Александр Пересвет – Мститель Донбасса (страница 41)

Соответственно, при таком развитии событий у России окно возможностей сильно сужается. Обнаружив измену в Луганске или Донецке, но по-прежнему не допуская появления американских военных баз на Украине, она окажется перед необходимостью ввести своё прямое управление республиками. Конечно, в Кремле сидят умные люди – особенно самый главный, – а потому на прямую оккупацию вряд ли пойдут. Но вот борьбу за контроль над властью вынуждены будут обострить вплоть до гражданской войны. Причём – Антонов как особист в этом разбирался – методами тихими, но действенными. Кардинальными. Наподобие вот этой расправы над Бэтменом. Может, и не Москва его заказала – ибо вряд ли сам Бэтмен подсел на измену (или же Томич чего-то важного за ним не знал), – но технология, в общем, однозначная.

Пока что именно разнообразие политических моделей в ЛНР позволяет ей, как ни парадоксально, сохранять стабильность и, в общем, почти единый политический антикиевский курс. Понятное дело: Луганск враждует с казаками, те – с ним. Но сами твёрдо стоят против Украины как оккупанта их земель – части Области Войска Донского. А значит, они за Москву, при всех своих вывертах. Соответственно, Луганск не может позволить себе переориентироваться на Киев, даже если бы имел такое желание.

Похоже и с Головным. Тот более лоялен Луганску, но только лишь в общем. А в конкретике всё равно держится наособицу. И приняв в свои ряды всех возможных романтиков и идейных, от националистов до интернационалистов и от большевиков до коммунистов, он, украинец, стал носителем третьего проекта – Донбасса украинского, но, так сказать, эсэсэровского типа. И, стало быть, он тоже против нацистского Киева. Каковую позицию ни Луганск, ни Стаханов игнорировать не могут.

И таким образом некая политическая измена исключена, поскольку все следят друг за другом. И в этих условиях…

Томич даже приостановился… В этих условиях предельно возрастает роль измены агентурной, а для неё нет более подходящего инструмента, нежели… комендатура!

Ведь роль её – не политическая, а скорее техническая. Одновременно комендатура всепроникающа, поскольку исполняет правоохранительные функции. И при этом она приближена и к власти, и к армии, и к МВД, являясь в то же время вполне самостоятельной силой.

Силой! Ибо вооружена, и вооружена хорошо. Только недавно Сокол отдал в армию четыре танка, затрофеенных бойцами комендатуры в летних боях. Подсади комендатуру на измену – и эта измена поселится, можно сказать, в печени республики. Как вирус. И как вирус, будет отравлять через кровь весь её организм.

Высоки ставки в этом предстоящем разговоре, предельно высоки! Если Сокол даже не при делах Мышака, но выберет его сторону, то рано или поздно это приведёт и его в тот же предательский стан. А с ним – комендатуру. При всей её особой значимости в нынешней гибридной войне.

А это означает, в свою очередь, что после раскрытия карт жизнь самого Серёги Антонова не будет стоить ни гроша.

Спасти её смогут только два гипотетических обстоятельства. Одно – если Мышак окажется пусть вороват, но чист перед обвинением в шпионаже. Тогда всё будет очень гадко и неприятно, но не смертельно. Второе – если он сумеет доказать обоснованность своих подозрений Соколу, причём в присутствии самого возможного шпиона, и командир позволит взять Джерри в разработку. Проблема этого варианта состояла в том, что все обвинения базировались на одном устном свидетельстве Бурана, в которое не хотелось верить самому Томичу…

Во всех других случаях ему не жить…

Однако майор Антонов не убавил шага, подходя к кабинету начальника.

– Сергей Владимирович, – начал Томич едва ли не торжественно. – Есть возможность прямо сейчас выявить крота у нас в комендатуре. И если я прав, то это будет крот украинский. От СБУ.

– Кто? – сразу блеснул стёклами очков Соколов.

– Овинник, – бухнул, как в воду прыгая, майор.

Командир подумал, остро глядя на него через очки.

– А если не прав?

– Тогда, полагаю, выйдем на связи Овинника с криминальными кругами и получим информацию о ряде утечек от нас к ним напрямую или через МВД.

Вот только тёрок с Шереметом Соколову и не хватало сейчас!

Хотя… Если действительно откроется возможность получить на него информацию… Да если ещё и годную для прокуратуры… Рауф – человек относительно новый, генпрокурором работает месяц, но серьёзный. Что называется – с историей. Во всяком случае, на разных должностях в Луганской прокуратуре работал аж с 2000 года. Значит, не мог не быть ориентирован на Евграфова – не тот человек некоронованный король бывшей Луганской области, чтобы самым плотным образом не контролировать людей на уровне начальника отдела по работе с судами, каким был Рауф Искандеров.

Нет, не собирался Сокол работать с генпрокурором против Шеремета. Он лично симпатизировал Олегу, как человеку, с самого начала восстания деятельно работавшего на ЛНР, к тому же военному. Но волей истории и аппаратных судеб они оказались главами в чём-то конкурирующих ведомств. А с учётом самого наличия генпрокуратуры – кстати, сразу начавшей очень бурно и, главное, отдельно копаться в истории с Бледновым, – и её интересов, то можно уверенно ожидать, что им троим суждена роль пауков в одной банке. Иметь в такой ситуации информацию на любого из конкурентов – дело полезное.

И он спросил:

– Уверен? На чём основываешь?

– Не полностью, – признался Томич. – Но высоковероятно. Основываю подозрение на выявившейся причастности майора Овинника к вчерашнему взрыву в квартире капитана Кравченко, о котором я докладывал.

– Что-то новое?

– Да. Только что Кравченко мне отзвонился и доложил, что во время посещения в больнице его раненой… э-э, подруги, Лапиной Ирины Тарасовны, он подвергся нападению неизвестных лиц с попыткой его задержания и вывоза в неизвестном направлении. Неизвестные представились бойцами комендатуры. Я проверил – через дежурную часть такой приказ не проходил. Ты его отдавал, но не провёл?

– Нет. Впервые вообще слышу. И что дальше?

– Кравченко, определив, что за ним пришли не наши, оказал сопротивление и, в свою очередь, задержал двоих из троих напавших. Третьего ранил.

Командир поднял одну бровь.

– Не огнестрел, надеюсь?

– Огнестрел. Из табельного пистолета. Напавшие, по словам самого Кравченко, были вооружены автоматическим оружием. Одна из задержанных, по его словам, оказалась нашей сотрудницей. Шабанина Наталья Фёдоровна, позывной Лиса. Есть такая, я проверил. При опросе показала, что приказ на задержание Кравченко отдал её непосредственный начальник – майор Овинник.

Соколов побарабанил пальцами по столу.

– Знаешь, тёзка, – задумчиво проговорил он, – то, что ты мне изложил, любопытно… Но сам понимаешь: тянет не более чем на служебное нарушение с его стороны. Отдал приказ неустановленным порядком. Но кто этого не делал? Овинник, сам знаешь, косточка не армейская, а милицейская. А где начинается милиция, там заканчивается порядок… Ты давай, изложи поподробнее, как пришёл к своим выводам, а то я пока логики в них не вижу.

– Тут одно соображение есть, отчего я торопился сразу к тебе, – ответил Томич. – Если я прав, то с минуты на минуту Джерри должен затребовать от Лисы отчёта о её результатах. А у неё один результат – едет по моему приказу к нам на подвал вместе с подельником. Везёт сам Кравченко. И, боюсь, сразу же после того как Джерри не получит от неё ответа, он немедленно предупредит своего заказчика и агентуру, да и сам попытается скрыться. Поэтому считаю необходимым как-то нейтрализовать Джерри прямо сейчас. В интересах дальнейшего расследования. Потому как если он и правда укропский крот и сумеет сбежать, то сам представляешь последствия для нас…

Лицо Сокола стало железным, а взгляд, которым он сверлил Томича, стальным.

– Поэтому, Владимирыч, я к тебе на доверие пришёл, – продолжил тот, выдержав этот взгляд. – Ты знаешь, я им не злоупотреблял никогда. Потому просто прошу: вызови Джерри к себе. На совещание, что ли… По Бэтмену, например. Ещё пару надёжных людей, из оперов. Льда, скажем, и Патрона. И просто посмотрим на его реакцию, когда я скажу про Кравченко и больницу.

– Ох, много ты на себя берёшь, Серёга, – покачал головой Соколов. – Если не прав ты, сам понимаешь, тебе тут больше не работать. Ты это понимаешь? И Бортник не поможет, – добавил он, давая понять, что и «крыши» в виде главы МГБ будет в случае ошибки недостаточно…

– Так точно! – вскочил со стула и вытянулся Антонов, чтобы подчеркнуть официальность своего решения. – Прошу оказать содействие, сознаю последствия ошибки, в том числе и для себя лично.

Ещё с полминуты Сокол изучал его лицо. Потом сказал, вздохнув:

– Ладно, будь по-твоему. Не тянись, я верю. Тебе-то верю, – уточнил он. – Но ошибки быть не должно. Не хочу с тобой расставаться.

Командир вызвал адъютанта, распорядился немедленно вызвать Овинника и ещё троих членов комендантского штаба на срочное совещание. И дал поручение тихонько, но плотно закрыть выход из здания для любых лиц. На вопросы о причине пожимать плечами, но по секрету давать понять, что – из-за дела Бледнова.

Ух! Вот и всё! Определился Сокол! Нет, дурень, о чём ты! Не он определился, это ты понял, на какой он стороне!

Но тем меньше у тебя, майор Антонов, права на ошибку…