Александр Петров – Тут и там (страница 13)

тревожа его, как алькоголь печень. И хотя я не мастер по созвучию, но внимаю и я жужжанию красной лилии и прислушиваюсь, как из её дыхания на мою ладонь течет в обилии мед. А кто там поёт? Кто стонет и плачет? Колено? Плечо? Лоб?

Змей с площади Клиши

Снишься мне, парижская москвичка, девушка двадцатишестилетняя, корнями с проспекта фельдмаршала Михаила Илларионовича, характером снежная, волшебная. Снишься мне, князю, князя Кутузова старше, по прожитым годам, конечно… А говорят, что в смерти время не в счет, что в мире ином все морщины сглажены и все мы ровесники. Но князь, хотя к познанию подсознания склонный и сединой овенчанный, о секретах Танатоса и Хроноса мало ведает, почти невежда. Ему иногда только кажется, что перед дверьми энтропийного ада бывает он скрытыми прелестями вдруг воскрешен. Снишься мне, парижская девушка, москвичка корнями. Надо мною стоишь как трилистная арка, выше всех крыш и башен на площади Клиши. Станцуй мне, прошу, последнее, должно быть, помнишь, белое, зимнее танго. И вот одной ножкой девушка-арка в облаках, другой на моё плечо снизошла.