Александр Пересвет – Сын за отца отвечает (страница 28)
А у него ощущение стеснения от того, что происходит внизу, сразу заместилось чувством правильности набирающего силу процесса.
Этого нельзя делать, запоздало прошелестело в сознании. Подло по отношению к раненой Ирке. И вообще — всё давно решено. И больше ничего исправить нельзя…
Руки сознания не послушались и легли на гитарную талию.
Анастасия обернулась. Глаза её с облегчением и требовательно искали что-то в его глазах. И что-то нужное, видно, нашли. Руки девушки обвили его шею, а сама она всем телом подалась ему навстречу.
«Там шпионки с крепким телом…» — безнадёжно пискнул разум.
Его больше никто не слушал. Алексей, не поворачиваясь, нащупал ручку двери, повернул её. Затем подхватил Настю на руки и понёс в комнату.
— Ой, как долго я этого ждала, — прошептала девушка.
А затем… Затем пало безумие…
Такого с ним не случалось ещё никогда.
В целом Алексей был в сексе довольно рассудочен. Не расчётлив, нет. Были в его жизни достаточно глупые эпизоды в этой области. Просто он всегда контролировал себя во время соитий. Пару раз, правда, Светка его завела до такой степени, что, даже кончив, он продолжал входить и входить в неё, покуда не кончал во второй раз. Но в целом он вполне понимал, что его задача как мужчины — дать оргазм женщине, да лучше не один. А самому получить своё удовольствие разок в конце.
Природа, куда против неё. Так что надо успеть сотворить всякое разное для партнёрши, покуда не пришёл твой окончательный лесник и не пресёк торжество разврата.
Но теперь было всё иначе. Он впервые в жизни по-настоящему улетел. В космос или куда там ещё.
Во всяком случае, пространство, куда он вознёсся, было исполнено то ли звёзд, то ли искр, и они словно качались на волнах, вздымаемых каждым его движением. Впрочем, этих движений он тоже не осознавал и не контролировал. Он просто подлетал на этих волнах к этим искрам-звёздам, а они всё сбегались и сбегались к нему, окружая всё более плотным роем. И этот рой вместе с ним прыгал на волнах, всё ускоряя и ускоряя вместе с ними темп. И когда казалось, что быстрее и плотнее уже некуда, звёздное пространство лопнуло и рассыпалось крутящимися осколками, освободив новое, следующее за ним, для того, чтобы человек в него извергся.
И снова.
И снова.
И сно-ов-ва-а…
Так, должно быть, создаются вселенные…
…Оказавшись снова на Земле, Алексей услышал не крик, а буквально вой Насти. Испугавшись, он было отстранился, приподнимаясь на руках. Но она изо всех сил обхватила его ногами и руками, не отпуская. Словно впихивая его в себя. И он снова обнял её, стремясь выжать из себя всё возможное…
— Ты гад, — тихо прошептала Настя, когда они немного отдышались. — Ты женоненавистник. Ты столько времени издевался надо мною, лишая такого счастья…
Он захотел обнять и поцеловать её, но она уклонилась.
— Лёшечка, ты только не трогай меня пока. Меня до сих пор током бьёт от твоих прикосновений…
Потом засмеялась тихонько.
— Я даже не подозревала, что бывает так хорошо. Я просто куда-то отлетела…
— И я, — хрипло сказал Алексей.
Ах, как полно и счастливо вздохнулось им обоим!
Потом она выбралась из постели, как-то стараясь поуже держать ноги, пошла в ванную. Пошумела душем, позвякала какими-то своими склянками. Лёшка лежал счастливый и умиротворённый. И несколько удивлённый: что это такое было с ним только что? В какие миры он улетал?
Настя вернулась, легла, притулилась к нему всем телом, обняла.
— Ты гигант, — сказал она. — Надул меня, как мячик. Если ты с Иркой творишь то же самое, то понимаю, почему она на тебя смотрит преданной кошкой…
А вот этого говорить не стоило. И особенно не стоило произносить слова «преданная». Как-то теперь оно в этих обстоятельствах приобрело второй смысл…
Настя сама почувствовала появившееся напряжение.
— Прости, — торопливо сказал она. — Я не то…
Потом вздохнула и продолжила:
— Завтра всё будет по-старому. Как будто ничего не было. Ничего, ничего, ничего, — с ожесточением повторила Анастасия. — Ни словом, ни взглядом… Просто одну ночь, ладно? Эту ночь… подари мне…
Он поцеловал её. Нежно, как только мог.
Ничего не будет по-старому. Это он знал точно. Но как теперь оно всё будет — это непонятно.
Лучше бы он тогда, в тот раз, не ерепенился, а нормально с нею… Когда она была просто одной из встреченных девушек.
А не этой Настей. Не вот этой Настей, в которую он, оказывается, втайне от самого себя был влюблён.
И случилось бы по её правилу: с кем она переспала, с тем и расстаётся. А теперь, когда эта влюблённость прорвалась, словно диверсионная группа в тыл, — теперь что делать? А если правило снова подтвердится? Он же этого не хочет! Но и нельзя ему не подтверждаться, этому дурацкому правилу! Потому что тогда вообще непонятно, что делать!
Настя положила голову ему на грудь.
Ей тоже вспомнилось прошлое:
— Знаешь, я на тебя очень обиделась тогда… Ну, когда ты пренебрёг мною. Главное, ведь уже почти вошёл, я же чувствовала тебя почти что в себе! И тут раз — облом-с! «Верный семьянин»! Вот же принёс чёрт! А мне просто хотелось, ах, такого красавчика!
Она тихонько рассмеялась.
— А он, типа: «Вылезай из койки, пойдём лучше пить!» Военный, думаю, ему бы водки — и бабы не надо! А ты вон какой оказался…
— Какой? — на автомате спросил Алексей.
— Да вот такой! — логично ответила девушка. — Трусишка!
— Не понял…
— Какая «медовая ловушка», родной ты мой? Кто же тебя завербует через это дело? Да я тебе сама все тайны готова открыть! Чтобы ты только снова меня взял и оттрахал!
Алексей прокашлялся.
— Знаешь…
Хрипло получилось.
— Я, честно говоря, и сам в первый раз так. Обычно-то знаешь, как оно… Больше стараешься женщину довести… до… А потом — раз, и всё… А тут… Как будто улетел… Коньяк с текилою — страшное дело!
— Мастерство не пропьёшь, — хихикнула Анастасия. — Вот именно, что ты — стараешься. И потому у нас, девочек, всё ужасно хорошо получается. Эх, не будь ты женат…
Она вздохнула длинно.
Да, твою императорскую гвардию, женат! И больше ничего исправить нельзя…
— Эй, ты куда там полезла?
Примерно в то же время, на другом конце города, в частном домике в Каменнобродском районе собрались четверо.
— Ушёл он, — констатировал мужичок с мелкими чертами лица. — Так вот.
В луганской комендатуре он был известен под позывным Джерри. Это прозвище майор Андрей Овинник не любил. Однако первый свой позывной — Мышак — он не любил ещё больше. Прилипло и не отдерёшь, как ни поправляй сослуживцев. Ростом невелик и повадками суетлив. Удалось лишь в качестве официального, так сказать, позывного внедрить более душеприятную версию — тот же мышак, но уже ловкий, хитрый и успешный.
Знали бы сослуживцы в комендатуре про вторую, потайную работу дружелюбного и улыбчивого Джерри… За крайние три-четыре месяца, с Минского перемирия, он завёл в комендатуре что-то вроде небольшой агентуры, прикрывавшей, между прочим, и торговлю наркотиками.
— Точно знаешь? — осведомился второй, крупный, дородный и абсолютно лысый. Забавно, что фамилия его при этом была — Чупрына. — Фагот не мог ошибиться. Видел, как за занавесками двигалась тень.
— Точно знаю, — заверил первый. — Телефон его живой остался. Хозяйка по нему пыталась пробиться. Он не отвечал, но гудки были длинные.
— Дык…
— И Лиса моя из комендатуры передала: живой он. Не было его в квартире. Баба его там мелькала перед Фаготом. А он повёлся…
— Что, объект наш бабу свою подставил?
— Откуда я знаю! — огрызнулся мелколицый. С хера бы ему было бабу подставлять! Что он, знал о нашей охоте?! О ней нас четверо только и знало… Ну, пятеро, если брать мужика этого твоего, который провёл Фагота в МТС. И что?