Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Позывной «Констебль» (страница 2)
Я предполагал, что речь пойдет о «консолидации усилий народа и власти», о том, что «Родина нуждается в защите от сил зла». В общем, о мобилизации мужчин с боевым опытом, или имеющих военные специальности после прохождения воинской службы в армии.
Начиная с 1991 года, Россия непрерывно вела мелкие и большие военные операции по сохранению своего суверенитета и целостности. Мужчин, которые принимали участие в боевых действиях, в нашей стране набралось не мало.
К этому моменту стало понятно, что «блицкрига» точно не получилось. Минские соглашения дали возможность Украине накопить военный потенциал. После начала СВО – специальной военной операции, в Украину пошла западная техника и поехали наемники со всего света. Украинцы оправились от первого шока, мобилизовались и стали грамотно запускать в эфир красивый видеоконтент про «Перемогу». Политтехнологии, умноженные на Голливуд и специфику предыдущей работы их президента, перекрывали наших пиарщиков по всем параметрам. О чем говорить, если на Украине благодаря сериалу «Слуга народа», смогли протолкнуть на пост главы государства стенд-ап комика? Это безусловно уровень! При этом, конечно, он обещал разобраться мирным путем с ситуацией на Востоке страны. Но после избрания риторика изменилась. Конфликт назревал, и гражданская война между республиками Донбасса и остальной частью Украины стала из тлеющей превращаться в пылающую.
Что значила мобилизация для меня, как гражданина Российской Федерации? Повестка о мобилизации придет мне, как ветерану, в первую очередь. Неожиданно в памяти всплыло довольное лицо моего друга детства – он звал меня служить в случае моего желания!
Я встретил его пару лет назад во Владивостоке, когда пытался открыть там с партнерами большой проект, связанный с туристическими потоками из Китая и Южной Кореи.
Но из Китая, вместо потоков, пришел COVID. Он-то и похоронил так и не начавшийся бизнес и инвестиции. Все попали на деньги. Эти перипетии совпали с окончательным расставанием с девушкой, с которой я жил последние семь лет. Было грустно и одиноко. Я попытался устроить другой бизнес и переехал в Сочи, чтобы наладить продажи высококачественных морепродуктов Дальнего Востока жителям этого расслабленного курорта. Но жители и гости Сочи, почему-то упорно не хотели есть дорогую и качественную красную рыбу и крабов, а предпочитали их более дешевые аналоги. Денежная подушка таяла. Красивая приморская осень сменилась серой зимой у страдающего бурями Черного моря. Смысла дельнейшего пребывания на излюбленном россиянами курорте не осталось совсем. Мне сильно стала нужна моральная поддержка и я поехал туда, где она была. Вернувшись в Москву, я, как в юности, занялся продажей мотоциклов и психологическим консультированием.
В отличии от моего друга, которого я вспомнил, в последние годы все складывалось не очень.
«Нужно связаться с ним и спросить, как называется подразделение, про которое он мне рассказывал?».
Встреча с другом произошла случайно – буквально за пару лет до начала СВО. У одного из кафе в центре Владивостока я увидел его в красивой спортивной тачке. Леха с детства любил спорткары. Он был из состоятельной семьи и мог себе позволить жить красиво, особо не напрягаясь. Но, как это было ни парадоксально, Леха посвятил свою жизнь риску и кровавой романтике войны. Когда закончилась моя первая командировка в Чечню в 2001 году, и наш отряд выводили оттуда, нас менял отряд, с которым он туда заходил. С 2001 года Леха так и продолжал воевать в разных местах во благо Родины.
– Здорово, Леха!
– Привет, Костян! – он, как пружина, выскочил из машины мне навстречу. Было видно, что он в отличной спортивной форме. Мы обнялись.
– Не ожидал тебя встретить… Я думал, ты все еще там.
– Пока тут. Я тебя тоже рад видеть живым и здоровым. Говорили, что ты в столице.
– Да, пока в Москве осел. Не надоело еще воевать? Почти двадцать лет катаешься.
– Нет. Это же «лучшая работа в мире»! Может и ты со мной?
– Нет. Мне одного раза хватило. Я человек гражданский, и свое отвоевал еще тогда. Но истории военные я послушать люблю. Расскажешь, как там и чем от Чечни отличается?
– Без базара. Пошли в рестике посидим, раз встретились!
Мы огляделись и выбрали заведение неподалеку. Он рассказывал про дела на Донбассе и в Сирии, я ему – про свои дела в коммерции. В каком подразделение он воюет спрашивать было бестактно. Но было понятно, что подразделение не простое, а ЧВК – Частная Военная Компания, которую он просто называл «Контора». На слуху был «Вагнер», и я решил, что Леха был в его составе.
Рассказы его наполнили меня адреналином – от них веяло духом экзотики и славы. Одновременно я испытывал и тревогу. Откуда-то полезли старые чеченские воспоминания: о боях, товарищах, потерях и невероятном везении в паре эпизодов. Тогда мне было восемнадцать, и война казалась простой и романтичной. Сейчас, когда я жил как гражданский человек, война пугала.
Романтика романтикой, но бегать по полям с автоматом не хотелось. В моей семье не было военных и из всех родственников, как и у многих в нашей стране, воевал только дед. Дед родился и призвался с Украины. Отвоевав всю войну в составе пехотных подразделений, он вернулся назад в Кировоград, где и прожил остаток своей жизни. У деда было две дочки, которые родились еще до войны, а мой отец родился уже после ее окончания. Часть моих родственников и сейчас проживали, где-то там, на Украине.
Отец, познакомились с мамой в Москве, в студенческие годы. Там же родился мой старший брат. Я родился позже, когда они переехали на БАМ. Батя всю жизнь, не изменяя себе, трудился в геологии. Во Владивосток меня привезли в 1983 году, когда мне был год. Отцу хотелось экзотики и моря. Тут я и вырос. Еще подростком стал заниматься перепродажей мотоциклов из Японии и организовал свой первый бизнес.
Отец, как и дед, был крепким и немногословным мужиком. Всякий раз, когда я вспоминал его открытое лицо и коренастую фигуру, мне становилось тепло и уютно. С мамой была другая история. С мамой мы были похожи по характеру и поэтому часто конфликтовали.
– Такие дела, братан, – сказал Леха, и я вынырнул из своих воспоминаний. – Ресурсов у России много, а, значит, и желающих их прикарманить тоже. Так что выбирай профессию солдата – не прогадаешь!
Леха был уверен, что конфликты с «западными партнерами», как называл страны НАТО наш Министр иностранных дел, будут продолжаться еще долго. В конце встречи мы обнялись, обменялись телефонами и разошлись.
Когда началось обращение Владимира Владимировича к гражданам России, я сидел на балконе и курил. После слов о начале мобилизация у меня не было сомнений, что меня призовут и само собой возникло простое решение – нужно идти в «Вагнер». Интуитивная мысль всплыла как подводная лодка из глубин моего бессознательного и тут же оккупировала все пространство. На тот момент я совсем ничего не знал про «Контору». Мне казалось, что меня могут не взять из-за возраста. Мне было сорок, и я был уверен, что туда берут до тридцати пяти. Я представлял, что это элитное подразделение – спецназ, собранный из отборных бойцов.
«Если воевать, то в составе профессионалов» – убеждал я себя.
Я попробовал набрать Лехе, но его телефон был вне зоны доступа. Я стал самостоятельно искать контакты и это оказалось достаточно простым делом. Найдя их, я написал им в телеграмме. Мне тут же ответил куратор с позывным «Берлинец». Я отправил ему фотографии своего военника с отметками об участии в Чеченской компании. В моем военнике было написано, что я заместитель командира разведгруппы частей спецназа, старший сержант. Начинал я как штатный пулеметчик, а потом поднялся по служебной лестнице. Сделал себе мини-карьеру в рамках срочной службы. Повысили за смелость в бою и быстроту реакции в кризисных ситуациях. Тогда мне, как заместителю командира, выдали личный пистолет «Стечкин», чем я очень гордился в свои девятнадцать лет.
– Возьмут ли?.. – переживал я.
В «телеге» засветилось сообщение – стараясь сохранять равнодушие, скрывающее волнение, я прочитал его:
– Подходишь. Вот перечень документов и требований к кандидату. Высылай фото.
Я пробежался глазами по требованиям. Запрет на алкоголь, наркотики и требования к дисциплине меня очень порадовали. Я не люблю алкоголь по многим причинам. Употребление алкоголя – это детский и разрушительный способ справляться со стрессом. Не хотелось оказаться в боевых условиях в коллективе с психически нестабильными людьми. На войне пить нельзя категорически. Во время Великой Отечественной опытные красноармейцы отказывались от положенных ста граммов, которые выдавали перед боем, потому что алкоголь дает человеку ложное ощущение собственной силы и притупляет инстинкт самосохранения.
Так я прошел первый этап квеста «Попади в Вагнер», и это меня воодушевило.
В 1999 году, когда боевики зашли в Дагестан и началась вторая чеченская кампания, мне приснилось, что я воюю в специальном подразделении. Тогда я даже не подозревал, что пойду в армию. Но, когда меня отчислили из института и мне пришла повестка, я решил, что раз уж так случилось, надо послужить в нормальной части. На тот момент у меня был разряд по Самбо и Дзюдо. Когда на призывном пункте я увидел ребят в голубых беретах, я понял, что они десантники и без смущения подошел к ним. На тот момент я уже был распределен в ракетные войска (РВСН) куда-то в Иркутскую область. Ребят в голубых беретах возглавлял полковник с усами, как у Чапаева. Он был уверен в себе и вальяжно-расслаблен. Взгляд, и вся его спортивная коренастая фигура как бы говорили: «Ребята, если вы пойдете со мной, то вы, как минимум, попадете на первую страницу журнала, – а то и в главные герои киноленты». Я подошел прямо к нему.