Александр Плахотин – Слово тролля (страница 42)
— Не стал что?
Глава 11
— Ну, там, в деревне, к тебе крестьяне подошли, попросили лошадь добить.
— Какую лошадь? — обернулся Дырявый Мешок.
— Ты тогда с Купом… Анисима в повозку укладывали — пропустили. Нашего тролля попросили лошадку короля добить: мучилась больно. Мол, вроде как ты подранил, ты и добивай. А он отвернулся, обложил их всех и к вам заковылял помогать. А мужики обиделись, мол, не по-людски это. У них что корова, что лошадь — тварь чуть ли не святая, а Висельник поневоле согрешил да еще и в отказ пошел. Я так думаю, если бы не мордобой, что они до этого узрели, нашего парня на части бы разорвали.
Объяснять было неохота, но все же…
— Да не могу, — словно сплевывая, начал я. — Поймите, мужики, не могу я скотинку драть — рука не поднимается. Ну не считая там курицы или индюка какого, свиньи опять же! Надо мной и дома смеялись, что с того! Как осень или весна, так чуть ли не до драки доходит. Сколько раз папаша пытался мне мозги вправлять, а толку? Как до дела доходит, нож падает. Рука на ту же коровку не поднимается… А про птичку ветреную, кошку, собаку… здесь я вообще молчу!
— А на человека, значит, поднимается? — ухмыльнулся Дио.
— Э, дружище! — Хворост занялся огнем, озаряя моих товарищей. — Он — воин, ты — воин. Волей-неволей, но ты, я стали ими! Так что должен это знать… видеть… Когда убиваешь себе подобного — воина, врага, на какое-то мгновение ты встречаешься с ним взглядом. И что я там видел? Страх, ненависть, жажду смерти. Опять же моей смерти… И здесь рука уже бьет сама! А когда примеряешься к животине?! Она же ведь молчит, она ничего не может сказать! Она только смотрит… в глаза смотрит. И что я там вижу? Укор. А еще молчаливый вопрос: «За что?» За что ты — могучий, сильный, бесстрашный — убиваешь меня, слабого и беззащитного?.. За что? — Холодный северный ветер завыл, закружил, поднимая снег, я обвел взглядом своих сотоварищей. — Вам смешно? А я вот… — Слова кончились, я спрыгнул в недорытую могилу и, раздвинув тлеющие угли обеими руками, вонзил в землю свой обломок.
Что заставило меня обернуться? Не знаю, но я обернулся… Широко раскрыв глаза, утирая падающую слезу, как будто в первый раз увидев, на меня смотрела Винетта Вильсхолльская.
Повозка, запряженная всего парой лошадей, тихо тащилась на запад, оставив за собой Вильсхолль и небольшой холмик с наваленной сверху грудой камней.
За кучера нынче сидел Дож. Все остальные, то есть я, Куп, Дио и Винетта, вповалку валялись внутри кибитки, мысленно (а в этом я был полностью уверен!) матеря кентавра на чем свет стоит. Дио развалился на дощатом полу, почти весь его собой и заняв. Так что кто-нибудь из нас волей-неволей, то есть кто ногой, кто рукой, а я так и почти всем телом, прижимались к южному гиганту. Мы зализывали раны. Винетта на пару с Купом заштопали мою заднюю, обрадовав, что хромота мне теперь на всю жизнь. Вот такой королевский подарок на память. На долгую, вечную память… Ну, да ладно. У Купа, как оказалось, не считая здорово отбитой спины, щеку изуродовало двумя косыми шрамами. Я посмеялся, что, наверное, все мои знакомые эльфы будут узнавать друг друга по подобному украшению. Про Дио и говорить нечего — мужику досталось в монастыре, а потом еще сеча в деревне… короче говоря, кентавр отдыхал. Кстати, Винетта делала вид, что совсем ничего не помнит о случившемся с ней в монастыре. Только до того момента, когда взорвался
Первая ночевка прошла тихо, мирно. Молча перекусили, молча легли спать, так же молча отправились в дальнейший путь. Ни второй, ни третий день пути ничем не отличались друг от друга.
Больше всего в последние дни меня пугало то, что практически все мы делали молча, в забытьи, как это делают те, кто что-то переживает или обдумывает, или перебрал пресловутого
— Жрать больше нечего, — проворчал Дырявый Мешок, перетряхнув котомки с припасами.
— Что, совсем?.. — высунул наружу голову Дио.
— Да-ааа! Совсеееем!.. — передразнил его гном. — Скажите на милость, откуда ей, еде-то, быть, а? Хоть кто-нибудь из вас,
— Нет-нет, ничего, — повернулся от разжигающегося костра эльф. — Так о чем мы забыли?
— Кто? Что? — непонимающе уставился неизвестно с чего покрасневший гном. — А? Ну да!.. И никто из вас не додумался пополнить запасы в деревне. Больше того, кто запрягал лошадей? Где еще две? Мы еле тащимся на этой отощавшей паре, и сколько еще будем так ковылять, неизвестно!
— Ты, циклоп недобитый, хорош реветь! У тебя есть конкретные предложения? — поднялся на ноги, то есть на копыта, Дио.
— Представь себе, есть! — упер в бока руки Дырявый Мешок. — Ты и ты, — он кивнул на эльфа и на меня, — берите, что надо, и в лес!
— Лишние рты прогоняешь, да? Обузой, говоришь, стали! — с напускной обидой заголосил эльф.
Прикрыв глаза, гном что-то пошептал, при этом поочередно загибая пальцы на обеих руках.
— Я говорю, бери оружие и что там еще надо и шагом марш в лес на охоту, — еле сдерживаясь, прошамкал Дож, не открывая глаз. Но стоило ему их открыть, первое, что он увидел, был ухмыляющийся во всю морду эльф.
— Подожди, ты это все ведь не всерьез? Разыграл, да?
— Ну-у-у… — повел головой эльф, задрав глаза к небу, — как тебе сказать…
— Кончай дурака валять, трагик, — вышел вперед кентавр, — давай собирайся, сходи с Луккой, добудь чего-нибудь., Куп прижмурил глаз:
— Уже и подурачиться нельзя? Вооружившись луками и запасом стрел, мы вышли на охоту.
— А это еще зачем? — указал кентавр на подвешенные к поясам ахаст у меня и длинный меч у Купа. — Боитесь, ножей не хватит зверюшек разделывать?
— Поживем — посмотрим. — Уж я-то знал, на какие сюрпризы способны эти леса, поэтому и посоветовал товарищу прихватить с собой что-нибудь посерьезней ножей.
Когда солнце перевалило далеко за зенит, а в желудках по-настоящему заурчало, наконец попалась засыпанная снегом звериная тропа. По крайней мере, мы надеялись, что это была звериная тропа.
Прикинув, что к чему, мы двинулись по ней на север.
— Как полагаешь, на кого выйдем? — Эльф дышал в кулак, согревая пальцы.
— А тебе на кого бы хотелось?
— На кого угодно, лишь бы это можно было съесть! Конечно, перед этим как следует прожарив.
Я удивленно взглянул на Купа:
— Что, так сильно проголодался?
— Честно говоря, да! Знаешь, как оно бывает: ходишь-бродишь, о еде и не думаешь. Но стоит кому-нибудь заговорить о том, что жратвы не осталось, — и тут же желудок начинает давать о себе знать!
— Это точно, — рассмеялся я, — помню, однажды я с моим братцем Дуди… опля!
Только я начал рассказ, так кстати пришедший на ум, как донесся протяжный вой. Мы замерли, прислушиваясь, с какой стороны он шел. Было тихо, лишь с лапы соседней ели упал снег.
Опять протяжно над верхушками деревьев прозвучала тоскливая песня. Долгая, унылая, переходящая в хриплый, натужный… лай?
— У меня такое чувство, друг тролль, что это где-то рядом, — прошептал эльф, шаря глазами вокруг и проверяя, легко ли ходит меч в ножнах, — случается, на морозе лезвие крепко пристает к ножнам. — Ты это имел в виду, когда настоял взять с собой оружие?
— Что-то вроде.
Я накинул стрелу на тетиву, отворачиваясь от товарища: если я прав в своей догадке, то драться нам сейчас придется спина к спине.
— Ты чего, Лукка? — В свою очередь снаряжая лук, эльф попытался обернуться на меня, но сразу же получил пинок в бок: не вертись.
— Куп, в лагере вой могли услышать?
В десяти шагах над самой землей резко вверх качнулась ветка ели. Плавно подняв лук, я натянул тетиву, целясь именно туда.
— Вряд ли. Думаю… — начал было эльф.
Спущенная стрела свалила наземь выпрыгнувшую из-под дерева лохматую тень. Следующую стрелу я успел только достать. Вторая тень взвилась над снежной целиной прямо возле моего горла. Рука машинально опустилась, вдалбливая в череп острие стрелы. Сзади хлопнул лук — на снегу завертелась жалобно заскулившая туша. Зазвенела сталь, эльф тяжело выдохнул.
— Кто это? Неужели волколаки? Из-за деревьев показались оскалившиеся по-волчьи морды наступавших.
— Кто? Волколаки? — Я выудил из-за пояса ахаст, прикидывая, сколько же их может быть всего в стае. — Ты сказал волколаки? Брось, Куп, ты просто наслушался страшных историй! Это обыкновенные собаки.
— Собаки?!
— Бродячие собаки. — Лезвие топора врезалось в морду слишком близко подошедшей псины. — Совсем одичали, вон уже на людей бросаются!
И тут понеслось! Сталь поднималась и опускалась, свора то нападала сразу, то, отступив, обходила нас по кругу, выглядывая наши слабые места.
— Куп, нам бы продержаться немного…
— И что, наши подойдут?
— Нет, они сами отступят. — Я— все никак не мог высмотреть вожака. — Псы — они и в лесу псы! Глянь, там у тебя вожака нет?