Александр Пересвет – Русские до славян (страница 24)

Но тут мы сталкиваемся с интересным парадоксом – у, в общем, статистически уже значимого числа в 11 мужчин были обнаружены Y-хромосомные гаплогруппы R1b и у одного – I2a2. Объясняется этот феномен только одним обстоятельством из всё той же дихотомии: набег – поход, завоевание – переселение. А именно: ямники-конники много воевали, но мало мигрировали. А потому к себе в степи, как Змеи Горынычи из сказок, стаскивали массу девушек, взятых в набегах. Возможно, в этих сказках, сохранившихся, как мы знаем, в среде лесостепных и лесных соседей ямников, сохранилось воспоминание как раз о них. Оно, конечно, никакие интервенты никогда женщинами атакуемых не брезговали, но в данном случае мы видим у ямников пестроту именно уведённых с собою пленниц, да и степняки в фольклоре часто под тотемами змей фигурируют. В общем, в сказках образ собирательный, но с точки зрения исторической набеговую экспансию стали применять, как видим, ямники. Ибо даже их непосредственные предшественники пока ещё только осваивались с этой роль, предпочитая вытеснять и оттеснять друг друга.

Вот одно такое вытеснение и привело к появлению культуры воронковидных кубков…

Давайте заглянем в два пространства – времени и географии.

Вот ситуация перед засухой.

В Степи клубятся животноводческие, охотничьи, коневодческие, всё время перемещающиеся и видоизменяющиеся культуры – самарская, хвалынская, сурско-днепровская, днепро-донецкая, среднестоговская. Подчас они настолько похожи – или же археологи осознали, что дали лишку с детализацией и возведением находок в ранг самостоятельных культур, – что их ныне объявляют то одной, то другой общностью.

Они и впрямь – общность. Плавильный котёл, где посреди сочных бесконечных трав встречаются миллионные стада животных и группы охотников, попавших в их охотничий рай. Естественно, уходить отсюда никто не хочет – и тут смешиваются и восточноевропейские охотники и собиратели, спустившиеся после последнего ледникового максимума с Балкан, и спустившиеся с Кавказа кавказские охотники-собиратели, и смещающиеся в Восточной и Центральной Евразии группы людей со значимым в неближайшем будущем генетическим маркёром R1. Замес тут, в духе индейцев Северной Америки, начинается, судя по всему, такой крутой, что люди будущей урало-финской расы, носители N1c, сюда не суются, а проходят бочком, по широкой ленте лесов между Степью и тундрой.

Но при этом внутри этой бурной степной общности – две подобщности. Две разные предковые линии, освоившие разные экологические ниши. Одна из них остаётся в Степи – можно сказать в прериях. Другая по каким-то причинам уходит дальше, в лесостепи и леса. По каким причинам, неясно, но ведь и американские индейцы по каким-то причинам делились на лесных гуронов и степных апачей.

В итоге у первых мы видим линейку степных, затем ставших коневодческими культур:

– елшанская (9 тлн) с маркёром R1b и явными следами миграции из среднеазиатского Закаспия (где как раз и помещают генетики первопредка R1b) с наследием зарзийской культуры Ирана, Ирака и Средней Азии 18–8 тысяч лет назад, которая, в свою очередь, эволюционировала из барадостской культуры – той самой, что сменила неандертальцев в пещере Шанидар;

– средневолжская (8–7 тлн) с родственными ей среднедонской и днепро-донецкой культурами;

– самарская (7 тлн) с лошадками и явно фиксируемыми набегами на трипольцев;

– хвалынская (7–6 тлн) – уже чисто степная, тоже с маркёрами R1b;

– ямная (5,6–4,3 тлн) – степная и уже чисто набеговая.

Отметим: ни одна из них не стала земледельческой. Разве что в ямной наметился некоторый тренд, но это, вероятно, дело рук пленённых женщин и рабов из земледельческих культур.

И отметим ещё одно. Вспомним, где у нас зарождались пра-индоевропейские языки. Да, в недрах гаплогруппы К, которая из Передней Азии устремилась на восток, унося с собою будущие урало-алтайско-индоевропейские языки. А уже они поделились далее на урало-алтайские в группе NO и индоевропейские в группе R. Так что мальчик из Мальты с маркёром R*, что умер под Иркутском 24 тысячи лет назад, говорил на праиндоевропейском и принадлежал к общности, оторвавшейся и ушедшей к востоку. В то время как другие носители R растекались по влажной тогда лесостепной Средней Азии, а затем пошли за своими любимыми лесостепными животными на север.

А параллельно этой линейке, на той же примерно культурно-исторической базе – ибо очень долго оставались очень похожи, – развивалась другая линейка культур:

– среднедонская (7–6 тлн) – полукочевые охотники, рыболовы и собиратели лесостепной зоны;

– днепро-донецкая (7–5 тлн), современница и близкая по погребальной культуре – а значит, по происхождению – самарской, но с начатками земледелия и маркёром R1a;

– среднестоговская (6,5–5,5 тлн), земледельческо-скотоводческо-рыболовческая, в которой появляется впервые шнуровая керамика, а также обычай класть покойникам в могилу боевой топор;

– ямная (5,6–4,3 тлн).

То есть в ямной воссоединились две ветви родственных культур. А чего не хватает? Правильно, предшествующих днепро-донецкой культур, современниц первым мигрантам из Средней Азии. Что же, построим ещё одну линейку. Только пойдём по ней уже вниз, раз нащупали центр «композиции» во времени:

– буго-днестровская (9–8 тлн), начавшаяся как охотничья, но под влиянием старчево-кришской ставшая земледельческой, а затем давлением линейно-ленточников оттеснённая в состав днепро-донецкой общности;

– кукрекская (10–9 тлн);

– анетовская (22–10 тлн) – уже палеолит, постледниковая, можно сказать, образовавшаяся при слиянии граветтских беженцев от ледника с местными охотниками на тундростепную живность.

А кто у нас граветтские беженцы? А это все те гедонисты со своими толстозадыми предводительницами, которые жили во всех этих Вестоницах, Виллендорфах и Костёнках! Сошлись, что называется, поколения!

И генетически они, как мы знаем, никакой однопредковой общности не представляли, а были осколками разных гаплогрупп, проникавших в Европу кто с Ближнего Востока, кто с Кавказа, кто из Сибири. Но – россыпью, что называется, именно осколками. Отсюда у нас на той же стоянке Виллабруна парнишка с R1b, отсюда же, не исключено, ребята с маркёром R1a на Оленьих островах.

И чтобы увидеть это, совместим наши линейки и в пространстве.

Итак, одна восходит к Восточной Европе и граветту, другая – к Средней Азии и микролитам, исходящим из переднеазиатского ориньяка.

Путь Европы:

– анетовцы, принявшие на молдавской территории измождённых потомков Вестонице, сумевших выжить при последнем ледниковом максимуме;

– кукрекская, на анетовском фундаменте расширившаяся из Крыма до Северного Причерноморья и Молдавии, – и не будем забывать, что это ещё не берега моря и полуостров, а вполне себе материковая тундростепь;

– буго-днестровская – наследница кукрекской, принявшая импульсы от ближневосточных земледельцев;

– кукутень-трипольская – продукт синтеза завоевателей из культуры линейно-ленточной керамики и буго-днестровцев – разумеется, с креном в сторону завоевателей;

– среднедонская – продукт дошедших с юго-востока до Воронежской и Липецкой областей охотников и собирателей, то есть наследница кукрекской;

– сурско-днепровская – наследница кукрекской, скотоводы и начинающие земледельцы;

– днепро-донецкая, вытеснившая сурскую, переходная к земледелию, принявшая часть буго-днестровской и ставшая в результате среднестоговской;

– среднестоговская – земледельческая;

– ямная.

Путь Азии:

– елшанская – Самарская, Ульяновская области, Бузулукский район Оренбургской области;

– средневолжская – Среднее Поволжье (Самарская, Саратовская, Ульяновская и Пензенская области);

– самарская – в районе Самарской луки реки Волга;

– хвалынская – Северный Кавказ и Среднее Поволжье;

– ямная – от Южного Приуралья на востоке до Днестра на западе, от Предкавказья на юге до Среднего Поволжья на севере.

На чём всё сошлось-перекрестилось? Да опять на днепро-донецкой! Которая у нас оказывается чем? Да, культурой-синтезом, в которой сошлись лесостепные земледельческие элементы и степные кочевнические.

Вот вам и индоевропейская прародина, собственно говоря.

И генезис её оказывается вполне внятным.

На западном конце Степи развиваются, под влиянием зашедших через Балканы на Дунай анатолийских земледельческих культур, местные культуры, наследницы постледникового населения. Это – культуры, фигурально говоря, с волами. Те, что ближе к земледельческим культуртрегерам, больше земледельцы – а то и ассимилируются интервентами с Балкан. Те, кто дальше, ведут охотничий образ жизни, но тоже в силу контактов и положительного примера постепенно переходят к земледелию.

С востока же, из-за Каспийского моря, пользуясь отступлением постледникового затопления, появляются наследники зарзийско-барадостских традиций и закрепляются в заволжских степях. Живут они охотою, ибо прелести земледелия им никто не продемонстрировал, и в этом смысле почти не отличаются от соседей по восточную сторону Волги.

Но однажды эти добрые охотники открывают для себя факт, что лошадка, при всей её антилопьей пугливости и антилопьем уме, не только полтонны питательного мяса, но и ценное транспортное средство, ибо, в отличие от антилоп и сайгаков, хорошо приручается. Впрочем, как и северный олень, которого люди начали формировать в подконтрольные себе стада тоже где-то около этого времени.