Александр Пирогов – Воин Мары (страница 17)

Так и случилось. Однажды проснувшись рано утром Рогнеда, повернула голову, а рядом на ложе не было никого, только скомканное одеяло, сшитое из заячьих шкур. Женщина уткнулась носом в одеяла, будто бы вдыхая запах ушедшего дорого человека. Она не плакала и не причитала, она просто знала, что так надо.

«Возвращайся скорее, проклятый воин, я буду ждать».

Часть третья: Сердце Чернобога

Глава 1

Лежа под одиноко стоящей на берегу реки березой, Аспид с наслаждением прислонил бурдюк с водой к своим обветрившимся губам. Ярило нынче разбушевался так, что даже дышать было тяжело.

Хромая стояла рядом и недовольно посматривала на своего хозяина. Еще бы ей быть радостной! Совсем недавно она вальяжно пожевывала сено в стойле и заигрывала на поле со статными княжескими жеребцами, а тут на тебе — снова пыль, дорога и палящее солнце. Хорошо хоть не болота и не лесные тропы, и на том спасибо! Впрочем, лошадка в какой-то степени уже давно смирилась с превратностями своей судьбы.

Аспид достал из-за пазухи льняной платок и вытер вспотевший лоб. Ах да, этот платок подарила ему Рогнеда как раз незадолго до того, как он отправился в путь. На нем были вышиты изящные узоры, обозначающие нити судьбы, из пряжи богини Макоши. Своего рода оберег, который должен был дать защиту его владельцу от кованых ударов на жизненном пути. Но вот только какой от него толк, если нить судьбы Аспида уже давно в костлявых руках повелительницы смерти. Или все же надежда есть?

«Наверное, нет», – подытожил Аспид и, аккуратно сложив платок, вернул его за пазуху. Он хотел было уже вскочить на Хромую, как вдруг увидел, что по мосту через реку к нему идет крепкого вида старичок с походной сумкой за плечами. Судя по запыхавшемуся виду и пропитанной пылью одежде, в пути он находился уже довольно давно.

– Здравия тебе, воин! Да благословят боги твой меч для добрых дел. Притомился я что-то, жара такая, хоть под землю зарывайся. Разрешишь к тебе в тенек присесть?

Аспид не возражал.

– Благодарствую. – Старик плюхнулся под дерево и, достав из сумки черствый хлеб, принялся с аппетитом жевать.

– Будешь?

– Я не голоден, – сухо ответил воин Мары.

– Эт ты зря отказываешься, мой хлеб заговоренный, силу придает и порчу отгоняет.

– Ты волхв? Какого бога славишь?

– Всех помаленьку. – Дед с прищуром посмотрел на амулет Аспида. – Даже твою Мару не забываю. Эка ты глупец, душу свою в залог отдал непойми за что.

– Мне не очень интересно слушать наставления от того, кто одной ногой уже на погребальном костре.

– А что тебе интересно? Хочешь, предскажу чего? Только ты меня все равно не послушаешь. Никто не слушает старых волхвов, что ни говори — все бестолку! Вот, смотри, дам я тебе совет, что не стоит переходить реку по этому мосту. Но ты не послушаешь, так еще и назло сделаешь по-своему.

– С чего это мне бояться моста?

– Да чего его бояться! Он крепкий, срублен на совесть, и все же лучше его обойти. Но… ты же всегда поступаешь так, как тебе вздумается! Вот говорили же тебе когда-то очень давно не смотреть на рыжебородого? Говорили приходить на следующий день в хоромы Перуна? Ан нет, не услышал ты ничего, предпочел себя кровью вымазать, вот и расплачиваешься за это до сих пор.

Аспид даже не знал, что ответить. Он впился глазами в старика, пытаясь вспомнить волхва из сна, но нет, это точно был не он.

– Нам ветры нашептывают о судьбе каждого встречного, мы видим то, чего простые люди не в силах. И прошлое твое я вижу, как на ладони, вот только будущее… да, тут мрак полный. Ладно, засиделся я что-то, пора дальше идти, к людям. – Он накинул на плечи сумку и что-то бормоча под нос довольно быстро потопал по дороге.

Встреча с волхвом заставила Аспида склонить голову в думах. Почему он говорил, что не стоит идти по мосту? Волхвы всегда говорят иносказательно, но их словами со смертными общаются сами боги. Пропустить их предупреждения мимо ушей — непростительная беспечность, за которую придется очень дорого заплатить.

Не зная зачем, он извлек из ножен меч и окинул взором лезвие. Это, конечно, был не его меч, а всего лишь оружие чернореченского дружинника, которое тот отдал Людоте на заточку, но позже отказался забирать, так как за это время успел обзавестись новым. Несмотря на грубость и простоту, клинок добрый, в умелых руках может с одного удара и голову отсечь, и броню пробить.

«Меч у меня заточен, а терять время ни к чему». – Аспид вернул меч в ножны и сел в седло.

У моста сомнения вновь начали одолевать. Да, старик не лукавил, мост действительно был крепкий и спокойно мог удержать и лошадь с всадником. Кругом стояла тишина, только приятное журчание реки доносилось до чуткого уха воина Мары. Спрыгнув с седла, Аспид подошел к воде и долго смотрел на свое отражение. После битвы с Торгейром он сильно изменился! К старым шрамам на его бледном лице теперь прибавились новые, а на заросшем щетиной подбородке начали виднеться борозды седых волос.

Присев на корточки, он зачерпнул рукой воду из реки и растер ее по лицу. В этот миг странный звук раздался из прибрежных водорослей, будто огромная рыба застряла там и пытается выбраться. Аспид замер на месте; он хотел было резко отпрыгнуть назад, но не успел.

Брызги воды вперемешку с водорослями и илом летели во все стороны образовывая у берега некую воронку. Из этой воронки вылетела чья-то рука, которая схватила Аспида прямо за горло. Воин Мары почувствовал, как костлявые пальцы сдавливают ему шею, еще бы мгновение — и на месте гортани осталась бы только огромная кровавая рана. К счастью для воина Мары три пальца на появившейся со дна речного руке не смогли цепко ухватить его за горло. Три пальца! Аспид, вырвавшись из неудачного захвата, отполз назад. Теперь он понял, кто с такой яростью прыгнул на него из воды!

За первой рукой показалась обрубок второй с привязанным лезвием меча, а затем на берег выползло и все тело. Частично обглоданная рыбами мерзкая трупная масса без головы повернулась в сторону Аспида и начала медленно подниматься. На речном упыре практически не было одежды, разве что кое-где свисали остатки тряпья. Ил и тина кое-где так сильно впитались в кожу, что она начала походить на жабью. Существо начало медленно вставать на ноги. Оно все делало медленно и неспешно, будто бы хотело, чтобы будущая жертва понаблюдала за ним подольше, насладилась бы его величием перед своей кончиной. Кажется, безрукий убийца даже в смерти не потерял страсть к некому кровавому скоморошничеству.

Отползший в сторону Аспид увидел на поднявшемся теле знакомую голову. Она была привязана толстой ниткой к поясу и походила на болтающийся бурдюк. Челюсть была приоткрыта и нервно дергалась, заместо глаз зияли черные дыры, а часть кожи на щеках были поедена речными жителями. На ошметке, оставшемся от уха, висел речной рак, который, судя по всему, был очень недоволен тем, что ему не дали спокойно пообедать вкусной мертвечиной. Со стороны казалось, что голова выступала, как некое безжизненное дополнение к телу речного упыря. Но нет, Аспид видел, что она двигалась, и даже пыталась что-то сказать, правда получался только противный свист и непонятное кряхтение.

Как только голова «почувствовала» знакомый дух, она начала с силой вертеться из стороны в сторону, да так, что несчастный речной рак улетел куда-то в камыши. Она шипела, скалила гнилые зубы, «требовала» от тела, чтобы оно бросилось на воина Мары и разорвало его в клочья.

«Узнал-таки! И тебе доброго дня. – Аспид достал меч и отошел в сторону. – Вернулся, значит, как обещал, и даже смерть для тебя не преграда. Что ж, ну давай, подходи!»

Тело похоже само почувствовало, что перед ним не просто обычная жертва, а тот, из-за кого оно так и не смогло обрести покой в этом мире. Оно бросилось вперед, да с такой прытью, что Аспид еле успел увернуться. В ответ воин Мары выполнил удар мечом в живот. Хоть клинок и вошел в плоть, но это совершенно ничего не дало, тело упыря даже не пошатнулось. Зато из раны ручьем полилась вода вперемешку с тиной и гноем.

Обрубок руки с лезвием взмыл ввысь, режущим ударом задев плечо Аспида. Не рана, а скорее царапина, но все равно неприятно. Голова на поясе начала радостно фыркать, будто бы сражение уже выиграно. В ярости Аспид нанес новый удар, теперь уже в область ключицы. Рука мертвеца по инерции дрогнула, но через мгновение снова двигалась, как ни в чем не бывало. Голова продолжала неистово смеяться, хотя эти кряхтения назвать смехом можно было только с очень большим трудом.

Да, Аспид не знал, как сражаться с ожившими мертвецами, которых еще к тому же не сжигает солнечный свет. Вообще странно, что речной упырь вылез из реки днем. Неужели желание уничтожить Аспида настолько пропитало всю сущность безрукого, что даже в смерти его ничто не может остановить. Вот так чудеса!

Конский топот раздался как раз в тот миг, когда упырь уже выставил вперед свои костлявые руки, чтобы совершить очередной бросок. Хромая своими мощными копытами отбросила его в сторону, да так, что голова отлетела от пояса и покатилась по земле как спелое яблоко. Тело упыря начало метаться туда-сюда в надежде поскорее найти потерянную часть, но поздно, сапог Аспида уже надежно прижимал ее к земле.