Александр Паулан – Шёпот. Игра началась (страница 3)
Не верю, что он сможет по-настоящему стать моим. Есть в нем что-то отталкивающее. Кажется, что вот-вот на нас выскочит огромный паук или стая летучих мышей.
Мама глубоко вдохнула:
– А воздух! Чувствуешь? Чистый!
– Угу.
– Айрис… Мы не можем общаться только звуками.
– Воздух и правда чистый, – выдавила я из себя.
– И озеро рядом, – мама не оставляла попыток разговорить меня.
– И озеро рядом, – повторила я.
– Ладно, пойдем в дом. Вещи уже привезли. Я попросила, чтобы твои поставили наверху. Если не понравится комната, выберешь любую.
– Угу.
Я понимала, что поступаю нечестно по отношению к маме, но ничего сделать с собой не могла. Мне было плохо! И я хотела обратно. Неужели так сложно изобрести машину времени?
Внутри дом оказался еще мрачнее, чем снаружи. Мама купила его с мебелью, поэтому нас встретила пыль на белых простынях, покрывавших все вокруг. Кажется, дом только и ждал того, чтобы мы освободили его от плена и вдохнули жизнь.
На первом этаже были на удивление свежая кухня с островом посередине, она казалась чужеродной всему этому дому. Кухня плавно соединялась с гостиной, в которой главным был явно диван, большой, несуразный, но с виду точно мягкий. А кресла по бокам добавляли ему серьезности. Гостевая ванная комната и кладовка для всякого хлама оказались совершенно стандартными. Обои зеленого цвета на первом этаже придавали обстановке насмешливости, и казалось, что до нас тут жили кузнечики или семейство зеленых огров.
Второй этаж был чуть уютнее – две спальни с розовыми обоями и две ванные комнаты. Этот этаж ничем не выделялся, будто его скопировали с фото из каталога. Лишь затоптанный ковер красовался в коридоре, как бы говоря, что этот этаж очень любили. Ванные мы с мамой сразу поделили между собой. Хоть о чем-то мы не спорили. В моей ванной комнате есть все необходимое для жизни, а больше мне не нужно.
Мама позвала меня в свою новую комнату. Я толкнула приоткрытую деревянную дверь с золотой ручкой, которая даже не скрипнула. Большая кровать, гардероб и туалетный столик. В ее стиле. Все слишком стандартно и идеально. Как и в их бывшей спальне с отцом – все просто, только для сна.
– Мило, – бросила я и пошла во вторую комнату.
Ничего. Только кровать, торшер с бахромой и комод. Мне совсем не хочется в ней оставаться. Что-то отталкивает меня в ней. Черт! Моих вещей тут нет!
– Ма-а-м! – крикнула я. – Мои вещи потеряли!
Мама вбежала в комнату и в панике стала оглядываться, параллельно разыскивая в сумке телефон.
– Странно, риелтор говорил, что все комнаты готовы…
– Видимо, про меня забыли.
Я вышла и, нашарив выключатель, зажгла свет в коридоре.
– Ой!
В углу была небольшая лестница наверх.
Я медленно наступила на первую ступеньку – «скрип». Музыкальная, но крепкая. Уже с уверенностью я поднялась и толкнула дверь. А вот моя комната, если верить коробкам с моим именем, которое я написала черным маркером.
– Айрис?! – раздался голос мамы. – Не могу дозвониться до риелтора.
Я услышала скрип за спиной.
– Вот об этой комнате я не знала. Но не соврали – она наверху. Как тебе? – Мама устало улыбнулась.
Не могу делать ей еще больнее.
– Нормально, – кивнула я. – Останусь тут.
Комната была вполне пригодна для жизни. В ней было все, что может понадобиться подростку. Большая кровать, которая шире моей прежней, письменный стол, два шкафа с резными дверцами и, кажется, большое овальное зеркало, единственный предмет в комнате, прикрытый белой простыней. Сейчас мне большего и не нужно.
– Надо приготовить что-то на ужин, – неожиданно сказала мама. – Доедем до магазина?
– А давай закажем пиццу? И если телик внизу работает, то посмотрим фильм.
Может быть, чистый воздух на меня так действует, но я решила постараться наладить наши с мамой отношения. Так хотел бы папа.
Будем честны, отложить на завтра то, что можно сделать сегодня, – невероятно приятно. Так мы с мамой и поступили – сняли простыни только с дивана и телевизора, заказав «самую пышную пиццу в городе» (хотя это единственная пиццерия в Фоггилейке, поэтому выбора у нас и не было, даже если бы у них была пицца на тонком тесте, которое я не люблю).
Кола щекотала нос, в бортиках пиццы был сыр, а по телику шло шоу «Если свекровь – монстр». Этот городок точно был машиной времени, о которой я просила. Нас перекинуло лет на двадцать назад. Но мама впервые после ухода папы искренне улыбалась, а я почти перестала жалеть себя. «Фоггилейк – Айрис» – 1:0 в пользу спокойствия.
– Ну кошмар! – прыснула я, когда герой стал описывать глаза Дженнифер Лопез.
– Почему? – Мама с удивлением уставилась на меня.
– Разве возможно, чтобы парень вот так описывал цвет глаз девушки? – пояснила я.
– Дорогая, когда мужчина влюбляется… Хм… Еще не время для таких разговоров. – Мама улыбнулась. – В пятнадцать рановато думать о мальчиках.
– Предлагаешь отложить до двадцати одного? – пошутила я. Хотя после первой неудачной попытки отношений с одноклассником в мои ближайшие планы не входила романтика.
– Хотя бы до восемнадцати. – Мама засмеялась и взъерошила мне волосы рукой.
– Так что там с мужчинами, которые влюбляются?
– Когда мужчина влюбляется, то он любит тебя всю. Да, он может не заметить новую прическу или маникюр, но цвет глаз или шрамик над коленом – всегда увидит и запомнит. И поцелует… Поэтому выбирай того, кто сможет описать твои глаза.
Я откусила большой кусок пиццы. Да, пока я не была готова разговаривать с мамой о парнях.
– Надеюсь, что в школе ты быстро освоишься, – мама чувствует мою неловкость и переводит тему.
Вот черт! Новая школа. Надо бы перечитать «Гарри Поттера», может, там есть заклинание невидимости?
– Волнуешься? – вырывает меня из задумчивости мамин голос.
– Не знаю. – Это был честный ответ. Я правда не знала, что испытываю. И могу ли испытывать чувства.
– Я поговорила с директором, поэтому никаких вопросов от учителей не будет.
Прекрасно! Теперь меня будут провожать печальные взгляды. Мама становится мамой и вмешивается в мою жизнь. Только этого мне сейчас и не хватало.
– Я уверена, что школа тебе понравится. Она очень милая.
– Угу…
– И директор Спарк тоже очень милый.
– Угу…
– И мне кажется, нам тут будет хорошо…
– Угу.
– И…
– Мам! Я пойду к себе, устала после дороги.
И я поднялась в свою комнату, так и не узнав, чем закончится история со свекровью.
Нам еще много предстоит с мамой пройти, но пока мне не нравится, что она только мешает мне жить. Надеюсь, она не вступит в родительский комитет. Я просто хочу жить, как подросток-невидимка. Хотя бы до колледжа… А что потом?
Из коробки с вещами я достала свои духи и распылила в комнате. Конечно, запах старости и одиночества они не убрали, но если закрыть глаза, то можно представить, что я дома, в своей старой комнате.
Я включила в наушниках Чаппелл Рон и легла на кровать. Ни одного сообщения для меня в чате Shade Room[2]. Даже не спросили, как мы доехали. И это после стольких лет дружбы?
Но девушка может делать первый шаг. При условии, что это ей надо.