Александр Петровский – Дело о Короле оборотней (страница 25)

Скорее всего, не было никакой переписки. И не тот брат был сообщником похитителей. Я же своими ушами слышал, что Олег рвётся туда, где, как он думает, станет королём. Перед тем, как отдать его мне, женщина сказала ему, что он должен делать — выбраться в парк, там его будут ждать. Ждали, и дождались. Ладно, а как быть со вторым похищением? Допустим, уложить няню в постель старшего брата малец мог. Сказать ей, что тот по ней сохнет, и она с удовольствием отдастся сыну хозяина. А Борис перед ней не устоит, потому что балбес. Но малыш не мог отправить записку, да и написать её — тоже, вряд ли он вообще умеет писать. Откуда же монархисты знали, с какого постоялого двора его похищать?

— Губернатор, кто выбирал, на каких постоялых дворах останавливаться? — спросил я.

— При чём тут это? — удивился он. — Я выбирал, конечно же!

— Вспомни второй ночлег. Почему остановились там, а не где-то в другом месте?

Губернатор морщил лоб, честно пытаясь вспомнить, но у него не получалось.

— Олега укачало, — неожиданно ответил Жорж. — Стас, это его работа? Но он-то откуда знал, что нужно остановиться именно там? Как они ему об этом сказали? Читать-то Олег не умеет.

Хороший вопрос. И есть ещё один такой же — кто и когда надул в уши малолетнему идиоту, что он — король оборотней? Ведь когда я вытаскивал его из Вервольфа, он уже полным ходом болтал эту чушь. Неужели тот наёмник, ныне покойный, что его похитил?

— Жорж, когда малец начал нести хрень о своих правах на престол?

— Я точно не знаю, — неуверенно произнёс оборотень. — С полгода где-то, а может, и раньше, я ведь в основном шефа охраняю, а не его.

— В Столице? Не в имперской, понятно, а провинциальной.

— Да. Это точно.

Выходит, не наёмник. Тогда кто и как? Кто может поболтать с пятилетним ребёнком так, чтобы этого не заметили ни няня, ни телохранитель? Может, собака? Оборотень в волчьей форме вполне мог выглядеть собакой, но… не в Приграничье. Тут мы запросто отличаем, где зверь, а где оборотень. Тогда кто? Доктор? Гувернёр? Кто-то из слуг?

— Чего застыл? — зло спросила Тома. — Это незачем. Его везут. Знаю, куда.

— Молодец! — похвалил я. — А теперь скажи, кто мог спокойно передавать ему инструкции, и чтоб никто ничего не заметил?

— Очень просто! Другие дети!

Я посмотрел на Жоржа, но неожиданно ответил Борис.

— Олег подружился с Вадимом, это ребёнок-оборотень! Там, в Столице! А потом он был здесь! Олег меня задолбал рассказами о нём. Вадим то, Вадим сё…

— Точно, — кивнул Жорж. — Я иногда охранял Олега. Его и няньку. Он играл с другими детьми, среди них были и оборотни. И там, и тут. Но были это одни и те же, или разные, я не знаю. Я следил за взрослыми.

— Четыре года — взрослый! — сказала Тома. — Не щенок!

— Это у вас там так. Здесь по-другому.

— Дурак! Волчонок оттуда. Дело сделал. Ты смотрел не туда!

— Что ж, Ваши Превосходительства, Борис оказался не таким гадом, как мы о нём думали. На этом позвольте откланяться.

— Вот что бывает, когда человеческие дети играют с личинками нелюдей, — подбил итог Вася.

Когда мы вернулись к карете, гвардейца-кучера на месте не оказалось. Тома принюхалась и показала нам направление. Писающий мальчик подтверждал, что его подразделение получило своё прозвище не просто так.

Вася приказал гвардейцу отвезти меня и Тому, а потом вернуться за ним, до такой степени ему было противно находиться в одной карете с оборотнем. Как он собирался терпеть рядом Жоржа, понятия не имею. Наверно, просто забыл о нём. В карете волчица положила голову мне на колени, я гладил её и почёсывал за ушами, а она пару раз ткнулась мордой в то самое место. От калитки до двери дома она зачем-то прошла на задних лапах, давалось ей это непросто, пришлось её поддерживать за переднюю. А едва мы переступили порог, тут же приняла человечью форму, я только почувствовал, как шерстинки втянулись в кожу, и вот я уже держу под локоток обнажённую красавицу.

— Не смотри на меня так, Стас, — хищно улыбаясь, промурлыкала она. — Я понимаю, у меня течка, я излучаю желание, и это на тебя действует. Но есть вещи поважнее случки.

За всё время нашего знакомства это был всего второй раз, когда Тома посчитала что-то важнее секса. Впервые это случилось по ту сторону границы Вервольфа, но тогда она была на службе, и ей надо было срочно сдать смену. А сейчас… Наверно, если бы она действительно хотела заняться чем-нибудь другим, она бы что-нибудь надела.

— И что для тебя сейчас важнее секса? — поинтересовался я.

— Завтра мы едем в Вервольф. Я думаю, ты должен знать, что происходит, зачем мальчишка понадобился монархистам, и что случится, если они сделают то, что хотят. Василий считает, что это нужно держать в секрете, но он идиот, — Тома села на диван и закинула ногу на ногу, и я усомнился, действительно ли она собирается что-то рассказывать, а не соблазняет меня таким извращённым способом. — Возьми стул, сядь напротив и попробуй не думать о моих прекрасных ногах и том, что между ними.

Я принёс с ледника пару кувшинов вишнёвого сока, плюхнулся на стул и попробовал не думать о том, что она перечислила. Это было непросто, но возможно. В конце концов, последние дни недостатка в сексе я не испытывал, даже наоборот, подумывал, что Тома слишком страстная для меня.

— Привыкай, — сказала она. — В Вервольфе ты будешь видеть обнажённых женщин куда больше, чем на диком пляже. У нас одежду носят только если холодно, а сейчас разгар лета. В местах вроде Люпус-бич многие женщины носят купальники. На пограничных переходах, например. А там, куда мы едем, самая закрытая летняя одежда — пояс с оружием и шляпа от солнца.

— Нашла чем пугать. Я часто хожу на пляж, и как-то не бросаюсь на голых женщин.

— Там эльфийки, Стас, — она скривилась от отвращения. — До настоящих женщин им очень далеко. Но ты не переживай, я буду рядом, и от глупостей тебя удержу.

— Слушай, если ты будешь рядом, с чего бы вдруг меня потянуло на других оборотней? Ты вроде собиралась мне рассказать о мерзком Олеге, а не о голых бабах из Вервольфа, неотразимых на вид и на запах. Тем более, одну из них я вижу прямо перед собой. Ты говорила, что его сожрут. Кто, когда, где и зачем?

— Хорошо, переходим к мальчишке. Тот, кто его сожрёт, а это будет один из сыновей королевы, станет королём. Пожирание произойдёт через девять дней, примерно в полночь, в городе Темпл-сити, на алтаре храма Фенрира, в присутствии всех представителей королевского рода, которые пожелают присутствовать. Я ответила?

— Чтобы стать королём Вервольфа, нужно сожрать пятилетнего ребёнка? — не поверил я.

— Не совсем так. Ты что-нибудь знаешь о монархии Вервольфа?

— Только то, что у вас давно республика. Монархии давно нет. Или за последнее время что-то поменялось?

— Ясно. Ничего не знаешь. У нас официально до сих пор монархия, только трон пустует. И пока некому его занять, правят избранные народом президенты. Так гласит закон, а в Вервольфе закон превыше всего.

— Дурацкий закон, — оценил я.

— Согласна. Все согласны. Но отменить его нельзя. Никакой закон отменить нельзя, даже самый дурацкий. Изменить тоже нельзя. Можно принимать новые, но только такие, что не противоречат уже действующим.

— Как это нельзя отменить? А если он устарел?

— Считается, что закон не может устареть.

— А если он с самого начала хреновый?

— Вот это единственный случай, когда законы изменяются. Если статьи закона противоречат друг другу, обе они вычёркиваются. Отменяются. И точно так же, если статьи из разных законов. Запоминай, это важно.

— Запомнил. У меня хорошая память, иначе какой из меня сыщик?

— Отлично. Теперь дальше. Трон в Вервольфе занимает пара. Не один человек, вроде вашего Императора, а пара, он — сын короля, она — дочь королевы. И они должны быть связаны союзом. Ты помнишь, кто они такие?

— Ты говорила репортёрам, что это прямые потомки короля и королевы по мужской и женской линиям.

— Верно. Прямые потомки Первой Королевской Четы.

— А сыновья королевы кто такие? Один из которых собирается сожрать губернаторского ублюдка. И я не уверен, что будет правильно ему мешать.

— Сыновья королевы — это мужчины, прямые потомки королевы по женской линии. Они по запаху почти такие же, как дочери. Я же говорила тебе, что потомки Первой Четы пахнут не так, как остальные?

— Ты говорила о себе. Эти сыновья тоже пахнут не так, как все?

— Да.

— Для полноты картины скажи пару слов о дочерях короля.

— Их нет. Дочь принца — обычная женщина.

— Ясно. Так каким образом пожирание малолетнего гадёныша делает сына какой-то там матери королём?

Тома ненадолго задумалась.

— Пожалуй, лучше будет рассказать тебе всё сразу, а не отвечать на твои вопросы. Ты пока не знаешь, о чём спрашивать.

— Рассказывай, как считаешь нужным, — согласился я. — Только покороче.

— Последние несколько королей были не очень хороши, мягко говоря. И наследники трона — ничуть не лучше. Народ восстал, армия его поддержала. Дворец был окружён, а в нём — королевская чета и многочисленная гвардия, преданная королю. Штурм привёл бы к огромным потерям, у гвардии серебра хватило бы на постройку такого же дворца.

— Есть такое боевое действие, называется «осада».

— Ничего бы не дала осада. Дворец строился как крепость, способная держаться несколько лет. Там свой источник, а подвалы забиты едой. Короче говоря, начались переговоры, и королевская чета согласилась сдаться, чтобы избежать кровопролития. Генерал, командующий восставшими, потребовал, чтобы королей больше никогда не было. И тогда перед отречением от трона король подписал закон, запрещающий случку сыну короля и дочери королевы.