Александр Павловский – Тоска (страница 7)
Проворачиваю ключи и изнутри до меня доносится странный запах. Как пахнет дом, в котором давно никого не было? Он пахнет пустотой. Пахнет старыми пакетами с крупой, что залежалась на полках и даже моль уже не видит смысла в них поселится. Пахнет мебелью. Когда очень долго в квартире не появляется запахов жизни, то эти самые запахи жизни начинает испускать стоящая мебель. Пахнет клеем и опилками, из которых добрая половина всего гарнитура, пахнет тканью, что впитала в себя всю осевшую пыль, пахнет затхлостью во всех комнатах, что были зашторены на ночь, а остались навсегда. Пахнет всем, но только не жизнью.
Чему я удивляюсь, что никто не встречает меня дома с цветами? Сегодня же понедельник и Катя на работе. Подзаряжу телефон и позвоню ей, предупрежу что со мной все в порядке, и я уже дома. Закажу на вечер доставку чего-нибудь тайского или, на худой конец, сет запеченных роллов. Мы оба их любим. А вообще стоит для начала проветрить квартиру. Запах стоит не хуже, чем был в моей палате. По ощущениям, здесь, словно сто лет уже никто не живет и внутри дивана давно поселился Дракула. Ему тут очень понравилось бы. Так сказать, комфортные условия в шаговой доступности от столицы нашей родины. Трансильвания конечно хорошо, – ха-ха-ха, – но Москва всё же лучше и перспектив в разы больше. Хочешь кровь соси, хочешь телек смотри, одинаково мозги ссыхаются.
В квартире и правда было неестественно тихо. Порой за шутками не видно картины в целом. Ты словно остаешься наедине с собственными ожиданиями, но реальность с ними кардинально разнится и имеет совершенно другой результат. Мы привыкаем к тому, что для нас является привычным, теплым, сохраняющим нашу безопасность и, когда это вдруг нарушается, то шутка переводит страх на иронию. Переводит, как бабушку через перекресток: медленно, нервничая, но сохраняя остатки собственного спокойствия. А потом тебя окатывает холодной реальностью. Ты сталкиваешься с новыми условиями на скорости сто километров в час, вылетаешь через лобовое стекло и тебя размазывает по асфальту, как кусок масла по хлебу. И под струящейся синевой, твоя авария жизненных обстоятельств подобна секунде среди таких же секунд, что формируют бесконечную минуту.
На крючках в коридоре исчезли все сумочки. То бесконечное множество из-за чего были частые ссоры. В открытых шкафах остались зияющие пустоты. Даже сладкий запах магнолии с розами и тот выветрился. Любимый Катин кондиционер и мешочки с сухоцветами. А сейчас там совершенно ничего нет, как будто никогда и не было. Даже след от утюжка, который немного оплавил одну из стенок и тот исчез. В гардеробе ни одной вешалки. Совершенно ни одной, впрочем, как и вещей, что могли на них висеть. Ни зимних, ни осенних. Рота каблуков в красивых коробках тоже пропала. Даже лампочки не было. А она то куда могла уйти? На полках ни одной фотографии, парфюмерный уголок теперь напоминал пустырь. А на кухне не осталось ни посуды, ни одного пакета с крупой. Теперь понятно почему ничего не пахло. Чему пахнуть, когда ничего нет?
Блять, что происходит? Не уж то она меня бросила? После вчерашнего? – Леша схватился за голову и сел на угол дивана, – Ведь я бы извинился за своё поведение, когда вернулся, но меня машина сбила. Как будто я тут один виноват, но ведь можно было бы спокойно поговорить, а не вот так. – Он обвел глазами комнату и замер на входной двери. – Даже ключей не оставила. Точно, ключей не оставила, возможно она решила меня проучить и просто перевезла свои вещи к подруге, той, припизднутой, Оле, у которой до сих пор парня нет. Она еще татухами забивается каждый раз, после неудачного свидания. Сама странная, так еще таких же странных отшивает, как будто ждет единственного и неповторимого мудака. Флаг ей в руки. Значит, она должна была мне написать, ведь судя по всему, она вчера перевезла вещи. Странно только, что она всё так быстро сделала, как будто ждала случая. А вдруг она не к подруге перевезла вещи?
Среди эшелонов мыслей я оказался пассажиром без билета. Человеком, что не должен задавать вопросов, а должен бежать от контролера, который вот-вот настигнет его и высадит на первой попавшейся станции. И среди этих станций к сожалению, нет ни одной со счастливым концом. Его либо высадят на расставании, либо на любовнике. До конечной станции – прощение, нужно иметь, либо билет, либо силу духа, чтоб суметь доехать зайцем.
Я же решил не медлить и взять ситуацию за рога. Поставил телефон на зарядку и вытащил из кармана бутылёк с таблетками. Купил их в аптеке на первом этаже приемного отделения. От череды размышлений я сильно напрягался, чего делать не стоило, и адски заболели ребра. Да и гематомы стали слегка ныть. пришлось выпить несколько таблеток и снова вернутся к телефону.
Так, включайся, родненький. Среди номеров, что могли мне звонить за вчера и сегодня только Мама. Она позвонила четырнадцать раз вчера и столько же сегодня. Но больше никто не звонил. Ни Катя, ни друзья. Ну, друзья то понятно, что не знают про аварию, вряд ли Мама стала бы поднимать панику, раз сама первая узнала о моем состоянии. Но почему не звонила Катя? Что, если вчерашняя авария не случайная? Да нет же. Катя не могла подстроить аварию, она ведь даже не знала, что я пойду гулять и вообще она вчера была в ванне, когда я ушел, так что она даже ухода моего не слышала. Или она хотела вчера поговорить о том, что нам пора расстаться, но я не стал слушать до конца и она решила, что это мой ответ на её решение. Нашла в себе силы так истолковать мой уход от разговора. Она долго терпела, а я просто не замечал. Не хотел замечать, что ей плохо и тяжело. Повел себя, как Отец. Ушел от проблемы, полностью пренебрегая ею, как последний эгоист.
«Нет, нет, нет. Пошли прочь из моей головы, предатели!» – Леша схватился за голову. – «Вы ведь мои мысли, а не соседские, а предаете так, словно я здесь лишний. Будто так мне и надо. Без суда и следствия сразу расстрел на месте. Стой, нужно позвонить! Просто спросить так ли я всё понимаю, вдруг накручиваю себя без особых причин, а дело окажется совершенно в другом. Да, просто позвоню».
На другой стороне не проходил гудок. После десятого раза в тишине прозвучал металлический голос: «Извините, номер не существует или набран неправильно. Пожалуйста, проверьте правильность набранного номера. А затем тоже самое на английском». Сука.
Леша положил трубку и закрыл намокшие глаза. Контролер настиг зайца и вышвырнул даже не на станции, а просто на ходу. Никакого перрона или кассы для одинокого путника, только тишина. Дремучий лес воспоминаний, что с этой секунды попадет под топор лесоруба, а затем на лесопилку. Всё под чистую, как Катя в квартире, он отправит на вырубку. Пусть только пеньки и останутся, разоренные гнезда и затоптанные норы.
Я помню, что купил эту квартиру на свой гонорар и процент от продажи книги «В медленном танце». Это был мой второй бестселлер, после которого фамилия Ильин стала синонимом успеха. Я тогда еще жил один, прежде, чем познакомился с Катей. Это было пять лет назад. С тех пор мало что изменилось, помимо каких-то новых вещей или мебели. Но, глядя на всю эту обстановку я вспоминаю, что до того, как появилась Катя, всё было именно так, как я вижу сейчас. Пустота и тишина. И квартирой это всё стало только благодаря ей. Но ведь так невозможно, чтобы человек ушел и всё вернулось к своему изначальному виду. Так возможно только при одном условии, если – это воспоминание или фотография в альбоме.
Но я ведь всё еще живой и не могу быть в воспоминании. Значит, тут что-то другое и оно находится там, где Катин номер еще существует.
Глава 3. День второй
Дождь больше не мешал думать, наоборот заставлял о чем-то задуматься. Погода диктует не столько свои правила, сколько возможность найти в них свои бреши. Уйти в себя, как ограничение внешней среды на прогулку. Заглянуть в свой солнечный оазис, обливаясь чистой водой из колодца. Утолить жажду понимания себя, но тем самым открыться всему остальному миру и заявить, что ты еще жив и готов жить, сколько бы не было отмерено на невидимом циферблате. И только непогода знает бурю, что разыгралась в твоей душе, знает о той войне, что ведется там не один год. Она видела все кровопролитные сражения за завесой умолчаных мыслей и крайне редких об этом слов. Всё то, что ты никому не расскажешь, увидит тот, кто сможет это понять. Нельзя сказать, что мир враждебен к нам и нельзя сказать, что мы враждебны к миру. Мы враждебны сами к себе и себе подобным, поэтому мир научился молчать и смотреть, стараясь не вмешиваться в то, что суждено каждому разрешить самостоятельно.
Леша в очередной раз набирал номер и не слышал гудков, только одну и ту же фразу о несуществующем номере. Линия связи оборвалась, когда телефонистка перестала понимать в какое гнездо вставлять штекер переключения, чтобы соединить абонентов. Нельзя соединить человека и пустоту. Они просто не смогу выговориться друг другу. Но и нельзя допустить не соединение двух сторон. Один берег всегда должен слышать другой, но, когда эта связь перестает быть стабильной, всем новым судам, покинувшим порт, суждено будет уйти на дно, так и не достигнув берега. И сейчас одно судно медленно наполнялось водой, через брешь в карме.