Александр Плахотин – Слово тролля (страница 61)

— А сколько было? — вяло поинтересовался я.

— Сколько было? — почесал затылок кентавр. — А сколько было?! Слушай, пошли посмотрим, я тару не выбрасывал в целях конспирации и маскировки.

— Потом поглядим, — взял вожжи в свои руки гном. — Сначала скажи, эти уже здесь?

— А где им еще быть? С утра здесь торчат, — сразу погрустнел Дио. — Стоят вокруг города молча и не двигаются. Наверное, ждут чего-то.

Мы зашли за поворот, готовые в любой момент, сорвавшись, укрыться в убежище, которое было невидимо снаружи.

— М-да, — погрустнел Дырявый Мешок, — красиво…

— Дож, не будь пессимистом, посмотри, какой здесь прекрасный вид на закате. Даже меня пробило!

— На что?

— На возвышенное, конечно! — И заржал, проникновенно, душевно заголосил:

Замерзли запахи и звуки, и над серебряной волной Незримый град рождает буки, как будто в буках есть покой! Для тех, кто выжил в катаклизме, когда наотмашь била ночь, Читает сагу юный отрок и гонит снег смердящий прочь.

Его дыханье топит вату упавшей манною с небес, И плачут в такт ему солдаты, в мечте забившись под навес. И вот, когда рассказ окончен и принц с княжной упал ничком, Костер родился среди ночи — пожар души зовет домой! И ночь смотрела людям в спины

(а также в что пониже их),

Оставив мертвые руины, они ушли, чтоб ветер стих. И ветер стих… на полуноте… звенит аккордами рассвет.

И вслед ушедшим юный отрок отправился искать ответ…

— Ну, как, понравилось? — выгнул колесом грудь Диондолл-Странник, но, увидя наши застывшие вытянутые рожи, сплюнул себе под ноги. — И ничего вы не понимаете в высокой поэзии, господа. Поймите, когда душа разрываема одиночеством, когда единственным твоим собеседником на протяжении целых двух дней является твое собственное отражение в стекле посуды, то поневоле задумаешься о вечном, о душе, о любви. Сразу же хочется сменить профессию. Господа, между прочим, я прекрасный рассказчик. Честное слово, развяжусь с этим гнусным делом и пойду в летописцы. И начну, господа, свою главную летописную повесть с описания сегодняшнего вечера!

Как и любой другой приличный город, Уилтаван стоит на возвышенности. А будучи столицей королевства Бревтон, сразу на целых двух холмах! Сейчас, если мы чуть-чуть привстанем на цыпочки, то сможем прямо отсюда хорошо рассмотреть дворец правителя — Бревтона. Да-да! Это он и есть! Тот самый, откуда сейчас валит черный зловещий дым Это мужественная гвардия его величества готовится к обороне. На высоких каменных стенах, окружающих город, зажигаются первые огоньки — жители славного Уилтавана готовятся к ночному штурму: крепят факелы, чтобы в темноте было видно, кто, где и куда. Если вы перестанете напрягать глаза, пялясь в наступающую темноту, и опустите свой взор чуть-чуть ниже, то сможете прекрасно рассмотреть полчища всяких разных зор-ситэ, расположившихся вокруг рва с подзамерзшей водой. Всего народу здесь не так уж и много, по самым скромным подсчетам не более пяти — семи тысяч. Но, учитывая все подходящих и подходящих, а также то, что в случае ночной вылазки гарнизон города способен потерять, судя по всему, около половины личного состава, можно смело предположить, что к утру их станет от семи до десяти тысяч. Далее, если господа соизволят оглянуться вокруг, то, несомненно, заметят полное отсутствие подкрепления, ожидаемого с часу на час… Мужики, — в трезвеющих глазах Дио мелькнула искорка панического страха, — как же мы эту сволочь бить будем? — Мы удивленно уставились на кентавра: уж от кого-кого, а от нашего могучего друга мы не ожидали услышать подобное и в подобном тоне. — Как? У нас же на них всех… рук не хватит!

Первая из двух лун выглянула из-за туч, и гарнизон города действительно решился на вылазку, не дожидаясь, когда зорситэ сами пойдут на штурм. Отсюда было хорошо видно, как со стен полетели подожженные стрелы. Мертвецы отступили, тем самым обеспечивая простор для атаки людей. Упал перекидной мост, придавив парочку неосторожных или самых медлительных. По доскам моста загрохотали копыта. Закованная в сталь тяжелая конница ворвалась в самую глубь осаждавших, раскидывая их в стороны. Зорситэ побежали.

— Нет! Нет! Что они делают! Нельзя! — заорал Дырявый Мешок, забыв об осторожности, глядя, как следом за конницей на мосту показалась пехота. — Вас же заманивают, придурки! О Отродье, признайся, ты сегодня командуешь людишками?!

Действительно, зорситэ вроде как бы отступали под натиском верховых рыцарей, но в то же время сдерживали фланги, давая возможность людям спокойно добраться до самой гущи толчеи, замыкая за ними кольцо. Наконец это заметили и со стен. Трубы взревели «отступать!», но было уже поздно. Кучка отставших от своих пехотинцев, яростно отмахиваясь от напирающих мертвецов, начала отходить к мосту. Мгновенно от основной массы сражающихся отделилось с десятка два мертвяков, нацеленных на открытые ворота Плюнув на своих, оставшиеся за стенами города начали поднимать мост.

— Надеюсь, хоть это у них получится, — с досадой махнул рукой гном.

Мост подняли вовремя, зорситэ не успели заскочить на него. Развернувшись в сторону обреченных, они не спеша пошли на них, зажимая солдат в кольцо…

То же самое творилось и в центре битвы, только в другом масштабе. Вернувшиеся мертвецы всем скопом давили конных и пеших солдат гарнизона.

— И все-таки у них есть вождь, — спокойно высказался гном, глядя сверху на резню. — Уж больно согласованно действуют зорситэ. Прекрасно провели маневр, заманили основную часть в ловушку и просто задавили наступавших. Следовательно, к утру, максимум к обеду у нашего неприятеля будет с две сотни хорошо вооруженных рыцарей-мертвецов и неизвестно сколько опять же вооруженных мертвецов-пехотинцев. Поздравляю командующего Уилтавана. Прекрасно проигранная партия!

Кентавр пьяно пялился на происходящее, вытирая испарину с лица. Я, хоть и трезвый, тоже был весь в поту от увиденного. В первый раз в жизни я присутствовал на настоящей войне! То, что я чувствовал, нельзя было описать словами. Но это можно и нужно было запить.

Дож, по очереди дернув нас с Дио за руки, пригласил отойти подальше.

— До утра мы ничего не сможем сделать, тем более помочь. Поэтому, ребята, пошли-ка баиньки. — Покорно развернувшись, мы поплелись отсюда. — Сейчас придем, по капле выпьем для крепкого сна. Кстати, Дио, у тебя там тепло?

— Нормально, — промямлил тот, спотыкаясь в темноте, — хмель еще бродил у него в голове.

— Вот и славно! — Пытаясь придерживать кентавра под руку (и это при разнице в росте!), гном выводил нашу компанию к месту вечерней встречи. — Сейчас придем… Дио, ты чего встал?

— Это… — оглянулся вокруг кентавр, — это…

— Что «это»? — ласково, но в то же время напряженно спросил Дож.

— А где это… этот… — завертел головой Диондолл-Странник. — Ребят, вы здесь нашу хижину не видели?

— В смысле? — тревожно забилось у меня слева. — Ты же из нее выходил! Ты же в ней два дня квасил!

— Да… — обреченно выдохнул сторож-пьяница, — только она снаружи невидима, и… и… кажется, я ее потерял…

— Дож, ну давай я ему морду набью! — прыгая на холоде, в который раз предложил я.

— Думаешь, поможет? — трясясь рядом, лязгал зубами гном.

— Нет, но хоть согреюсь!

— Парни, честное слово! — Полностью протрезвевший кентавр рыскал вокруг, размахивая руками и копытами, стараясь попасть по невидимой стене. — Сейчас найдем, только потерпите немного! Сейчас найдем.

— Сейчас уже светать будет! — огрызнулся я. — Или ты думаешь, что при свете ее будет лучше видно?!

— Сейчас! Потерпите только, а? — Кентавр ускорил движения.

— Если он ее не найдет, — подпрыгивая на месте, простучал я зубами, — я его… убью!

— А если найдет?

— Все равно прибью… потом…

— Когда потом?

— Когда согреюсь!

— Резонно. Ой! — замер гном на месте. — Смотри!

С надеждой, что наша хижина наконец-то нашлась или на худой конец проявилась, я обернулся. Но это был всего-навсего шар света, вреде того, из которого в «Южном Тракте» вылезли маги. Только этот был намного больше.

— Ну и что? — разочарованно отвернулся я. — Дио, не пялься куда ни попадя, давай ищи дальше. Невиданное дело! Эльфы приехали! — И повысил голос так, что бедный кентавр споткнулся и зашевелился намного быстрее: — Чем мы их вооружать будем? Где фэл?

Глава 18

Из шара один за другим выходил лесной народец. Первым, как подобает вождю, шел Ватгиль.

— Привет тебе, о друг сердечный, прими и ты поклон, о славный гном!

Мы крепко обнялись. Бывший ученик учителя Айдо здорово изменился. Парень возмужал, окреп на домашних харчах и под присмотром заботливой женушки. Но не это первым бросалось в глаза. Передо мной стоял вождь! Как сказал бы Дож, вождь с большой буквы. Честное слово, глядя на него, понимаешь: вот скажи он сейчас слово, прикажи он там чего-нибудь — и ноги-руки сами побегут исполнять приказание.

— Явился я по зову твоему и эльфов добрых сотни три привел. Сказал мой брат по крови, в чем твоя беда, и я решил стремглав идти сюда. Ведь нет такой беды, что хуже той, когда Отродья дети из земли поднялись. Сегодня они здесь, а завтра по лесам эльфийским возжаждут прогуляться. Мой меч, мой лук, и сердце, и рука — твои! Повелевай, мой друг, сегодня я слуга!

У меня голова закружилась от подобных речей. Но главное было не в том, как это все было сказано! Главное в том, что этот эльф явился сюда мне на помощь по первому свисту! Я еще раз обнял вождя Талат-Галена, от всей души прижимая к сердцу. Видимо поняв мои чувства, тот приглушенно пискнул.