Александр Павлюков – Операция «Американский братишка» (страница 10)

– Без всякого сомнения.

Госпожа Надирадзе отличалась от других представителей своей профессии тем, что никогда, даже перед ярко выраженными лохами, не устраивала спектаклей – с употреблением непонятных терминов, пассами, закатыванием глаз и мнимым уходом в астрал. Одевалась просто, по-деловому, о своих достижениях и знаменитых пациентах не распространялась. От настойчивых просьб принять участие в популярных телевизионных шоу вежливо уклонялась. Главное, если не могла выполнить задачу или чувствовала психологическую несовместимость с клиентом – не брала заказ ни за какие деньги. За это ее больше всего ценили в «Центре».

– Так все-таки где, здесь или там?

– Точно не здесь, а вот где там, сказать не берусь. История довольно запутанная, но интересная. Пахнет большой политикой. Не сейчас, в далеком прошлом. Буду рада, если вы меня пригласите, когда последует продолжение.

– Непременно, Манана Григорьевна, – Степан Николаевич даже сподобился поцеловать проницательной даме ручку, думая про себя, что и экстрасенсы должны же ошибаться, вряд ли ей еще когда-нибудь придется заниматься Сергеем Петровичем Коноваловым. Он же Попов. Его участь уже решена. Впрочем, не ошибается только «Центр». Никогда и ни в чем. Не ошибется и на этот раз…

– Так вот, дорогой мой Никола, опустим массу интереснейших подробностей. Главное состоит в том, что у моего отца есть или, скорее всего, был старший брат.

– Ну-ну, допустим, чего в жизни не бывает, и где же он, этот твой, получается, дядя?

– По всей видимости, в Штатах.

– Так я и думал, – рассмеялся Николай Николаевич, – стандартная история. Сейчас все, у кого есть деньги, обзавелись дворянскими родственниками, а то и титулами. А это значит, что должна быть родня среди старой эмиграции, а она после войны вся потянулась в Штаты. Кстати, Поповы-то из каких? Если мне память не изменяет, знаменитые купцы были, миллионщики. Чаеторговцы, кажись. Эх, ребята, старика Островского на вас нет.

– Мне продолжать? – обиделся Сергей Петрович.

– Конечно. Ты слишком опытный бизнесмен, чтобы платить за любое фуфло, подсунутое спившимся ментом.

– Тогда очень коротко. Ты историю, как выяснилось, неплохо знаешь, поэтому детали объяснять не буду. Мой настоящий дед Попов – купец из Калуги. Не самый богатый, но уважаемый. Маслобойный завод, несколько лавок. Дом, кстати, цел до сих пор. Ты будешь смеяться, сейчас там загс с потугами на Дворец бракосочетаний. Я в нем был, до того расчувствовался, что даже выпил бокал шампанского с новобрачными. Подумал, а не осталось ли тут случайно дедушкиной мебелишки – двенадцати стульев мастера Гамбса, надо бы распотрошить. Так вот. Потомственный почетный гражданин, церковный староста. Его старший сын, Павел, перед самой революцией окончил морской корпус, попал на Черноморский флот и угодил ни много ни мало в адъютанты к самому Колчаку. Вместе с ним ездил в Штаты, потом Япония, далее Сибирь. В конце эпопеи – поражение белых, расстрел Колчака. Здесь следы дяди теряются.

– Роман, да и только, причем приключенческий. Такие повествования, говорят, зэки очень любят слушать, загорая на нарах. Конечно, еще должна быть любовь-морковь. Ладно, какая же разница в возрасте с дядей у твоего отца?

– Без малого двадцать лет. Отец – последыш, не забывай, тогда абортов в религиозных семьях не делали.

– Правильно, но учет в Российской империи поставлен был неплохо, поэтому я и продолжаю утверждать, что бесследно люди даже в гражданскую войну не пропадали.

– Ты, Николай, не с того конца подходишь к проблеме, – Сергей Петрович наконец догадался, что своими открытиями нарушает сложившуюся за много лет иерархию отношений, и убрал из интонации наступательные нотки, – дело не в том, чтобы доказать, что они там, в Штатах или еще где, – Поповы, нужно убедиться, что я – Попов. Надо ехать искать, если повезет, знакомиться, показывать бумаги, просить сделать анализ ДНК, другого выхода нет. А выписки из церковно-приходских книг имеются. И на Попова, это дядя, – из Калуги, и на Коновалова, то есть папу, – из храма Покрова Святой Богородицы, это в той самой Юрьевке. Светским властям церковные всегда хорошо помогали, без них бы историкам труба. Бумаг, вообще, у меня хватает, повезло, детектив оказался толковый.

– Ты же сказал, что едешь в Теплице, – Николаю Николаевичу начала надоедать вся эта история, неожиданно оказавшаяся такой сложной и запутанной. Он-то приготовился встретиться со старым другом, махнуть по кружке пива, может быть, сходить попариться в сауну, если раззадорятся, вызвать пару расторопных девах.

– Теплице не отменяется, – Сергей Петрович хорошо понимал товарища, никто не любит вникать в чужие проблемы, мало ли, вдруг еще о чем-то попросят, и решил, что пора сворачивать встречу, главное сделано и сказано, – просто хочу тебя предупредить, не удивляйся, если меня еще куда-нибудь занесет.

– Ой, Сережа, лукавишь. Сходил бы со всем этим бумажным добром в Красный крест, они тебе за милую душу кого хочешь отыщут. Не надо никуда мотаться, суетиться. Ты же основную работу уже проделал, пустяки, на раз плюнуть, остались. Ну, подмазал бы слегка для скорости, принес пару тортиков и шампанское, тамошние архивные тетки аллюром три креста бы забегали. Да что я тебя ученого учу, не хуже меня знаешь, что западники доверяют официальным бумажкам, чтобы на бланке и даже конверт должен быть соответствующий, а ты норовишь завалиться прямо на порог и чисто по-русски, с бутылкой «Столичной» под мышкой, – «Здравствуйте, я ваша тетя»!

– Честно тебе скажу, Коля, не сидится мне что-то на одном месте. Кроме того, я вообще ничему и никому в этой стране не верю. Отец так меня с детства учил: «Не верь, не бойся, не проси». Тебе проще – тебя папаша до сих пор прикрывает. И Ирина у тебя есть. А я один как перст. Мне сейчас надо, как подводной лодке, – лечь на дно и позывных не передавать. Такие старички с денежкой, квартирами и загородными домами у нас долго не живут. Там, как ни крути, лояльнее к богатым людям относятся. Так что я лучше продолжу поиски из Теплице.

В одном Сергей Петрович покривил душой. Он уже не был один. Вопреки всяческой житейской логике, будто наверстывая упущенное, пару месяцев назад строго-настрого запретил маленькой женщине из коричневого автомобильчика избавляться от проснувшейся у нее внутри крохотной жизни. Но не торопился и официально регистрировать брак. Для этого их ожидало Теплице. Сергей Петрович, видимо, всерьез решил прожить вторую жизнь, больше того, все, что с ним происходило на протяжении полувека с лишним, получается, было только репетицией, подготовкой к этой второй и настоящей, он твердо в это верил, счастливой жизни. Дерзновенная мечта – получить одним махом родовое имя, дом, жену и ребенка – признавал наедине с собой Сергей Петрович – может и не остаться безнаказанной. Как бы не прогневить Бога, а с другой стороны, за эти годы и десятилетия он же никому не сделал зла, разве такое не идет в зачет?

Главное отличие «Центра» от других закрытых и специальных заведений состоит в том, что здесь всегда идут не только в ногу со временем, но и стараются опережать его. Достигается это максимальным использованием технических новинок. На всякого рода электронные штучки денег тут никогда не жалели. Очень любят и привечают разного рода умников. От таких в государственных конторах шарахаются как от чумы и избавляются под разными предлогами, а в «Центре» с ними всегда носились и умели ладить. Информация и прогресс – эти два слова можно смело делать девизом «Центра».

Задача, вставшая перед Сергеем Петровичем, уже отняла массу времени и еще заставит потратить на ее решение немало денег и опять-таки времени. Если, конечно, ему это время отмерено. В «Центре», как только аппаратура прошептала начальнику в ухо недостававшее до этой минуты звено – имя, фамилия и отчество уже были известны, да к этому еще добавились весьма приметные вехи биографии, – за решение задачи взялась машина. Тем более что в «Центре» не держали архивов в привычном виде – никаких тебе подвалов с рядами металлических стеллажей и пыльными папками, – не тряслись над пожелтевшими бумажками, а все, что было накоплено раньше и удавалось получить теперь (а получали разными способами, поверьте, очень и очень много), хранилось в оцифрованном виде.

То, что выдал на-гора умный, как двадцать пять тысяч Эйнштейнов, компьютер, заставило Степана Николаевича вытереть непроизвольно вспотевший лоб клетчатым носовым платком и взяться за телефон. Вот оно, главное богатство «Центра» и основа его могущества, – люди. Это настоящее искусство – отбирать не просто талантливых, но выдающихся, больше того, способных научиться правильно реагировать на неожиданности, не терять драгоценное время, беспомощно копаясь в разного рода должностных инструкциях и кодексах служебного поведения, а быстро соображать и просчитывать комбинации не хуже электронных машин.

Босс обнаружился за городом – конечно, где же еще быть в такой чудесный весенний день нормальному семьянину. Услышав в трубке голос ответственного за важную операцию, понял, что случилось нечто экстраординарное. В «Центре» разного рода неожиданными поворотами сюжета никого не удивишь. В данном случае на кону стояли очень большие деньги, причем Степан Николаевич хорошо знал, что и ему после успешного завершения акции причиталась довольно приличная премия, позволявшая наконец-то купить в Москве достойную квартиру. Тем не менее дело и высшие интересы «Центра» были важнее всех привходящих соображений.