Александр Павлов – Агентство по борьбе с нечистой силой (страница 16)

По возвращении в город, после убийства паучихи, первым делом, после того, как парни хорошо отоспались, они приехали в этот лес. Их интересовала высота деревьев. Их макушки. Как известно, паутина стандартного паука, разлагается примерно год. Один из основных факторов разложение — толщина паутины. У стандартных пауков, из-за своего размера и веса, отсутствует необходимость плести толстую паутину. Поэтому эволюцией она не предусмотрена. Что нельзя сказать о больших пауках размером с микроволновку, и это без лап. Толщина их паутины, должна в десятки раз превосходит толщину их маленьких прародителей. И именно поэтому, Павел достал бинокль и навёл его на макушки деревьев, чтобы разглядеть остатки той паутины по которой несли тела двухсот жителей общины Семёна.

— Есть там что? — спросил Антон

Павел никак не убирал бинокль с глаз.

— Не могу понять. Вроде что-то вижу, да только это может быть новая паутина маленьких пауков.

— Дай мне.

Антон выхватил бинокль, не дождавшись разрешения.

Павел стоял с десяток секунд, а затем спросил:

— Ну? Что скажешь? Надеюсь, НЛО не увидел?

— Очень смешно. Не знаю. Что-то белое вижу, вроде нити.

К сожалению, точно определить так и не удалось. Ни паутины, ни других следов. Парни объехали вокруг леса, смотрели на карты, пытались понять, как именно передвигались пауки и где вход в пещеру, по которой они передвигались по поселениям. Единственное доказательство, но самое веское, стало воспоминание Семёна. Если он вспомнил паучиху, значит, всё так и было. Хоть других доказательств, что случилось в этот день, пятьдесят лет назад, заполучить так и не удалось. Осталось лишь успокоить душу Семёна. Поблагодарить за его воспоминания и за то, что он обратился именно в «Агентство по борьбе с нечистой силой».

— Мы пришли, — сказал Павел и навёл фонарик на квадратный мраморный памятник, толщиной в метр и высотой полтора.

— Что это? — спросил Семён, медленно подходя к сооружению.

— Что-то, что останется после вас, когда успокоитесь, — ответил Антон. — Тел так и не нашли. Могил у вас нету. А если и есть какой-то памятник вашей деревне и её жителям, мы его не нашли.

Семён провёл пальцами по именам, выбитым в мраморе. По именам своей семьи, своих друзей. Да что там, они все были его семьёй. Слёзы на его щеках напоминали ему об этом. И боль в груди.

— Простите, — прошептал он, падая на колени и ложа голову на памятник, — простите. Я должен был вас остановить. Как я должен себя простить? После всего, что было?

— Вы можете попытаться, — сказал Антон, — боль никогда не уйдёт, но стоит отпустить хотя бы её часть.

Семён повернулся к нему и не видя его лица в темноте, спросил:

— Вы теряли кого-то?

Павел сделал шаг вперёд, хотел принять удар на себя, не давать…

— Жену, — ответил Антон, — я потерял свою жену.

— Что случилось?

Антон улыбнулся с болью в глазах. Хорошо, что их никто не видел.

— Я не знаю, — говорить о ней вслух было почти невозможно, без дрожи в голосе, — не знаю, что произошло. Кто-то, что-то убило её. И я не могу понять, что. Не могу найти виновного. Чёрт, вы даже не представляете, как я вам завидую. Как хочу подарить себе то, что подарил вам. Ясность.

Семён встал с колен. Он больше не чувствовал себя одиноким. После стольких лет.

— Спасибо, — сказал он в темноте и слился с ней навечно. Оставив Антона одного, со своей болью.

— Пойдём, — Павел легонько дотронулся до его плеча.

Антон подобрал упавший фонарь Семёна и одновременно с этим, ловко, стёр слезу со щеки.

— Пойдём.

Глава 9. Пацаны

Не замечая ночного холода, так яростно накинувшегося на щёки Алины, она повернула ключ в замке дважды, ознаменовав окончание долгой смены и готовность расслабить тело в ванной у себя дома.

Она быстренько взглянула на телефон. Ни одного сообщения. Алина оказалась никому не нужна. И даже тот парень, что сам подошёл и познакомился, взял у неё номер телефона, не отвечал на её сообщение уже целый день. “Чем он может быть занят” — думала она, стуча каблуками по бетону.

Ночной холод забрался под шерстяное пальто. Алина сложила руки на груди, поджала плечи и втянула голову в воротник.

«Дзинь» — долгожданный звоночек из кармана пальто. Алина опустила туда руку, схватила телефон и вынула так резко, что он выскользнул и полетел на тротуар. «Вдруг телефон разбился?!» — напугалась девушка и наклонилась. «Ещё и экраном вниз, точно разбился!».

Она с нетерпением поворачивает его лицевой стороной. Вздыхает. От облегчения. Не только, потому что экран не разбился, но и парень, тот самый, написал. Она только-только начинает читать сообщение про себя, как слышит шум за спиной. Где-то далеко. Шарканье. Совсем-совсем далеко. И непонятно, приближается оно или отдаляется. Алина поднимает голову, кладя телефон в пальто. Парень подождёт. Она же его ждала.

Дыхание замирает.

Шарк, шарк, шарк. Шарк, шарк, шарк. Шарк, шарк, шарк, шарк.

Оно становится чаще. Значит, приближается? Алина долго не думая, снимает каблуки и идёт по тротуару босиком. Почти бежит. Что бы это ни было, лучше ему не знает о её присутствии.

С каждой секундой ей становиться страшнее. Паника пытается вырваться наружу. Алина сжимает кулаки, пытаясь сдержать её.

Шарк, шарк, шарк, шарк, шарк.

Оно ещё ближе. Ещё громче. Ещё чаще.

Шарк, шарк, шарк, шарк, шарк, шарк, шарк, шарк, шарк, шарк, шарк.

Алина врезается во что-то. В холодную ткань. Она визжит от страха. Её глаза видят только темноту.

— Девушка, девушка! С вами всё в порядке?

Алина поднимает голову и видит перед собой мужчину с озабоченным лицом, в чёрной куртке, в которую она и врезалась.

— Теперь да, — облегчённо вздыхает она, — я слышала какие-то странные звуки, там, позади.

Мужчина заглядывает ей за спину и прищуривает глаза. Ещё мгновенье и его лицо наполняется страхом. Губы дрожат. В другое мгновенье, мужчина уже повернулся спиной и быстро удаляется, сверкая пятками.

Алина боясь повернуться и посмотреть, что же спугнуло его, повторила за ним. Они бежали вдоль дороги, мимо тёмных домов, без единого огонька. Алина не любила этот район, в частности из-за этого. Все будто ложились спасть ещё до десяти вечера.

Машина выезжает из-за угла, освещая улицу, и Алина решается обернуться, на секунду, чтобы увидеть от чего она бежит. Луч света падает на высокую, худую в фигуру с бледным, овальным лицом с огромной, нечеловеческой улыбкой, с большим квадратными зубами. Он бежит за ней. Не убирая улыбку с лица.

— Быстрее! — кричит мужчина, что бежал впереди неё. Он был последней надеждой на защиту.

Они забегают в переулок. И босые ноги Алины бегут по луже. Она наступает на острый камешек. Боль пронзает всю ногу и сваливает её на землю. Мужчина одним движение поднимает её на руки, и они вместе забегают за угол. Перед этим, в последнее мгновенье, Алина успевает увидеть, как фигура с улыбкой заходит в переулок.

— Забор… — выдыхает мужчина.

— Нет…

Мужчина кладёт Алину на землю.

— Звони в полицию. Я попытаюсь его задержать.

Мужчина исчезает за углом. Алина, тяжело дыша, выбрасывает туфли из рук и ныряет в карман. Паника хватает её за горло. Телефона нет. Она быстро проходит по остальным карманам. И там ничего. Но как! Что произошло? Она не заметила, как телефон выпал? Она ведь не слышала даже стука! Если только…он его не забрал.

Фигура с улыбкой выходит из-за угла. За ним мужчина. С её телефоном. А за ним ещё трое. Да и улыбка ненастоящая, а всего лишь маска. Он снимает её. За ней уже обычная улыбка. Обычного бандита. А она в переулке с ними. Дрожит и не может вымолвить ни слова.

— Должна признать, ловко же придумано? — сказал мужчина, за которым она бежала.

Они все посмеялись, а потом он продолжил:

— Есть два варианта. Добровольно или принудительно. Выбор за тобой. Выберешь первый, может быть, останешься в живых.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — Алина проглотила страх, отталкиваясь босыми ногами от земли, двигаясь к забору.

— А сама, что думаешь?

— Нет, — Алина сжала зубы, — пошли к чёрту.

Мужчина выдохнул.

— Значит, принудительно. Нам не впервой.

Алина прижалась к забору, закрыла глаза и прикрыла нижней частью пальто, свои ноги, сжимая руками ткань. Ничто не могло ей помочь. Она пыталась приготовиться к тому, что её ждёт. К крикам, к боли и сильным рукам, сжимающим её запястья.