Александр Палладин – Ледовые войны (страница 4)

А еще на память приходят директор Sport Canada (нечто вроде министерства спорта) Лу Лефев и член канадской Палаты общин Гэс Макфарлейн.

С Лефевом я поддерживал контакт и в период своей работы в США. С Макфарлейном же познакомился в 1977 году, когда в Канаде образовали парламентскую комиссию с поручением изучить отношение местных граждан к дальнейшему участию в международных соревнованиях по хоккею и заодно призвать к порядку отечественных хоккеистов, позоривших страну своим поведением в матчах с иностранцами. В состав этой комиссии Макфарлейна включили как видного политического и спортивного деятеля. В парламентской фракции правящей Либеральной партии у него была немаловажная роль – собирать однопартийцев на голосование по наиболее важным законопроектам. (По британской традиции облеченных такими полномочиями обозначают титулом whip, что переводится как «плеть», «кнут».)

Узнав о формировании упомянутой комиссии, я созвонился с Макфарлейном, и он согласился дать мне интервью в здании федерального парламента. Войдя к нему в кабинет, я остолбенел, увидев висевший у него за спиной написанный маслом портрет… Иосипа Броза Тито. Добродушный весельчак (как многие толстяки), Макфарлейн был доволен произведенным на меня впечатлением:

– Президент Югославии преподнес мне эту картину, когда в 1970 году я в качестве тренера возил в Белград нашу мужскую сборную на чемпионат мира по баскетболу. А вот с этим подарком Тито,– похвастался канадский парламентарий, выставив безымянный палец с массивным перстнем из золота,– я не расстаюсь ни днем ни ночью.

Рассказ Макфарлейна о задачах парламентской комиссии по изучению реакции канадцев на поведение их хоккеистов в международных турнирах я положил в основу статьи для «Комсомольской правды», которую в сентябре 1977 года перепечатала немецкая газета «Handel und Verkehr».

Тремя годами раньше для той же «Комсомолки» и «Советского спорта» я освещал канадскую часть Суперсерии-74, в которой сошлись сборные СССР и ВХА. К тому времени популярность нашего хоккея на родине этой игры так возросла, что руководство Всемирной хоккейной ассоциации даже подумывало выпустить грампластинку с песней Сергея Гребенникова и Николая Добронравова на музыку Александры Пахмутовой «Трус не играет в хоккей» в исполнении кумира подростков пятидесятых – шестидесятых годов, уроженца Оттавы Пола Анки. Важным событием предстоявшее соревнование назвал и министр иностранных дел Канады Аллан Макекен, с которым я встретился в канун суперсерии на международной конференции славистов в провинции Альберта.

Первый матч должен был состояться в Квебек-Сити 17 сентября 1974 года, куда мы добрались из Монреаля тремя днями раньше. Мы: наша команда, тренеры Кулагин, Локтев и Юрзинов, врач Белаковский, руководящие работники Спорткомитета Рогульский и Сыч, прилетевшие вместе с ними из Москвы спецкоры Гостелерадио (Николай Озеров), «Известий» (Борис Федосов) и ТАСС (Владимир Дворцов), а также трое собкоров в Канаде – поселились в отеле «Хилтон».

Работавший в «Известиях» редактором отдела спорта Федосов уже знал меня по моим корреспонденциям и предложил жить в одном номере. Мы вошли в лифт вместе с несколькими парами канадцев. Дело было субботним вечером, стояла теплынь, но дамы были в горжетках. По-парадному были одеты и их спутники, многие в смокингах. Они поднимались на самую верхотуру, в ресторан, откуда открывается панорамный вид на город. А мы вышли на своем этаже, расположились, и Борис, несмотря на поздний час, предложил отметить наше очное знакомство. Я возражать не стал.

– Тогда,– сказал Федосов,– позову Колю Озерова. Мы с ним старые приятели. Два года назад ему исполнился полтинник, и я напечатал в «Известиях» здравицу в его честь. Текст сочинил так, что из букв, которыми начинался каждый абзац, сложилось слово «поздравляю»… Ну что, звоню?

Николай Николаевич не заставил себя долго ждать. Стук в дверь, открываем и видим тучного, немолодого мужчину с давно знакомой всей нашей стране внешностью. Стоит на пороге нашего номера, улыбается, а я обомлел: на Озерове были майка и мятые семейные, как тогда их называли, трусы до колен, на ногах – шлепанцы. Николая Николаевича поселили несколькими этажами ниже, и я представил себе, как он поднимался к нам в одном лифте с канадцами в вечерних туалетах… Лет двадцать спустя нечто подобное во время государственного визита в США отчебучил первый президент РФ Ельцин. По своему обыкновению он как следует принял на грудь, а закуски не хватило, и Борис Николаевич ночью в одном исподнем выскочил из отведенной ему в самом центре Вашингтона резиденции на Пенсильвания-авеню в поисках пиццы.

– Коля и меня порой шокирует своим поведением,– сказал мне после Федосов.– Из семьи оперного певца, сам работал актером, да не где-нибудь, а во МХАТе. Брат известного режиссера Юрия Озерова, снявшего киноэпопею «Освобождение», объездил полсвета, ведя репортажи со множества Олимпийских игр, чемпионатов мира и Европы. А вот, поди ж ты, может такое учудить… Но я все равно его люблю, даже жалею. Ему ведь, несмотря на заслуги и всесоюзную славу, порой приходится унижаться. Вот и сейчас глава нашей делегации Рогульский наверняка заставит его выступать спарринг-партнером по теннису.

Так и случилось. Зампред Комитета по физкультуре и спорту при Совете Министров СССР Георгий Михайлович Рогульский пользовался в этой поездке особыми привилегиями. Его всюду возили на машине с мигалкой и водителем-арсиэмпишником[10]. Кроме того, Рогульскому дали возможность в каждом городе, где проходила суперсерия, по утрам играть в теннис.

Озеров же перед самой Великой Отечественной впервые стал чемпионом СССР в этом виде спорта и к тому времени, как семнадцать лет спустя повесил ракетку на гвоздь, завоевал это звание еще двадцать три раза. Теперь ему было почти 52 года, он набрал вес, жаловался на больные ноги и тем не менее вынужден был, чертыхаясь и кляня судьбу, каждый день ублажать спортивного чинодрала, бегая, словно мальчишка, по корту и изображая восторг от возможности тряхнуть стариной.

Николаю Николаевичу и в Москве приходилось обхаживать тех, от кого зависела его карьера спортивного комментатора. В Виннипеге, где состоялся третий матч Суперсерии-74, мы втроем – Федосов, Озеров и я – попали на презентацию международного хоккейного турнира для юниоров (фактически – неофициального первенства мира), который прошел в этом городе тремя месяцами позже, второй раз подряд принеся победу юным хоккеистам СССР.

При входе в зал, где организовали презентацию, стояли столы с шайбами, украшенными логотипом предстоящих соревнований. Набив этими сувенирами оба кармана своего пиджака, Озеров стал похож на навьюченное животное. Поймав выражение моего лица, Федосов, когда мы отошли в сторону, пояснил:

– Вернется Коля в Москву, будет ходить по начальству, вот сувениры и пригодятся.

Удивляло меня и отношение Озерова к делу. На стыке 1975–1976 годов руководство НХЛ предложило организовать еще одну суперсерию, причем в новом формате, и за океан отправились наши лучшие по тем временам команды – ЦСКА и «Крылья Советов», чтобы сыграть по четыре матча каждая с восьмеркой сильнейших профессиональных клубов. «Крылышкам», в частности, предстояла встреча с командой «Буффало Сейбрз».

Репортаж для советских телезрителей, как обычно, должен был вести Озеров. Дальше рассказываю словами Владимира Курникова, собкора Всесоюзного радио в Канаде, помогавшего Николаю Николаевичу в той поездке:

– Сели в кабину, готовимся к выходу в эфир. Я говорю Озерову: «Рассказать тебе про “Буффало Сейбрз?”», а он: «Да я и так все знаю». Надевает наушники и, пока идет разминка, говорит в микрофон: «Сегодня “Крылышкам” достался не самый сильный соперник…», приводя соответствующие аргументы. Откуда уж он их взял, ума не приложу. Только к пятнадцатой минуте матча счет был 4:1 в пользу профессионалов, к концу второго периода – 9:4, а к финальному свистку стал и вовсе неприличным – 12:6[11]. Пришлось Николаю Николаичу призвать на помощь все свое красноречие, чтобы объяснить нашим зрителям, как чемпион СССР умудрился так оплошать в матче с «не самым сильным соперником».

…Вернемся, однако, в Квебек-Сити середины сентября 1974 года. Наутро после прибытия в этот город хоккеисты сборной СССР отправились на тренировку в «Колизей», где должна была состояться первая игра в рамках Суперсерии-74. Хозяева арены закрыли доступ в зал для посторонних.

– Желающих хоть одним глазком взглянуть на тренировку советской сборной столько, что, открой мы двери настежь, помещение разнесли бы в щепки,– сказал мне один из организаторов предстоящего матча.

Тем не менее несколько десятков кресел на трибунах были заняты видными канадскими хоккейными специалистами, местными журналистами и двумя игроками сборной ВХА: Горди Хоу и Бобби Халлом. Им единственным старший тренер Билл Харрис разрешил посетить тренировку нашей команды: «У них нервы крепче – они всякого навидались на своем спортивном веку».

Подходим к живым легендам канадского хоккея, здороваемся. Те приветливо улыбаются.

– Мое впечатление об игре ваших хоккеистов? Самое превосходное! – сказал Хоу.

– Ваши игроки – суператлеты,– восторженно добавил Халл.