Александр Паваль – Регенерация 2.0 (страница 2)

Сейчас Виктора охватило состояние тревоги. Чувство, сравнимое с тем, когда ты идёшь на паруснике по океану, и у тебя отказывает гирокомпас. Ты знаешь, что у океана есть берега. Но не понимаешь, как доплыть до этих берегов. Коваль старался успокоиться. Но как это сделать, когда на борту «Атласа» сто сорок восемь рабочих и три члена экипажа; двести тонн сублимированного продовольствия и двадцать тонн оборудования с запчастями? А из-за неполадки с варп-двигателем время прибытия на Канелу может не совпасть с расчётным на бо́льшую величину, чем огласил компьютер, и точка выхода окажется в другом месте галактики. Как сократить эту разницу во времени? Двигатель работал в оптимальном режиме, т.е. девяносто процентов от максимальной мощности. Оставшиеся десять процентов никак не компенсируют минус шесть гипер-часов отставания. Замена двух кристаллов и тестирование займёт немало времени. Это не батарейку в фонарике поменять. Миссия к Глисе 30 грозит затянуться не на один месяц. А если не ремонтировать двигатель? Ведь небольшой сбой в работе кристаллов опасности для звездолёта не несёт. Просто увеличить мощность до ста процентов, и уже потом, выйдя в конечной точке субдиректрисы, заняться кристаллами.

Виктор активировал канал связи с квантовым компьютером.

– Как дела БАК? Какая у нас потеря мощности?

– Приветствую вас, капитан! На данный момент снижение циркуляции четвёртого кристалла – три и две десятых процента, пятого – три пятьдесят четыре. Общая потеря мощности составляет – шесть и семьдесят четыре десятых процента.

– Увеличивается?

– Да. И гравитация тоже.

– Какие предложения?

– Снимем показания через тридцать минут. Тогда я приму решение.

– Сообщи по моему каналу. – Коваль откинулся на спинку кресла. Его тревожность нарастала, хотя никаких серьезных причин для этого не было. Сбои в системе случались и раньше, на других кораблях. И БАК прав: нужно время, чтобы сделать анализ и принять решение. Спешить в такой ситуации ни к чему.

Виктор был опытным гипернавтом и всегда мог расставить приоритеты. В данном случае он хотел понять: может ли звездолёт продолжить глиссаду и наверстать упущенное время или придётся производить ремонт и менять субдиректрису перемещения? В любом из этих случаев «Атлас» опаздывал с прибытием на Канелу. Весь вопрос – насколько? Для миссии задержка на месяц была не существенна. А вот на планете, для персонала, рабочих, она могла обернуться лишним годом ожидания.

Прямо колумбовы времена, подумал Коваль. Неизвестно, когда каравелла придёт из Испании в порт Америки и придёт ли вообще? И узнать об этом не представляется возможным. Сколько утонуло кораблей в то далёкое время? Никто и никогда их не искал. Сгинули в штормах, от ядер пиратов, от перегруза и подводных скал. Кто-нибудь помнит имена членов команд? Только капитанов. Да и то, в основном, знаменитых, таких как Колумб, Васко да Гама. Или пиратов, типа Дрейка и Моргана. Остальных история забыла через поколение.

Развитие человечества идёт по спирали. Таков закон мироздания. В первые времена покорения Гиперпространства пропало немало звездолётов. Никого не нашли. И имена этих экипажей тоже забыли через пятьдесят лет. Они, конечно, вписаны в историю покорения Субпространства. Но кто их помнит?

Капитан посмотрел на экран космо-браслета. Прошло более тридцати минут, а БАК не связался с ним. Виктор чувствовал: ситуация осложнилась настолько, что даже квантовый компьютер не имеет однозначного ответа. Он нажал клавишу на космо-браслете.

– БАК! Что у тебя?

– Почти разобрался с ситуацией, – последовал ответ. – Пришлось проанализировать различные теории квантовой физики, от древнейших работ Девида Дойча до новейших концепций Айко Кимосавы. Хочу напомнить, что в данный момент у нас уменьшается мощность, увеличивается гипер-время по субдиректрисе и возрастает гравитация. Последние измерения – 1,36g.

– Понятно. Что предлагаешь предпринять, чтобы восстановить потерю мощности?

– Капитан! Моё предложение должно совпадать с вашим решением. Поэтому прошу выслушать заключение. Вы вправе не принимать его.

– Хорошо. Слушаю, – Коваль весь напрягся.

– При приближении в линейном космосе к Чёрному порталу, который также называют Чёрной дырой, возрастает гравитация и замедляется время. Науке известно, что за радиусом Шварцшильда, где приливные силы достигают неизмеримых значений, время полностью останавливается.

– Ты хочешь сказать, что «Атлас» попал в Чёрную дыру? Но это невозможно! Мы в подпространстве!

– А что такое подпространство? Как оно взаимодействует с линейным космосом? Когда вы наблюдаете, как субсветовой звездолёт исчезает у вас на глазах, вы говорите: «Он нырнул в гиперпространство». В какое такое гиперпространство? Вы же понимаете, что корабль провалился не в антимир, а в другое измерение. Но что это за измерение никто не представляет. Люди только знают, что в нём не существует объектов покоя. И если заснять подпространство на камеру, то вы не увидите ничего, только едва различимые редкие серые линии. Люди научились пользоваться гиперпространством, но не понимают его сути. Это напоминает времена, когда человечество «приручило» электрический ток, не зная толком, что это такое.

– Я не пойму, к чему ты клонишь? – Коваль встал с кресла и начал ходить по каюте, сжимая и распрямляя пальцы рук.

– Капитан! Гиперпространство – это не антимир! Гиперпространство – это другое время! И сейчас «Атлас» попал в зону медленного времени. Или, говоря по-иному, в зону плотного времени. А это, как я уже сказал, применительно к космосу, является эффектом действия Чёрного портала. В космосе он втягивает видимые объекты: планеты, газовые скопления и прочее. А в нашем случае – это временно́й портал. Он втягивает время, увеличивая гравитационное воздействие на твёрдые материальные объекты, оказавшиеся в сфере его влияния. И сколько бы мы не увеличивали мощность двигателя, только больше будем увязать во времени, пока в конечном итоге, весь экипаж и пассажиры ни состарятся и не умрут.

Виктор остановился и отрешённо посмотрел на чёрное стекло монитора, висящего на стене. Он понял выводы БАКа. И данные «полёта» последних часов подтверждали сложившееся положение звездолёта. Они попали во временну́ю Чёрную дыру. Вперёд нельзя! Назад не выберешься. И как-то скользнуло в осознании: вот почему пропадали звездолёты «первой волны» и их не смогли найти.

– Твоё предложение, – сдавленным голосом проговорил Коваль.

– Немедленный выход «Атласа» в линейный космос. Пока не поздно.

– Согласен! Можешь зарегистрировать рапорт о принятии решения.

– Да, конечно, – отозвался БАК.

– Мощность варп-двигателя уменьшить до минимальных безопасных значений. Я разбужу экипаж. – Виктор включил на браслете канал общей связи. – Тет! Подойди к каюте капитана.

Когда Рой Хилл и Глеб Власов вошли в командный зал Коваль и Аджай Хантри сидели в креслах, пристёгнутые инерционными ремнями. Даже робот Тет стоял в своей нише за опущенным страховочным барьером.

– Как самочувствие? – Капитан развернулся в кресле.

– Вроде, нормальное, – ответил Рой. – Только ноги ватные какие-то.

– Не удивительно, – откликнулся Аджай. – Гравитация 1,6g.

– Почему? – поинтересовался Глеб.

– У нас проблемы с кристаллами искривления пространства. Долго объяснять. Займите свои места, пристегнитесь. Тет, сделай им инъекцию погружения. «Атлас» выходит из гиперпространства. – Коваль развернулся лицом к панели управления звездолёта. – БАК! Отключить тяговые кристаллы! Величина стабилизации выхода – пятьдесят процентов. Отсчет от десяти! Команды дублировать текстом на мониторах! Параметры переходной фазы каждые десять секунд. Старт!

Когда компьютер закончил стартовый отсчёт ничего не произошло. Гипернавты переглянулись. У каждого на лицах читалось напряжение. В зале воцарилась тревожная тишина. БАК молчал.

– А что всё-таки произошло? – негромко спросил Рой Хилл.

– Сейчас не время обсуждать этот вопрос, – отрезал капитан. Он лихорадочно искал причину отказа старта.

– Меня подташнивает, – пожаловался Рой.

Гипернавты посмотрели на электронщика и сразу же перевели взгляды на мониторы, потом опять на Роя. Тошнота являлась одним из признаков скачка в подпространство. Но показания счётчиков не подтверждали начало перехода.

– Вы что-нибудь ели после пробуждения? – поинтересовался Коваль.

– Не успели как-то. Только коктейль витаминный выпили, – пожаловался электронщик. – Тет не дал: «Срочно в рубку! Капитан приказал!»

Снова воцарилась тишина. Таймер отсчитал уже тринадцать минут с момента старта. Приборы не показывали ничего. Вернее, они показывали, но только первоначальные значения. Звездолёт замер, словно пойманный зверь.

– БАК!? – наконец не выдержал капитан. Его лоб вспотел, взгляд обострился, голос внезапно стал хриплым. – Что происходит?

– Нас не выбрасывает.

– Вижу! Почему?

– Предположу, что слишком велик уровень стабилизации варпа. Это величина обычной процедуры. Но в данном случае вряд ли способствует выходу из подпространства.

– Отключай стабилизацию полностью! – приказал Виктор. Он понимал, что убрав плавное вхождение в линейный космос, обрекает экипаж на мучения, так как в момент «скачка» тело лишается не только веса, но и массы. Даже инъекция не всегда помогает. Однако в данной ситуации выбирать не приходилось.