Александр Пересвет – Воин империи (страница 5)
— И то, — согласился Сокол, блеснув очками. — Но мы, комендатура, вообще за рамки этой системы не выглядываем. Мы — полностью внутри республики, усекаешь? Вместе с МВД и прокуратурой. И теперь прикинь, что будет, если твои бандиты — гражданские, повторюсь, люди! — обнаружат, что на них напал военный. Даже один и без оружия. МВД будет обязано защитить их, а не тебя с друзьями, какими бы заслуженными вы ни были. И прокуратура станет на сторону кого, как думаешь? А приказа командования у тебя на эти действия нет, потому как и для армии это — не её сфера деятельности. И я скажу тебе, кем вы сразу оказываетесь.
Он строго посмотрел на ссутулившегося, уже всё понявшего Кравченко:
— А оказываетесь вы незаконным вооружённым формированием. Бандой, иначе говоря. И как это будет выглядеть в глазах всех — вообще всех, подумай! — когда обнаружится, что незаконным вооружённым формированием командует кто? — один из бывших ведущих боевиков Бэтмена! Прикинул? Что сделали с Бэтменом, ты, уверен, в курсе. Ответственность за его устранение — только пока не для передачи! — уже берёт на себя генпрокуратура. Рауф в ней работает с 2000 года. И связей у него из прежней жизни осталось, сам понимаешь, немало. Представляешь, какую радость ты для него доставишь, коли ринешься на невинный спортивный клуб, некогда входивший — и до сих пор входящий — в систему олигарха Коваленко? Который, чтоб ты знал, чалится сейчас в Северске и оттуда управляет здешней собственностью. И который, чтоб ты знал, тесно связан с Евграфовым, тоже олигархом и прежним политическим хозяином Луганщины. Который был важной шишкой в Партии регионов, а она в том или ином виде обязательно воскреснет. Потому что никто больше не способен хоть как-то контролировать Донбасс. А значит, и Киев рано или поздно к ней обратится, пусть и под другим названием, и… Догадываешься?
— Москва?
— Именно. У неё тут тоже больше легальных политических рычагов нет. Во всяком случае — пока что, покуда она ЛНР не признает. А она её не признает ещё ой как долго… Вот теперь добавь в мозг картинку того, что именно мои ребята сейчас продолжают бодаться с набычившимися парнями из «Бэтмена». Потому как одна из задач комендатуры, важнейшая на сегодня, — разоружение вооружённых подразделений, не подчинённых Народной милиции ЛНР! Или иным официальным силовым структурам. То есть ты автоматически вылетаешь ещё и из корпуса, а я при всём моём нежелании буду обязан твои действия пресечь. А при сопротивлении — что?
— Уничтожить… — глухо завершил Алексей.
— Ну вот, не прошло и года! — изобразил ироничную радость Сокол. — И даже у меня в голове ворочается мысль нарисовать такую красивую комбинацию с Бэтменом, тобою и бунтующими военными, готовыми подрывать власть республики ради… ну, там придумаем.
Алексей воззрился на него, испытывая что-то вроде нарастающего «буха» в голове. Наружу оттуда вылетали, как осколки, матерные слова. Одно из них он в себе не удержал.
— Вот-вот, Алексей. Потому, не скрою, вчера первые мысли были, когда узнали про взрыв у тебя в доме, что это — одна линия с Бэтменом. Хорошо, там сразу несоответствия начались, да и гэбэшнники за тебя вступились. Иначе быть тебе сейчас на подвале. На очень коротком поводке ты сейчас находишься, товарищ капитан Кравченко. Любой дёрнет за него — и ты в проблемах. Крупных… И пока лучше не отсвечивай, а то окажешься вне закона. Оно тебе надо? Оставайся на светлой стороне, джедай! В смысле, за нас. В больнице ты отбился — это ненаказуемо. Но больше чтобы ни одного самостоятельного действия! По крайней мере на территории Луганска.
Еще имей в виду, что и казакам недолго в самостийность играть. Гибель твоего бывшего командира они восприняли сугубо озабоченно — дают сигналы, что с ними так не надо делать, они, дескать, готовы подчиняться республиканской администрации.
— Ладно, — заключил Сокол. — На часы я смотрю, не переживай. Время ещё есть. Иди, планируй операцию со Льдом. Он мой зам по боевой, очень грамотный человек. Но ты — на вторых ролях, учти. Ради себя же.
Алексей припомнил эпизод легендарного фильма: «А теперь, Штирлиц, идите и отдайте себе отчёт, как я вас перевербовал за пять минут и без всяких фокусов!» Захотелось даже смерить Сокола тяжёлым, как Штирлиц Мюллера, взглядом.
Но он только ответил:
— Есть!
Получив план помещений «Тетриса» у затравленного Босого, Алексей и Лёд, в миру, оказывается, звавшийся Олегом Викторовичем Холодовым, приступили к разработке операции.
План поддавался трудно. Мало исходных данных. Плюс — наличие заложницы без внятного понятия о месте её содержания. Ну и плюс плюсов — то, о чём с таким предостережением говорил Сокол: до объявления кого-либо террористом или преступником он по умолчанию является гражданским человеком. И для его задержания потребна милиция. Или в лучшем случае — госбезопасность.
Конечно, комендатура, да в подвоенном Луганске, да с её всеми принятым к сведению участием в боевых действиях — особая статья. Но принципиально правового положения именно сейчас это не меняет. Боевая операция против гражданских — это громадная самоподстава. По нынешним временам.
Об этом напомнил Лёд, добавив заодно, что дело о нападении на квартиру Бурана передано для расследования в МГБ. И его, Олега, зама по боевой командира комендатуры, напрягает как раз это — что за скоро уже сутки гэбэшники вокруг дела не нарисовались. И Бурана пока даже не опросили.
На что Алексей, покумекав над этой загадкой, высказал предположение, что вчера около квартиры какой-то паренёк с него показания снял в присутствии Томича, а дальше потому ничего не было, что всё покатилось, как снежный ком, и следаку гэбэшному его просто некогда было бы и выцепить. К тому же у него и номер в аппарате телефоническом сменился. К тому же — с тем же Томичем он, Буран, в контакте. И вчера последним контактом его был опять-таки представитель ГБ.
Более опытный в местных правоохранительных раскладах Лёд как-то неопределённо хмыкнул. Но согласился, что МГБ на данный момент действительно занято делами поважнее взрыва в пятиэтажке — ещё неясно, как обернётся дело с Бэтменом и его остервеневшими бойцами. А потому, лично он, Лёд, полагает, что Буран прав. Следак свои бумажки потихоньку кропает, а покамест историю с Бураном тамошние ребята с удовольствием сбросили на Томича. И пока тот в курсе, что делает Буран и что делается вокруг него, особо не напрягаются.
К тому же — праздник, народ вон вокруг ёлки перед театром тусуется, деток прогуливает, пивком оттягивается — а ну-ка укры рвануть что задумают? Все, кто можно, в усилке, и ушки на макушке. И так вон без света в новогоднюю ночь сидели…
Впрочем, завершил он свою размеренную речь, можно быть уверенным, что как только Томич заарестует гада-шпиона, группу приданную уже не распустит, а прибежит с нею сюда. А на ней верхом прилетит гэбэшный майор, а то и подполковник, чтобы взять операцию под себя. Потому что когда местная бандота ходит в прямых агентах у СБУ — это уже не шутки, а ситуация, блин, критическая. А ежели там, в «Тетрисе» этом — вообще тайники для ДРГ противника? Очень удобно: заходишь в город под видом мирняка, а там раз — и ты уже вооружённый диверсант. Нет, эту ситуацию надо пресекать непременно. И дело уже не в одной уважаемой даме сердца уважаемого Бурана. А значит, ГБ нарисуется вот-вот…
Тем не менее план начали составлять сами. Время поджимало. Минут пятнадцать надо ещё оставить на дорогу, на подъезд. А известен ведь военный закон: чем больше бойцов, тем дольше их собрать, перебросить и развернуть.
Развернуть их незаметно не удастся: город вокруг. Появление же комендантских на виду сразу ставит под угрозу жизнь заложницы. Ультиматум выдвинуть? В расчёте на то, что не все бандюки там, а кто бандюки — не все вовлечены в украинскую шпионско-диверсионную сеть? Так тоже бабка надвое сказала: те, кто вовлечены, поймут, что примут их по полной. А те, кто не вовлечены, окажутся вовлечены, потому как защищать своих обязаны, иначе западло. И опять же — заложница…
Осложнялось всё положением спортивного клуба. Сам он размещался на третьем этаже торгового центра. А на первом — универсам. Значит, постоянная толпа гражданских. На втором этаже — ресторан, тоже, естественно, бандитский. Там Лысый обедал-ужинал, отмечал заключение сделок. И там у него свой кабинет. А в обычном зале — опять же гражданские сидят. Тем более — не утро уже, да к тому же праздник. Подтягивается народ.
Третий этаж — спортзал с коврами-рингами и силовыми железками. Раздевалка, душ, тренерская — как положено. Где-нибудь там, в замаскированном под подсобку помещении, складируется наверняка и оружие.
В другом крыле, отделённом от этого лестницей — что-то вроде офисного центра. На первом этаже — публичные конторки, типа нотариальной и юридической. На втором — офисы фирм, риэлтерских и прочих. Принадлежащих Лысому или в которых он в доле. Здесь же отираются боевики, изображающие охранное предприятие. На третьем — помещения собственно Лысого: его личная фирма-прикрытие под претенциозным названием «Геракл», помещения для отдыха и так называемого релакса, включая сауну и прочее по мелочи.
Внизу — подвал, с парой блоков под камеры и допросной.