Александр Плеханов – Дзержинский на фронтах Гражданской (страница 17)
P.S. Считаю, что надо дать директиву быстрее вести следствие о заговорах в приграничных местностях и перестрелять заговорщиков»[132].
13 января 1921 г. на расширенном заседании комиссии с участием представителей Революционного трибунала и ВЦСПС под председательством Дзержинского наряду с другими был обсужден вопрос «Об изменении тюремной и карательной политики ВЧК и других судебных органов». Президиуму ВЧК было поручено разработать циркулярное письмо к местным ЧК о сокращении до минимума судебных функций ЧК с сохранением функций внесудебной расправы лишь по отношению к «активным участникам вооруженных выступлений». Решено образовать в центре и на местах комиссии по пересмотру всех дел служащих пролетарского и крестьянского происхождения и вовлечения рабочих в борьбу с преступностью; в состав центральной комиссии входят четыре представителя от: ВЦСПС (Куйбышев), ВЧК (Ягода) и один от Кассационного трибунала и РВТР (Анский) для разработки инструкции и положений о комиссиях; проект положения о комиссии, представленный Ягодой, принять за основу и поручить Саврасову доработать проект к следующему заседанию комиссии; комиссии создаются в центре при ВЦСПС, а на местах при губпрофсоюзах; они не имеют права непосредственного освобождения, а только представляют материал в судебные органы[133].
В тот же день состоялось и заседание Коллегии ВЧК с представителями местных ЧК и центральных управлений и отделов ВЧК, на котором определен порядок отношений ВЧК с ЧК автономных республик и областей РСФСР. В постановлении коллегии говорилось, что представители ЧК автономных республик и областей подчинены, помимо центра, высшему органу власти области или края. Все распоряжения ВЧК и ЧК автономных республик принципиального характера должны проходить через представителя ВЧК; в оперативном отношении местные ЧК подчиняются ВЧК, а их представители, как правило, являются уполномоченными ВЧК в своих республиках, а нередко и членами Коллегии ВЧК. Наиболее централизованными оставались чекистские органы на транспорте и в армии.
После заседаний коллегии Дзержинский направил письмо в ЦК РКП(б) о карательной политике в условиях перехода от войны к миру. В нем отмечалось, что после прекращения боевых действий ВЧК сама поставила в порядок дня вопросы о применении высшей меры наказания, о сокращении судебных функций ЧК, регулировании карательной деятельности всех судебных органов.
По вопросу о возможности отмены высшей меры наказания ВЧК полагала, что её можно отменить по всем политическим преступлениям, за исключением террористических актов и открытых восстаний. По уголовным делам применять эту меру только к бандитам и шпионам и тем должностным преступлениям, которые «резким образом препятствуют советской власти восстановить производительные силы РСФСР». Но чтобы высшая мера наказания на хозяйственном фронте дала такие же результаты в устрашении преступников, какие были достигнуты на фронте контрреволюционном, необходима согласованность всех карательных органов и единое руководство ими, «хотя бы в области принципиальных решений». Поэтому ВЧК предложила, чтобы все ее органы, за исключением тех местностей, где велись военные действия, передали свои функции в трибунал, что целесообразно сделать ведомственным соглашением.
Функции ВЧК, основные направления ее деятельности и рамки полномочий определялись высшими органами власти и управления РСФСР. Председатель Президиума ВЦИК РСФСР М.И. Калинин, выступая на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции, говорил, что в первые месяцы после революции решающим фактором права была вооруженная сила и лишь на следующем этапе за ней выступили чрезвычайные комиссии – один из мощных органов укрепления советской власти[134].
Сокращение применения высшей меры наказания не означало отказа от крайней меры борьбы с противниками советской власти, что Дзержинский объяснил необходимостью «тактики по изловлению и беспощадному уничтожению анархо-бандитов и кулацко-петлюровских элементов». Данная тактика, писал он, «не подходит под терминологию красного террора, ибо в ней отсутствуют основные признаки террора: это устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовой принадлежности или роли их в прошлые дореволюционные периоды. Настоящие мероприятия будут направлены исключительно против тех, кто уже выступил в роли прямых сообщников злейших врагов советской власти. Даже перебежчики из иных лагерей, либерально настроенные, встретят радушный прием, если только будет уверенность, что они пришли к нам не с камнем за пазухой, а с целью честно служить Советской власти».
В некоторых ситуациях Дзержинский предпочитал прибегать к крайним мерам. 28 марта 1921 г. он писал Ягоде: «Если это верно, надо негодяя там же расстрелять»[135]. Данное распоряжение отдано после получения сообщения о том, что в Орловском уезде коммунист проиграл пайковые деньги в карты.
В 1921 г. продолжались массовые расстрелы. Так, Крымская ЧК без учета решений выездной чрезвычайной тройки в 1921 г. приговорила к расстрелу и расстреляла 432 человека, Омская губЧК – 428 человек, Иркутская губЧК за первое полугодие 1921 г. – за подготовку и участие в восстаниях – 8, за службу в белой контрразведке – 14, за принадлежность к контрреволюционным организациям, распространение контрреволюционной литературы и антисоветскую агитацию – 16, за службу в карательных отрядах – 26, за прочие контрреволюционные преступления – 14, грабежи и бандитизм – 35, за кражи – 6, за подделку документов – 13 человек[136].
Массовые расстрелы в 1921 г. были и в других районах страны. И расстреливали не только противников власти. Так, в Ораниенбауме после того, как часть красноармейцев 28-й Сибирской дивизии, покрывшей себя славой на Восточном фронте и имевшей несколько Почетных знамен Президиума ВЦИК, отказалась идти в наступление на Кронштадт, тройка в составе Разина, Медведева и Сотникова вынесла решение о расстреле каждого пятого красноармейца.
В эти же дни по распоряжению Г.Е. Зиновьева расстреляны сотни офицеров и интеллигентов. Массовый террор применен к населению Букеевской степи Киргизского края под видом борьбы с национализмом. До сих пор неизвестно общее число расстрелянных органами ВЧК. У нас есть отрывочные данные по ряду районов страны. По официальным данным, органами ВЧК в 1921 г. был расстрелян 9701 человек. Конечно, это далеко не полные данные.
Для 1921 г. характерно письмо Дзержинского Манцеву на Украину от 2 августа: «…Ввиду интервенционистских подготовлений Антанты необходимо арестованных петлюровцев-заговорщиков возможно скорее и больше уничтожить. Надо их расстрелять. Процессами не стоит увлекаться. Время уйдет, и они будут для контрреволюции спасены. Поднимутся разговоры об амнистии и т.д. Прошу Вас срочно этот вопрос решить. В случае, если ЦК КПУ воспротивится такому решению, сообщите нам немедленно для внесения в ЦК РКП…»[137]
Вряд ли эти указания вызывались даже «революционной необходимостью», скорее всего, они были продиктованы незакончившимся выходом общества из состояния Гражданской войны, его разделением на «своих» и «чужих», когда противоборство сторон было обострено до крайности. Сказывались озлобленность, порожденная войной, стремление уничтожить явного и потенциального противника. И в последующие годы, с подавлением восстаний и мятежей, положение в стране нормализовалось медленно, не все очаги контрреволюции были ликвидированы, во многих районах вырос бандитизм. Поэтому чекистам было дано право на применение мер исключительного характера: заложничества, круговой поруки, реквизиций, конфискаций, расстрелов и др.
Весной 1921 г. ВЧК и ряд губЧК настаивали на расширении прав местных органов безопасности. Но это встретило серьезные возражения со стороны других ведомств, в частности НКЮ. 17 мая Политбюро ЦК РКП(б) рассмотрело просьбу Н.В. Крыленко об отсрочке проведения в жизнь до сессии ВЦИК постановления о расширении прав губЧК в отношении высшей меры наказания за расхищения со складов и государственных фабрик. Но окончательно этот вопрос был решен лишь через неделю.
В июне 1921 г. ВЦИК издал декреты «Об объединении всех революционных трибуналов Республики» и «О порядке наложения административных взысканий».
В первом декрете учтены предложения Дзержинского: «…Раньше мы не имели возможности судить так же, как и на войне и на фронте, это не суд, а борьба – война, поэтому Чрезвычайной комиссии и были предоставлены полномочия расправы, полномочия войны. Теперь, когда нам нужно выискивать отдельные личности, то их нужно судить, ибо уже нет тех контрреволюционных внутри страны сил, с которыми бы, как с массовым, повторяю, сплочением, нам приходилось бы бороться. Поэтому в проекте, который я от имени фракции вношу на усмотрение Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, первый пункт гласит: «Право вынесения приговоров по всем делам, возникаемым в чрезвычайных комиссиях, передается реорганизованным трибуналам, причем следствия по всем делам должны быть заканчиваемы не позднее одного месяца.
П р и м е ч а н и е. В случае необходимости продолжить срок следствия ЧК предоставляется право возбуждать особые ходатайства перед местными Советами, а ВЧК – перед ВЦИК».