Александр Петровский – Оружие Кроноса (страница 59)

Из-за поворота тропы вышел небритый мужчина с короткой стрижкой, одетый в свитер и широкие брезентовые брюки, из-под которых виднелись поношенные горные ботинки. Штормовку он не надел, а обернул вокруг бёдер, завязав рукава на поясе. На ремешке, охватывающем правую кисть, болтался изрядно поцарапанный титановый ледоруб. Картину дополняли очки-хамелеоны, подобные мотоциклетным, кепка с козырьком и небольшой рюкзак. Ни у кого из увидевших этого путешественника даже сомнений возникнуть не могло, что перед ними опытный альпинист.

— Вы же не думали, что я сам пойду к пифагорейцам, которые сразу же на всякий случай скажут что-то вроде «Изыди, Сатана!», да ещё и по методике милейшего господина Кроноса? Нет, к ним пойдёт вот этот сеньор.

— Буэнос диас! — поздоровался альпинист, и только по голосу супруги узнали, кто перед ними. — Я есть готовый идти. А ты, Эль Дьябло, имел плохо одеть сеньору. Наряд, надетый на неё, есть негодный.

— Что не так, Иешуа? — удивился Сатана. — Я поручил знающим людям подобрать экипировку, они подобрали. Как по мне, всё нормально.

— Её одежда есть слишком новая. Ботинки ходили не больше пять километров, блестят. Кепки нет. Косметика. Лак на ногтях есть свежий. И где есть очки? Ещё ледоруб без ни одной царапины. Эль Дьябло, разве будет такой, кто поверит, что эта мухер есть альпинист?

— Что значит специалист! — восхитился Сатана. — Ладно, братишка, раз ты в этих делах дока, притащи всё недостающее.

Хесус мгновенно исчез.

— Он коротко подстригся и сбрил бороду, — сообщил Жора.

— Абрам Альбертович, вы всёрьёз полагаете, что этого кто-нибудь из нас не заметил?

— Но зачем?

— Чтобы его в этом проклятом ущелье не опознали по описанию. Лишний риск никому не нужен. Я ему вчера ночью позвонил, он и начал приготовления.

— Вчера? У него же многодневная щетина.

— Время относительно. А ещё есть специальные машинки, обеспечивающие трёхдневную небритость. Наверно, их можно отрегулировать и на больше. Господин Эйнштейн, неужели это самое важное, что вас сейчас беспокоит?

Хесус вернулся быстро, принеся, как ему показалось, всё необходимое. Но когда Ромуальдовна начала переобуваться, он выругался по-испански, пошарил в воздухе и извлёк оттуда чьи-то шерстяные носки, грязные и вонючие.

— Эти носки есть такие, на что надевают горные ботинки — пояснил он. — И они не есть новые, так правильно.

Лишнюю экипировку Сатана отправил куда-то через дополнительные измерения, а потом подошёл к Хесусу и взял его за плечи.

— Удачи тебе, братишка, — пожелал Князь Тьмы. — Ты там лучше молчи, хорошо? А то у тебя акцент уж очень характерный, как бы не опознали тебя по нему эти ахейцы долбанные.

— Они есть ахейцы?

— Кто их знает? Скорее всего, причерноморские греки, то есть, понтийские.

— Понтийские — это как? — осведомился Жора.

— Это, Абрам Альбертович, когда у кого-нибудь понтов много. Ещё больше, чем у вас. Но меньше, чем у понтонов.

Хесус, не желая слушать изрекаемую Сатаной чушь, развернулся и вошёл в Запретное ущелье. Ромуальдовна, прихрамывая, последовала за ним.

— А для вас, милейший господин Эйнштейн, тоже есть важное поручение, — сообщил Сатана.

— Какое? Охранять этого спящего абрека?

— Нет. Проснётся он нескоро, а если во сне помрёт, так туда ему и дорога. А вы должны быть готовы к тому, чтобы остановить Афродиту, если она здесь появится.

— Как же я её остановлю? Она ж богиня!

— Соблазните её, уважаемый. Иначе, действительно, никак. Понимаете, каждый куёт победу, чем может. Вот и куйте!

Хесус, истоптавший немало горных троп в Андах, шагал уверенно, и Ромуальдовна с трудом поддерживала его темп. Ботинки, в которые она переобулась, были гораздо удобнее, но она уже сбила ноги в прежних и быстро идти не могла. Наконец, женщина не выдержала.

— Хесус, я устала, — заявила она и легла прямо на тропе, не потрудившись даже снять рюкзак.

— Сеньора, моё имя есть секрет. Я потому и есть путешественник в это ущелье, — мягко упрекнул её бог христиан. — Чем вы есть не в порядке?

— Ноги болят, — пожаловалась Ромуальдовна. — И ещё какая-то слабость, голова кружится, и дышать тяжело.

— Сеньора, вы есть тот, кто имеет горную болезнь. Но я и вы есть те, у кого нет времени. Вот, съешьте сахар, это есть то, что даёт немножечко сил.

Ромуальдовна съела два кусочка сахара, которые сил ей особо не прибавили, тем не менее, она поднялась и зашагала, несмотря на головокружение и тёмную пелену перед глазами. Теперь впереди шла она, а Хесус приноравливался к её невысокому темпу. Женщина почти ничего не видела и потому иногда спотыкалась, но Хесус ни разу не дал ей упасть, придерживая за плечи. Впрочем, идти им пришлось недолго.

Дорогу им перегородил здоровенный мужик с волосами и бородой, достававшими ему до колен. Помимо этого, его тело было покрыто густой чёрной шерстью. Двухметрового с лишним гиганта можно было бы принять за снежного человека, если бы не шорты цвета хаки и татуировка на пальцах правой руки «Гера».

— Здравствуйте! Мы — альпинисты, отбились от группы и заблудились в горах, — поскольку Хесус должен был молчать, то заговорила Ромуальдовна. — Вы нам не поможете?

Глаза Геракла, а перед «альпинистами», без сомнения, предстал именно этот бог, загорелись злобой, он без предупреждения бросился на Хесуса и попытался оторвать ему голову. Однако схватить жертву ему почему-то не удалось. Хесус в ответ выдал противнику великолепный апперкот в челюсть, но тоже промахнулся.

Некоторое время боги стояли друг напротив друга и обменивались испепеляющими взглядами. Геракл использовал в этом психологическом поединке ещё и грязные ругательства, причём ругался по-русски. Другую женщину подобные выражения могли бы повергнуть в смущение, но Ромуальдовна долго прожила с Жорой, так что ничего нового не услышала. Хесус же по-прежнему молчал.

Наконец, Геракл понял, что, несмотря на всю недюжинную силу, противник ему не по зубам, и решил переключиться на другого. Он двинулся к Ромуальдовне, улыбаясь в предвкушении того, что собирался совершить. Женщина поняла, что крайний случай наступил, и быстро произнесла заклинание, которое должно было лишить Геракла сил. Ромуальдовна предполагала, что он рухнет на землю, но всё произошло несколько иначе.

Злоба в глазах гиганта на секунду сменилась недоумением, а затем там запылала животная похоть. Геракл уверенно подошёл к Ромуальдовне, слегка её толкнул, чтобы она упала, и совершенно не напрягаясь, одним движением разорвал на ней разом всю одежду. Брезентовые брюки не смог бы порвать даже самый сильный человек, но бог, используя дополнительные измерения, легко справился с задачей.

Женщина пыталась сопротивляться, но Геракл этого даже не заметил. Хесус подскочил сзади и взял шею гиганта в захват, но тот каким-то непостижимым образом выскользнул. Хесус пожал плечами и, понимая, что сделать ничего не сможет, снял рюкзак, сел на него и, достав из кармана какую-то книжку, погрузился в чтение. Ромуальдовна ругалась так, что Геракл мог бы с её помощью утроить свой лексикон, но её никто не слушал, и она замолчала. Горы вновь погрузились в тишину, нарушаемую только сосредоточенным пыхтением сына Зевса.

Наконец, полностью удовлетворённый Геракл, тяжело дыша, перевернулся на спину, уперев взгляд в безоблачное небо. Ромуальдовна прочитала второе заклинание, и он громко захрапел. Женщина с огромным трудом поднялась на ноги.

— Что это было? — с надрывом выкрикнула она.

— Это был секс сеньоры с Гераклом, — просветил её Хесус, пряча свою книгу в карман. — Теперь он есть спящий два дня, и не мешающий нам делать то, что мы хотящие делать.

— Заклинание должно было лишить Геракла сил! А оно подействовало, как приворотное!

— Си. Он и есть лишённый сил. А кто есть давший сеньоре заклинание?

— Вагиня.

— Кто такая есть Вагиня?

— Ну, эта. Богиня венерическая.

— Я есть понятливый. Сеньора есть взявшая заклинание от Афродиты. Сеньора есть удивлённая, что богиня любви есть давшая ей приворот? А я есть очень сочувствующий сеньоре за Геракла.

— Ерунда, — отмахнулась Ромуальдовна. — Христос, то есть, вы, терпел, и нам велел. Потерплю. Было время, я и с десятью такими Гераклами за ночь… Сейчас немного удовольствия даже получила. И ещё горная болезнь у меня прошла. Просто противно, когда тебя используют, да ещё и так.

— Си. Жизнь есть так устроенная.

— Ладно, теперь мне надо переодеться. Сатана мог доставать одежду из воздуха, а вы можете?

Хесус молча протянул ей новые штормовку, свитер и брюки, немного подумал и добавил к этому комплект нижнего белья. Женщина, уже не стесняясь своего спутника, быстро переоделась, и они двинулись по тропе дальше. Вскоре их взгляду предстало относительно ровное место, где в беспорядке стояли пять убогих на вид хижин. Хесус быстро их обследовал и показал рукой на ближайшую. Ромуальдовна туда и направилась.

Дверь не запиралась, так что войти ничто не мешало. Внутри хижина выглядела так же убого, как и снаружи. Правда, мебель тут стояла добротная и явно дорогая, видимо, сюда её откуда-то притащил Геракл, но всё было таким грязным, что цена мебели на общее впечатление совсем не влияла.

Давно немытые мутные окна почти не пропускали света. В ущелье и без того солнце заглядывало с огромным трудом, а в хижине вообще царил густой сумрак. Ромуальдовне приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть хоть что-то. Впрочем, разглядывать было особо нечего. У одной стены стоял стол с горой грязной посуды, а возле него — пара стульев явно из какого-то королевского дворца, у другой — огромная кровать, тоже наверняка не из ночлежки. На ней кто-то лежал, кто именно, разглядеть в сумраке не удавалось.