Александр Павлюков – Невидимая грань пирамид (страница 6)
Потрясающая веротерпимость при жесткой политике в отношении крайних политических флангов. Под разговоры об арабском социализме Гамаль жестко преследовал и коммунистов и братьев-мусульман. Иногда, правда, коммунистов не сажали, один мой знакомый полковник открыто держал в кабинете полное собрание сочинений В.И.Ленина на английском, но это скорее исключение.
Так что хочешь узнать расписание скачек на ипподроме в Гезире или кто лидирует в первенстве страны по футболу – бери в руки «Иджипшн газетт». Ну и отголоски мировых событий ты на ее скромных четырех полосах обязательно найдешь.
Чтобы закончить тему, жаль мне того Каира, каким он сложился, видимо, после второй мировой войны. Пусть некоторые авторы и помнили его центром шпионажа времен второй мировой войны, а по мне – это истинный Вавилон двадцатого века, причем задолго до рассуждений о глобализации. Больно много смешалось в нем эпох, стилей, характеров и как-то все это уживалось и звучало единым хором, не теряя при этом неповторимых индивидуальных черточек. Вроде не Южная Европа и конечно не черная Африка, но и не Ближний восток, да и среди других средиземноморских арабских стран тоже выделяется, но ведь не только из-за Пирамид и вечного Сфинкса! Была, была, что ни говори в тогдашнем Каире какая-то загадочная душа, а вот как сейчас, не знаю. Судя по тому, что я видел наскоком лет десять назад, былое разноцветье потихоньку уходит. Вот и молоденькие девушки вместо пестрых мини-юбок одели нечто бесформенное до пят, носят строгие, скрывающие прически платки, да и глаза уже так лихо, на манер Нефертити, не подводят.
А «Иджипшн газетт», уверен, все еще выходит. Да и будет выходить, пока Египет остается туристической страной. Скупыми выжимками из нее начинали мы наш день, зачитывая тот или иной пассаж еще в микроавтобусе по дороге на работу в учебный центр недалеко от каирского пригорода Хелуан.
И, конечно, в каирских газетных киосках продавалось еще много чего интересного. Некоторое время я выбирал между «Таймом», «Лайфом» и «Ньюсуиком». Американские и английские газеты запаздывали и привычки читать «Таймс» за завтраком, как это ни жаль, просто не могло возникнуть и укорениться. Зато каждый понедельник приходили журналы. Случаев, чтобы их конфисковала цензура, не помню. Короче, я остановился на «Ньюсуике». «Лайф» показался мне излишне легковесным, вроде как для домохозяек, «Тайм» консервативным, стальным и холодным как штык. Могу ошибаться, но «Ньюсуик» привлек меня сочетанием репортажности и анализа, я с интересом читал даже рецензии на бродвейские постановки, которые никогда не увижу. Да и вообще разве могло придти в голову в 1967 году, что я собственной персоной буду много лет спустя декабрьским холодным вечерком, согретый парой порций двойного скотча стоять и покуривать на «Таймс-сквер» и как ни в чем ни бывало вглядываться в огни самого что ни на есть настоящего Бродвея?
Положа руку на сердце, я навсегда остался благодарен своему доброму товарищу тех египетских лет – американскому журналу «Ньюсуик». Он лежал рядом на сиденье армейского «Газона», на земляном полу у раскладной койки в походной палатке, на прикроватном столике нескольких моих каирских обиталищ. За что благодарен? Главное, он постепено, но напрочь помог вычистить из моей башки вбитый туда пионерским детством и всем советским антуражем пиетет перед всеми и всяческими руководителями и так называемыми государственными деятелями, будь то Никита, Айк, Джек Кеннеди, Гамаль, Иосип, оба Ильича – несть им числа! И даже сам Великий вождь и учитель до кучи! Да, с этих пор им пришлось завоевывать мои симпатии, добиваться признания, пусть они об этом и не подозревали и пусть это никак не влияло на ход событий, мою и их судьбу. Словом, им было не жарко и не холодно. Вот и мне тоже. Я ничем не был им обязан. Это очень важно именно в нашей стране, поверьте, да что там, до сих пор тысячи и тысячи так называемых простых людей готовы благодарить маньяков и проходимцев за счастливое детство, право ходить по этой земле и дышать полной грудью. Будь моя воля, я бы всем им оформил бесплатную подписку на «Ньюсуик», да нет, теперь уже провел бы бесплатный и беспроводной Интернет.
«Ньюсуик» позволил мне в чем-то держаться на равных с египетскими офицерами, в том числе и старшими, начинавшими карьеру еще при короле Фаруке. Вот они-то, теперь убеленные сединами генералы как свои пять пальцев знали Нью-Йорк, исходили Лондон вдоль и поперек, об этом свидетельствовал их безупречный акцент. Очень помогало в общении, что в настоящий момент мы плыли с ними в одном потоке мировой информации, и – самое-самое главное, я мог понимать намеки и аналогии, им не надо было растолковывать своему русскому собеседнику прописные истины. Постепенно они перестали видеть во мне говорящий на двух языках автомат, но личность, человека, с которым можно соответственно и общаться по-человечески. К тому же далеко не все из них, мягко говоря, питали симпатии к моей стране и откровенно предпочитали бы видеть на нашем месте людей из совсем другой армии. Но… джентльмены ведут себя с другими джентльменами по-джентльменски.
Полезные связи, они и в Африке связи. Нам ли, гомо советикусам, не понимать нужности и полезности связей с врачами, мясниками, продавцами книжных магазинов, билетерами театральных касс и т. д. и т. п. Да и скажите на милость, разве многое изменилось за прошедшие десятилетия? Куда мы без связей? И похоронить-то человека толком нельзя без хороших знакомых, не говоря уже о том, чтобы родить или вылечить. Так было и в Каире, где офицеры инженерных войск, сплошь выпускники Каирского университета, имели многочисленных родственников и знакомых все больше нужных и даже дефицитных профессий. За примерами далеко ходить не надо. Внепланово забеременела жена одного знакомого капитана. Рожать и делать аборты в стране пребывания в то время строго запрещалось. Отправлять женщину в Союз? Морока, да и немалые деньги. Срок небольшой, всего-то несколько дней задержки.
Пошушукался я с офицерами в звании майор-подполковник. Через пару дней мы втроем шагали в аптеку неподалеку от места жительства. Условие было одно – не врать насчет срока и заявиться в аптеку перед самым закрытием, меньше шансов встретить ненужных свидетелей-посетителей. В аптеке за перегородкой уже кипела на однокомфорочной газовой плитке металлическая коробочка со шприцем. Аптекарь, интеллигентный мужик лет сорока предупредил, что если через дней пять эффекта от инъекции не будет, придется сделать второй укол. Деньги взял только за одну ампулу, категорически отказавшись от гонорара. Как я понимаю, он сильно рисковал, лицензии на врачебную деятельность у него не было, но раз друзья попросили… Смешно, капитанша начала было стаскивать юбку, но аптекарь отрицательно замотал головой и ловко уколол ее повыше чулка, лишний раз обнажать женщину у мусульман не принято. Вот и вся история, второго укола не потребовалось. Я еще подумал тогда, сколько же женщин в моей стране – флагмане социализма уродуют себя, а здесь на выбор – швейцарское, французское, местное по лицензии. В Швейцарии, правда, сам много лет спустя видел, бесплатно раздают презервативы, да и в других странах, говорят, тоже. Теперь еще и слабый наркотик предлагают, чтобы человек на стадии ломки случайному прохожему череп не проломил. У нас же опять полемика, не запретить ли аборты? Усатый, где ты, ау!
Еще о любимом журнале. К сказанному выше стоит добавить, что он писал о проблемах, над которыми мы тогда просто не задумывались, например, об экологии, или о странах, находившихся за пределами нашего мироздания, скажем, о каком-нибудь Бутане. Все это расширяло кругозор. И что уж совсем немаловажно, заменяло умного, знающего, умеющего аргументировать свою точку зрения собеседника. Нужда в таковом появилась с приездом советских советников, поверьте, это совсем не просто день за днем работать в паре с человеком другого поколения, да еще профессионального военного со всей присущей профессии и званию спецификой. Тут не знаешь, что лучше, общаться свободно на все темы, или уж ограничиться рамками служебных обязанностей, переговоров и разговоров. Опыт поколений доказывал, что лучше выбирать второе. Вот и у меня бывало по-всякому, так что журнальное чтение под рукой никогда не бывало лишним.
Конечно, пользуясь терминологией тех лет, «Ньюсуик» был вполне себе антисоветским изданием. Но тут уж, как говаривал профессор Преображенский, тогда нужно было вообще ничего не читать. Как ни крути, не сумели большевики за много-много лет создать что-либо пропагандистски увлекательное, чтобы лежало на прилавках по всему миру, все у них, как в анекдоте, выходил автомат Калашникова. Почему так? Вне идеологии – цирк или классический балет – все великолепно, но только не опера по роману Горького «Мать».
Одним словом, потихоньку до меня стало доходить, что социальное государство (не путать с социализмом) и без всяких красных штыков и Коминтерна вполне себе утвердилось, скажем, в монархической Швеции, пронизало своими элементами всю ткань тогдашней, да и теперешней жизни наиболее развитых стран не только, между прочим, Европы.