Александр Плахотин – Тень Скорпиона (страница 28)

— Но зачем? — Молодой человек потерял нить логики.

— Власть. Деньги. Богатство, — в трех словах сухо разъяснил учитель и, немного помолчав, добавил: — На этом свете есть два самых прибыльных и, по своей сути, самых грязных дела, перед которыми все остальные делишки просто нечаянный дымок над затухшим костром. Политика и религия. Запомни это, дружок…

— Истинно так… — эхом отозвались монахи, и все замолчали.

Легкий вечерний ветерок шелестел в кронах ветвистых деревьев. Вино неумолимо кончалось, но спать никому не хотелось.

— Так как вы… ну это… — наконец нарушил молчание Инвар, — с Великим Ка?

— А! — вспомнил начало разговора Юкола. — Великий Ка подошел нашим молодцам как нельзя лучше. Когда мы с пеной на губах убеждали, какой он могучий и вообще, они падали ниц и безропотно отдавали последнее на постройку храма для служений. Кстати, шаман был в числе первых. Так что заработали мы тогда неплохо.

— Отчего же ушли, если все было так хорошо?

— Бывший шаман, отца его в печень! — покачал головой Осиф. — Старый козел нашел в нашем учении столько дыр и нестыковок, что просто однажды взял и предложил: или мы назначаем его старшим жрецом, а сами отправляемся нести свет учения другим заблудшим душам, или он на ближайшем богослужении выкладывает все свои сомнения и замечания.

— И вы так просто сдались? — изогнул бровь Скорпо.

— Тяжело без академической базы… — со вздохом посетовал кто-то из братьев.

Поздним утром, когда на столе уже дымился завтрак, вчерашний разговор был продолжен.

— Брат Юкола, — с набитым ртом начал Инвар, — а откуда взялись эти единоверцы?

— Трудно сказать, сынок, — еле проглотив недожеванный жесткий кусок мяса, выдохнул монах. — Я думаю, что откуда и все. Хотя, если тебе интересна лично моя теория… — получив утвердительный кивок, Юкола продолжил: — Лет двести с лишком назад появился человек (хотя кто-то утверждает, что эльф или, на худой конец, полукровка), который решил объединить разношерстные течения воедино. Может, он был таким же проходимцем, как и мы с братом Осифом, может, он и вправду сошел с небес, дабы наставить всех нас на истинный путь, а может, просто стремился сделать так, чтобы все люди на этой грани стали единоверцами. Кто-то пытается что-то подобное сделать силой, завоевывая одно королевство за другим, а этот решил сделать бескровно… ну… почти бескровно… Он входил в дома, говорил с людьми… кто-то даже шел за ним, в свою очередь пускаясь в странствия, дабы внести свет в души других людей… Великая миссия!.. Прошли годы… Учение обросло последователями, подробностями и святыми… Сейчас уже трудно сказать, где в этой доктрине истинная правда, а где домыслы… Но факт остается фактом — почти все население королевств Западного континента стало единоверцами. Религия обрела истинную силу. Под строжайший запрет попали магия и колдовство, поскольку противоречили силе Единого, или, как его еще называют, Ушедшего. У меня такое чувство, что еще несколько десятилетий — и на этой грани разгорятся войны во имя Его. Поверь мне, мальчик… — монах огладил подбородок, — время, в котором мы сейчас живем, еще не самое худшее. Пройдут годы, и люди взвоют, оглядываясь назад, пожиная плоды настоящего. И что самое обидное… они будут обрекать на смерть себя, других с именем Веры на устах… А ведь не надо ВЕРИТЬ!

Это слово в устах Юколы прозвучало как призыв к атаке. Когда мимолетное эхо пропало в вершинах крон, он тихо произнес:

— Надо просто… верить… А во что?.. Пусть сердце подскажет… душа… Так о чем это я? — встрепенулся монах, рукой отгоняя видение. — Мой мальчик, единоверие хорошо тем, что объединяет людей… Чем же оно плохо?.. А тем, что объединяет совершенно разных людей…

— Я не понял вас… — забыв о еде, пролепетал мальчишка.

— Он о том, что невозможно соединить людей, думающих и живущих по-разному. — Осиф осушив ранний стаканчик, начал заедать скомканной стрелкой лука. — Дрянь какая!.. — И выплюнул его.

— Вот скажи. Как смотрит бедняк на богатея? Правильно! И ты хочешь сказать, что они оба пойдут по пути любви рука об руку? Только до первого темного переулка! Парень, если бы люди мыслили более-менее нормально, то не было бы этих долбаных разногласий — классическая ветвь, правая ветвь единоверия. Сам подумай: как такое может быть — верить в одно, но все же по-разному? Дурь! А мечта сделать «свою страну величайшей на свете на костях еретиков!». Еще большая хрень!!! И попытка Единоверия, простив, примирить всех, не более чем… Как примирить собаку с ее же блохами!

Здесь Юкола картинно отвернулся в сторону, но собрат продолжал:

— Боги создали Кристалл, отшлифовав грани, на которых мы живем и грешим. Они дали нам полную свободу распоряжаться нашими судьбами, но иногда вмешиваются в них, дабы указать избранным путь для совершения собственных деяний. Только им угодных, то есть выгодных!

— Несмотря ни на что, брат Юкола придерживается собственного мнения относительно… — Осиф развел руками, заодно подтягивая блюдо с неостывшими пирожками поближе к себе, и, не закончив мысль, вгрызся в аппетитный бок.

— Да пошел ты… — то ли лениво, то ли смиренно, но очень тихим голосом закончил брат Юкола, с нескрываемым желанием глядя на захваченное.

Инвар почувствовал, как от всей этой мешанины у него начала кружиться голова.

— Так, братья, давайте закончим эту полемику! — «пришел на помощь» ученику Скорпо. — Моему мальчику просто не терпится постигнуть тонкости великого языка, в которые вы, несомненно, его посвятите.

Парень чуть не подавился и умоляюще поглядел на чародея.

— О, это похвально, — пробасил Осиф, погладив жирной ладонью шевелюру юноши, — антынь действительно великий язык!

Там, где болото только-только начиналось, Локо остановил лошадь. Жеребец тут же принялся ощипывать пожухлую, выгоревшую на солнце травку, постоянно косясь на седока. Спутник тайника, плечистый, наголо бритый малый, по-гольлорски запрокинув ногу на луку седла, достал оплетенную флягу, раз-другой приложился к ней, нетерпеливо поглядывая на старшего: мол, приехали, а дальше-то что? Локо, не торопясь, внимательно осматривался вокруг, глазами выискивая, как объяснил Руза-Хорь, «расколотый, что зад гнома, пень».

Вдоль болота, как раз по краю леска, шла узкая, возможно, даже и звериная тропа. «Наверное, это она и есть», — решил Мийяра, направляя жеребца по ней. Провожатый, пожав плечами, глотнул еще раз и, спрятав деревянный сосуд, двинулся следом.

Как ночной ремесленник и говорил, тропа вскоре разделялась на две, причем один рукав уходил в глубь болота, а другой устремлялся в заросшую чащу. «Все правильно… все правильно…» — Молодой мужчина, привстав на стременах, выискивал знак и еле сдержался от возгласа, увидев искомое.

Спешившись около заветного пня, Локо, прикинув, где северная сторона, и указав на нее рукой, коротко приказал:

— Копай! — и отошел в сторону, чтобы комья грязной земли не попали в него.

Бритый, в очередной раз пожав плечами, кряхтя, слез с коня, отцепил от седла лопату и принялся за работу.

Было уже далеко за полдень, и от немилосердной жары да еще и болотной духоты парень моментально вспотел. Локо, щурясь на его блестевшую на солнце макушку, соображал, куда двигаться дальше, если клада здесь не будет.

— Есть что-то, — повернул красное лицо помощник.

Мийяра подошел ближе, всматриваясь в раскопанную землю. На дне, где-то пояс человеку, ямы торчала черная кожа мешка.

— Вытаскивай… — негромко приказал Ведьмачий, между тем вроде как невзначай заходя малому за спину.

Под кряхтение и негромкую ругань воровская казна, звонко брякнув, очутилась у ног молодого тайника.

Не спеша Локо развязал нехитрый узел, и прозрачное небо увидело желтый блеск.

— Схад меня в печень!.. — не выдержал помощник Ведьмачего, потирая грудь грязной рукой. — Это же на сколько здесь?!

— Посмотри, там еще должно быть, — улыбнувшись, прищурился Локо.

Парень моментально повернулся, возвращаясь в яму. Едва только заступ коснулся земли, Мийяра ловко воткнул длинный стилет под левую лопатку сотоварища. Парень на мгновение замер, словно не понимая, отчего вдруг в глазах потемнело, всё во рту стало таким тягучим и соленым, а его сильное тело начало падать вперед…

Спокойно приладив чужой клад на седло, Локо взялся за работу.

«Третий мертвяк за лето… — кидая землю, усмехнулся он про себя. — Если так дело и дальше пойдет, то придется полностью обновлять состав. Заворовались, отродьевы дети. Надо будет сказать Глэму, чтобы ужесточили отбор тайников. А то чуть что… мне убирать».

Уже потом, проезжая мимо болотной трясины, Ведьмачий со всего маху закинул лопату подальше.

«Так и инструмента не напасешься!..» — И пустил коня рысью, меж тем прикидывая, где лучше припрятать прикарманенную часть уворованного.

Как и было условлено, Мийяра направился не в Главный Дом, а прямо в усадьбу своего начальника.

За прошедшие восемь лет Глэм сильно сдал. Сейчас, когда он вышел навстречу Локо, он даже не смог спуститься с невысокого крыльца. В наброшенном на плечи просторном толстом халате старый тайник, скорее, походил на огородное пугало с крестьянского огорода, чем на человека, державшего под пятой добрую половину Бревтона.

— Господин, — склонил голову Локо, — вам бы не следовало подниматься с постели. Боюсь…