Александр Островский – Снегурочка. О мимолетности жизни (страница 26)

Обидел он Купаву кровно.

Малуша

Всех, Обидел всех девиц.

Мураш

Такого дела Не слыхано у честных берендеев.

Купава

Скажи, злодей, при всем честном народе, Тогда ли ты обманывал Купаву, Когда в любви ей клялся? Или вправду Любил ее и обманул теперь, Позарившись несытыми очами На новую добычу? Говори!

Мизгирь

К чему слова! Для сердца нет указки. Немало клятв безумных приберешь В пылу любви, немало обещаний; Да разве их запомнишь после? Клятвы Цепями ты считаешь, я – словами, Не помню их, и сердца не вяжу: Вольно ему любить и разлюбить; Любил тебя, теперь люблю другую, Снегурочку.

Радушка

Обидно берендейкам Такую речь от берендея слышать.

Брусило

Чего еще! Уж хуже не бывает.

Мураш

Давно живу, и старые порядки Известны мне довольно. Берендеи, Любимые богами, жили честно. Без страха дочь мы парню поручали, Венок для нас – порука их любви И верности до смерти. И ни разу Изменою венок поруган не был, И девушки не ведали обмана, Не ведали обиды.

Радушка

Всем обида, Обида всем девицам-берендейкам!

Купава

За что же ты Купаву разлюбил?

Мизгирь

Влюбленному всего дороже скромность И робкая оглядка у девицы; Сам-друг она, оставшись с милым, ищет Как будто где себе защиты взором. Опущены стыдливые глаза, Ресницами покрыты; лишь украдкой Мелькнет сквозь них молящий нежно взор. Одной рукой ревниво держит друга, Другой его отталкивает прочь. А ты меня любила без оглядки, Обеими руками обнимала И весело глядела.

Купава

Ах, обида!

Мизгирь

И думал я, твое бесстыдство видя, Что ты меня сменяешь на другого.

Купава

Ах, ах! Отец, родные, заступитесь!

Все стоят пораженные.