И в настоящее время мы с полным основанием можем говорить о том, что около 50 тысяч лет назад сформировалась уже культура верхнего палеолита – а это культура человека современного анатомического типа. Видим, как она начинает формироваться, её изменения 70 тысяч лет назад, 60 тысяч лет назад и так далее. А 50 тысяч лет назад возникла уже вполне – по основным критериям и показателям – культура человека современного анатомического типа. Это прекрасная каменная индустрия, это использование кости, кости в качестве орудия. Это различные украшения из кости, плавников, пронизки, это украшения из камня. И что самое удивительное, в горизонте, древность которого где-то около 40 тысяч лет, был найден браслет, фрагмент браслета, при изготовлении которого использовалось как минимум три вида технических приёмов – это шлифование, сверление и полировка. То есть это те технические приёмы, которые у человека были распространены начиная после 10 тысяч лет назад. А у нас здесь – около 40 тысяч лет…
А на остальной территории Евразии происходит развитие мустьерской культуры. В конечном счёте она связана непосредственно с неандертальцами, точнее, с хомо сапиенс неандерталенсис. Эта культура совершенно отлична от Восточной, от Юго-Восточной Азии, от африканской. При этом она имела целый ряд общих элементов с Ближним Востоком. И ясно, что и популяции это были разные.
Таким образом, на основании секвенирования митохондриальной ДНК, а затем, самое главное, и ядерной ДНК удалось установить, что на Алтае проживал отдельный подвид населения, который имел очень высокую культуру верхнего палеолита. И в настоящее время мы можем с полным основанием говорить о том, что человек современного типа, хомо сапиенс сапиенс, сформировался из 4 подвидов, 4 линий человеческого развития.
Первая – это, конечно, Африка, где было наибольшее генетическое разнообразие. Вторая – это хомо сапиенс неандерталенсис.
Кстати, ранее считалось, что не было никакой связи между неандертальцами и людьми современного типа. Что неандертальцы нам не только не предки, но даже и не родственники. Но вновь на основе генетических исследований установлено, что в настоящее время до 4 % в геноме неафриканцев, то есть европейцев, происходит от неандертальцев. Иными словами, эти две линии могли смешиваться и могли иметь продуктивное потомство. Но что ещё интересно: до 8 % в геноме современных меланезийцев дошло от… денисовцев!
Таким образом, и денисовцы внесли свой вклад в геном человека современного анатомического типа, и неандертальцы внесли.
Но с точки зрения материальной культуры совершенно очевидно, что имеется прямая связь, культурная последовательность между хомо эректусами более поздних популяций и людьми современного типа, древность которых составляет 60–40 тысяч лет. То есть это также свидетельствует, что в Восточной и Юго-Восточной Азии хомо сапиенс сформировался на местной основе и культуры, и популяции.
Однако все новые материалы, генетические в том числе, свидетельствуют, что точка зрения, согласно которой человек вышел только из Африки, не верна. Дело ещё и в том, что мы в настоящее время на археологическом материале совершенно не можем проследить выход человека из Африки и распространение его индустрии. Ну, вот если человек вышел из Африки, условно говоря, и 60 тысяч лет назад он пришёл в Австралию, то, конечно, можно было бы проследить на стоянках, на древних местонахождениях движение этого миграционного потока. Но ни в Индии, ни в Юго-Восточной Азии, ни в Восточной Азии не видим даже следа этого миграционного потока. Там развитие всей индустрии идет совершенно автохтонно, самостоятельно.
Когда H. sapiens отправился расселяться по миру, его приход в тот или иной регион означал быстрое исчезновение всех прочих человеческих видов. В течение какого-то времени сосуществование и даже культурный обмен оказались возможными лишь с H. neanderthalensis. Например, укладывать в могилы соплеменников венки из хвойных ветвей, куда были вплетены цветы, первыми начали неандертальцы (интересно, что традиция актуальна и поныне). Вероятно, обитая в одних регионах, два вида вели разный образ жизни, из-за чего меньше конкурировали. Увы, со временем и неандерталец (имевший, кстати, мозг крупнее, чем у человека) ушёл в небытие. Может, это было обычное конкурентное вытеснение, а может, мы попросту съели всех чужаков. Ксенофобия, характерная для нашего вида, вероятно, уходит корнями еще в те времена.
То есть путь к сапиенсу был пройдён разными, независимыми друг от друга потомками эректуса. Из одного черенка развились разные побеги, которые затем снова сплелись в один ствол.
Хотя не исключено – и даже скорее всего – уже на уровне эректуса в самом его таксоне появились разные ветви, от которых и пошли разные человечества. А что удивительного при таком регулярном разбегании масс эректусов друг от друга и от самих себя? У них, поди, тоже без мутаций не обходилось…
Так и появился один «дядя» – денисовец, так появился и второй – неандерталец.
Глава 4. Неандертальцы: опережающая цивилизация
Этот вид зарождался в период 250–300 тысяч лет назад. То есть тоже развивался параллельно и денисовцу, и восточным потомкам эректуса, и человеку современного типа, который для простоты будем называть прежним именем – кроманьонец. Хотя на самом деле вернее было бы вслед за Анатолием Деревянко назвать его Homo sapiens africaniensis.
Наиболее принятая ныне точка зрения: неандертальцы произошли из некоей развитой формации эректусов – так называемого человека гейдельбергского. Этот прогрессивный по отношению к эректусу парень поделился надвое. Одна его ветвь осталась в Африке – из неё в конечном итоге и вышел кроманьонец, или человек современного анатомического типа. А вторая передвинулась в Европу в период с немаленьким таким разбросом в 350–600 тысяч лет назад.
Этот период соотносится с Миндельским оледенением 600–300 тысяч лет назад. И в таком случае гейдельбергские наследники эректусов из Северной Африки были вытеснены в Европу через обнажившиеся (из-за концентрации значительной части вод Мирового океана в ледяном щите на севере) сухопутные перешейки в районе современного Гибралтара, Туниса – Сицилии и Эгейского тогда-не-моря.
Вот там под влиянием холодного климата гейдельбергцы и копили в себе мутации, каковые и «выстрелили» новым видом во время некоторого смягчения климата в период Миндель-рисского межледниковья. Вполне логично вообще-то: условия среды поменялись, прежняя форма к ним приспособлялась хуже, нежели та, что среди них появилась, вот и…
Впрочем, рассуждения досужие: никто до сих пор так и не ведает, как именно и при каких условиях появляются новые виды. Что животных, что человека. Они просто берут – и появляются. А потом одни исчезают под давлением среды, а другие… нет, не приспосабливаются. Остаются неизменными. Вот как акулы – одно и то же на протяжении 400 млн лет.
Это так, но в то же время как раз на примере неандертальца мы можем проследить, как развивался этот вид от эректуса к тому, что принято считать классическим хомо неандерталенсис. Великолепный обзор этого проделал в своей книге «Неандертальцы: история несостоявшегося человечества» ведущий научный сотрудник Отдела археологии палеолита Института истории материальной культуры РАН Леонид Вишняцкий.
Древнейшим антропологическим свидетельством пребывания людей на территории Европы является фрагмент нижней челюсти гоминида неопределимого вида из пещеры Сима дель Элефанте. Возраст упомянутого фрагмента, а также найденных в одном с ним слое каменных артефактов составляет около 1,2 млн лет (Carbonell et al. 2008). Других достоверно человеческих костей, которые бы можно было с уверенностью отнести к эпохе нижнего плейстоцена, в Европе пока неизвестно. Нет здесь и бесспорных останков гомо эректус. Почти все древнейшие палеоантропологические материалы с этого континента, предшествующие по возрасту костям классических неандертальцев и анатомически современных людей, относят сейчас к виду человека гейдельбергского.
…Многочисленны человеческие останки из пещеры Сима де лос Уэсос, находящейся, как и Гран-Долина, в Атапуэрке. Останки принадлежат как минимум 28 индивидам. Их древность, согласно результатам торий-уранового датирования, составляет не менее 530 тысяч лет, а скорее даже около 600 тысяч (Bischoff et al. 2007). Среди костей есть несколько неплохо сохранившихся черепов (рис. 3.6) и нижних челюстей, и все они убедительно свидетельствуют о том, что уже в то время в анатомии обитателей Европы имелись многие из особенностей, которые являются важными составляющими типично неандертальского комплекса признаков (Bermúdez de Castro et al. 2004)…Первые решительные шаги на пути «неандертализации», похоже, были сделаны аборигенами Европы ещё в первой половине среднего плейстоцена, более полумиллиона лет назад.
…Среднеплейстоценовые европейцы и неандертальцы, как полагают исследователи антропологических материалов из Сима де лос Уэсос, «представляют один и тот же «эволюционный» вид: череду популяций, находящихся в отношении «предки – потомки» и без каких-либо разрывов репродуктивной преемственности между ними». Тем не менее, продолжают они, «морфологически европейские ископаемые среднего плейстоцена и неандертальцы достаточно различаются между собой, чтобы именовать их по-разному» и среднеплейстоценовую группу обозначать как гомо гейдельбергенсис (Arsuaga et al. 1996: 48).
