Александр Палмер – Петух (страница 1)

Александр Палмер

Петух

Петух

Пахомов был один в автобусе. И автобус был одинок на трассе – он не катил, а плыл в белом молочном море, как мифическая подводная лодка, неся свои желтые облака противотуманных фонарей сквозь волны вечернего тумана. С пригорков казалось, что внизу в ложбинах на почву выпал тонким слоем изморозистый снег, но, когда автобус начинал туда свой спуск, он всплывал, теряя твердую опору, погружаясь в мглистую воздушную пелену, чтобы дальше уже двигаться вплавь, почти на ощупь. Водитель ощутимо сбрасывал скорость, звук мотора стихал, и Пахомову изнутри казалось тогда, что они на самом деле плывут – земли, обочин, самой дороги не было видно и можно было даже вообразить себя в каком-нибудь дирижабле, плавно проникающем в чрево многокилометровых облаков. Но разделить с Пахомовым эту иллюзию и изумиться ей с ним на пару было некому – водителю было не до того, а в салоне, как мы сказали, он ехал один – это был последний автобус в Лампово к вечерней электричке в город. Наконец, туман разбился о скученные деревянные домики на въезде в поселок, окончательно отстал в абсурдных поселковых многоэтажках, и автобус выкатил на станционную площадь.

Здесь магия одинокого воздухоплавания оборвалась, автобус выдохнул Пахомова наружу – к нескольким оцепенело темнеющим фигурам на перроне. Несмотря на жаркий и душный день было уже зябко, и Пахомов, автоматически, не задумываясь присоединившись к молчаливым теням на платформе, вдруг очнулся от холода – мысли его приобрели какую-то конкретность, и он стал прокручивать подробности и образы закончившейся минут сорок назад беседы.

На автобусе с электричкой ему приходилось возвращаться в город потому, что сидевшему весь вечер трезвому Славику, – который и привез его к Сашке, – надо было ехать дальше, к себе на какую-то свою загородную стройку. Поэтому и на малосольные огурцы, и на воронежское сало, и на только что отваренную, еще теплую, темно-красными кружками нарезанную свёклу, он просмотрел весь вечер отрешенными равнодушными глазами.

Беседование же Пахомова с Сашкой было абсолютным и полноценным. Под огурцы, сало и другую нехитрую снедь они выдули полторы бутыли, вдоволь и в унисон поозвучивав союзные мысли. Славик тоже конечно не молчал, но удостоиться такого удовольствия само собой шансов не имел.

Сашка, почти двухметрового роста, можно сказать, верзила – с широченной спиной, подвздёрнутыми плечами, вихляющимися вдоль тела худыми узловатыми руками – был по происхождению и по судьбе своей из тех, кого зачастую называют самородками – родом из глухой предуральской глубинки, кажется, из Удмуртии.

Под стать его смешной и печальной одновременно фамилии – Сироткин – его близорукие светло-серые прозрачные глаза простодушно (впрочем, это свойство многих близоруких глаз необремененных оптикой) смотрели в окружающих. И тем не менее, несмотря на этот простодушный, посконный (по-хорошему) облик, он был как раз тот самородок, которому удалось пробить путь своему таланту.

В советские годы он успел позаниматься прикладной наукой и защитил диссертацию; в недолгие кооперативные годы строил, малярил, ремонтировал, собирал мебель – в общем, шустрил ради денег; а затем основал небольшую экологическую лабораторию, встав вдруг в резкую оппозицию разного рода трейдерству: «Ну, что Петя, – говорил он в какую-нибудь очередную посиделку Пахомову, – если ты задешево где-то что-то раздобыл, а потом задорого кому-то вдруг втюхал, что? – будешь радоваться, что человека обманул? Обманул? А?»

Разговоры о рынке, балансе спроса и предложения и прочая маркетинговая банальщина, столь тогда модная, не имели на него никакого влияния: Сашка был велик размерами и талантлив.

Со временем его маленькая передвижная лаборатория, состоявшая из трех человек и пяти приборов, перевозимых на старом японском микроавтобусе, переросла в бойкую инженерную фирму, выигрывавшую крупные и сложные подряды. При этом Сироткин был не только владельцем и директором, но и техническим, инженерным лидером своей конторы. В последнее время он переехал на постоянное житье загород, грамотно дистанцировавшись в соответствии с возросшим масштабом компании от трудового коллектива.

От привычки хорошо посидеть с товарищем он, несмотря на проблемы с почками, упёрто не желал отказываться. Другое дело, что товарищам его добраться до него – в его деревенскую пастораль – было уже не так сподручно, и потому почки Сироткина могли жить относительно спокойно – подвергаясь греховному испытанию размеренно, с нечастой регулярностью, подобно, наверное, тому, как устроен график интимной жизни церковников тех конфессий, где не обязателен целибат.

Но сегодня на даче у Сироткина случился как раз тот самый случай нарушения целибата: Славику, когда-то их с Пахомовым общему товарищу из туманной и уже мифической студенческой поры, а сейчас крепкому частному строителю, надо было быть в тех краях где-то в ночь, кого-то из его бригады то ли увозить, то ли развозить, и Славик с Пахомовым сговорились по такому случаю навестить Сашку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.