, после битвы на реки Сити, после несостоявшегося похода на Новгород, батыева орда повернула обратно в степи. К тому моменту она распалась как бы на несколько орд, которыми руководили ставленники и родственники Батыя и которые действовали независимо друг от друга. Сам Батый, двигаясь впереди своих орд, в начале марта осадил Нижний Новгород, довольно легко его взял и… внезапно повернул обратно, на север! Пройдя почти семьдесят километров в направлении Семенова, который тогда был почти деревней и, естественно, никакого интереса для Батыя не представлял, орда так же внезапно разворачивается и, теперь уже без задержек, уходит в поволжские степи. Чем это можно объяснить?

Дед, кряхтя, встал и ушел в комнату. Вернулся он спустя пять минут с новой бутылкой водки и… сложенной вчетверо старинной картой, явно позаимствованной из какого-то архива.

– Вот смотри, – дед ткнул пальцем в карту, – видишь какой крюк?

Потапов внимательно стал вчитываться в старые, с ятями, названия городов, сел, деревень, рек и озер. Перечеркивая всю карту, с севера на юг, тянулась длинная красная стрела, острием своим упираясь в Нижний Новгород. От него отходила другая, поменьше, не стрела уже, а стрелочка. Сделав крюк вокруг маленькой точки под названием Семеновъ, стрелочка превращалась в жиденький пунктир и убегала за Волгу.

– Действительно крюк, – согласился Потапов, – но почему?

– Я тоже долго думал почему, – дед хитро улыбнулся, – очень долго. Вот ты, человек военный, объясни мне, для чего нужен такой маневр?

– Ну, знаешь ли, – улыбнулся Потапов, – причин может быть столько…

– А ты представь себе 1238 год, батыева орда, тысяч, эдак пятьдесят народу, огромный обоз с награбленным добром, и вдруг, ни с того, ни с сего, вся эта махина разворачивается на сто восемьдесят градусов и продираясь сквозь дремучие леса, движется неизвестно куда и, что самое интересное, неизвестно зачем. Объясни, зачем?

– Значит, было зачем.

– Ну, это и ежу понятно, – хмыкнул дед, откручивая пробку, – давай думай, стратег.

– Наверное, они кого-то преследовали, – предположил Потапов, – или чего-то преследовали.

– Кого-то, чего-то, – дед разлил водку по стопкам, – это и так ясно. Но, в принципе, правильно. Преследовали. Только кого? Или чего?

– Ну, уж этого я не знаю, – развел руками Потапов, – я не специалист.

– Давай, – дед поднял свою стопку, – за специалистов.

Облегченно булькнув, стопки опрокинулись в широко распахнутые рты. За ними последовала неизменная черняшка, неумело декорированная вялыми ломтями сыра.

– Короче, отгадку, как, впрочем, все в этой истории я нашел совершенно случайно, – дед опять победно улыбнулся. – После взятия Нижнего, Батый разорил все города, и даже все села в округе. Ни одного дома не оставил целым. Почему? Потому, что он искал что-то такое, чего не нашел в Нижнем. Поэтому он и двинулся обратно на север, преследуя, как ты сказал, кого-то или чего-то. Что он мог преследовать? Какие цели он вообще преследовал, оправляясь в поход на Русь? Как я уже говорил в самом начале, Андрюша, все в этом мире делается ради денег. Взяв Нижний, Батый не нашел там ровным счетом ничего, хотя Нижний был ничуть не беднее чем, например, Тверь или Рязань. Поэтому, видимо допросив кого-то из пленных горожан, Батый и повернул на север, пытаясь догнать то, что у него увели из-под носа. И почти догнал, – палец деда пополз по карте и уперся в небольшое синее пятнышко, – догнал у, так называемого, Святого озера, но все дело в том, что в те времена… озера этого еще не было!

– Как не было? – удивился Потапов, – а что же было?

– На его месте был Китеж! Именно туда нижегородцы свезли все свое добро, надеясь спасти его от Батыя. Они думали, что монголы не найдут их, и поэтому решили спрятаться среди болот, в непроходимых лесах, в отрезанном от внешнего мира монастыре.

– В монастыре? – еще больше удивился Потапов.

– Именно, в монастыре! Потому, что Китеж никогда не был городом, в привычном понимании. Он был монастырем, причем женским и находился, как и все тогдашние монастыри, в глуши, в лесах. В стороне от городов, дорог, торговых путей и всего внешнего мира.