Александр Островский – Семейная картина (страница 1)

Александр Николаевич Островский

Семейная картина

ЛИЦА

Антип Антипыч Пузатов, купец, 35 лет.

Матрена Савишна, жена его, 25 лет.

Марья Антиповна, сестра Пузатова, девица, 19 лет.

Степанида Трофимовна, мать Пузатова, 60 лет.

Парамон Ферапонтыч Ширялов, купец, 60 лет.

Дарья, горничная Пузатовых.

Комната в доме Пузатова, меблированная без вкуса; над диваном портреты, на потолке райские птицы, на окнах разноцветное драпри и бутылки с настойкой. У окна, за пяльцами, сидит Марья Антиповна.

ДЕЙСТВИЕ

Марья Антиповна (шьет и поет вполголоса).

Черный цвет, мрачный цвет,

Ты мне мил завсегда.

(Задумывается и оставляет работу). Вот уж и лето проходит, и сентябрь на дворе, а ты сиди в четырех стенах, как монашенка какая-нибудь, и к окошку не подходи. Куда как антиресно! (Молчание). Что ж, пожалуй, не пускайте! запирайте на замок! тиранствуйте! А мы с сестрицей отпросимся ко всенощной в монастырь, разоденемся, а сами в парк отличимся либо в Сокольники. Надо как-нибудь на хитрости подыматься. (Работает. Молчание). Что ж это нынче Василий Гаврилыч ни разу мимо не прошел?.. (Смотрит в окно). Сестрица! сестрица! офицер идет!.. поскорей, сестрица!.. с белым пером!

Матрена Савишна (вбегает). Где, Маша, где?

Марья Антиповна. Вот, посмотрите. (Смотрят обе). Кланяется. Ах, какой! (Прячутся за окно).

Матрена Савишна. Какой хорошенький!

Марья Антиповна. Сестрица, посидимте здесь: может быть, назад поедет.

Матрена Савишна. И, что ты, Маша! Приучишь его, он и будет каждый день по пяти раз мимо ездить. После с ним и не развяжешься. Уж я этих военных-то знаю. Вон Анна Марковна приучила гусара: он ездит мимо, а она поглядывает да улыбается. Что ж, сударыня моя: он в сени верхом и въехал.

Марья Антиповна. Ах, страм какой!

Матрена Савишна. То-то и есть! Ничего такого не было, а слава-то по всей Москве пошла… (Смотрит в окно). Ну, Маша, Дарья идет. Что-то она скажет?

Марья Антиповна. Ах, сестрица, как бы она маменьке не попалась!

Вбегает Дарья.

Дарья. Ну, матушка Матрена Савишна, совсем было попалась! Бегу я, сударыня, на лестницу, а Степанида Трофимовна прямехонько так-таки тут и была. Ну, за шелком, мол, в лавочку бегала. А то ведь она у нас до всего доходит. Вот вчерась приказчик Петруша…

Марья Антиповна. Да они-то что ж?

Дарья. Да! кланяться приказали. Вот, сударыня, прихожу я к ним: Иван Петрович на диване лежит, а Василий Гаврилыч на постели… или, бишь, Василий Гаврилыч на Диване. Табаком накурили, сударыня, – не продохнешь просто.

Матрена Савишна. Да что говорили-то?

Дарья. А говорили-то, сударыня ты моя, чтобы непременно, говорит, нынче в Останкино приезжали, этак в вечерню, говорит. Да ты, говорит, Дарья, скажи, чтобы беспременно приезжали, хоть и дождик будет, все бы приезжали.

Марья Антиповна. Что ж, сестрица, поедемте!

Матрена Савишна. Ну, так ты, Дарья, беги опять да скажи, что, мол, приедут.

Дарья. Слушаю-с. Больше ничего-с?

Марья Антиповна. Да скажи, Даша, что принесите, мол, каких-нибудь книжечек почитать; дескать, барышня просит.

Дарья. Слушаю-с. Больше ничего?.. Ах, сударыня! я, было, и забыла совсем. Иван-то Петрович приказывал: да скажи, говорит, чтобы мадеры привезли; хорошо, говорит, на вольном воздухе.

Матрена Савишна. Хорошо, хорошо, привезем!

Дарья (подходит к Матрене Савишне и говорит вполголоса). Да еще, Матрена Савишна, Василий-то Гаврилыч говорит Ивану Петровичу: конечно, говорит, твое дело другое и, говорит, Матрена Савишна женщина замужняя… ну, и все такое… А Марья-то Антиповна, говорит, девушка… не то чтобы что, либо-што. А это, говорит, полагать надо, баластво одно. И, говорит, того и гляди, что за бородача за какого-нибудь выдадут. А выходит, говорит, хлопотать не из чего. Не то что насчет чего… ну, сами понимаете… А я, говорит, человек бедный… Кабы жениться, я, говорит, непрочь. Да, говорит, не с нашим рылом да в калачный ряд. Это Василий-то Гаврилыч Ивану Петровичу говорит. Твое, говорит, дело другое. Матрена Савишна женщина замужняя… с чиновником все может случиться… зима, говорит… ну, и шуба енотовая. Как ни на есть…

Матрена Савишна. Ах ты, дура! а ты бы сказала, что, мол…

Дарья (прислушиваясь). Никак, матушка, сам приехал… (Подходит к окну). Так и есть. На крыльцо лезет.

Матрена Савишна. Ну, так ты ужо сбегай, когда будем чай пить.

Дарья. Слушаю-с.

Голос из передней: «Жена! а, жена! Матрена Савишна!»

Входит Антип Антипыч.

Матрена Савишна. Что там?

Антип Антипыч. Здраствуй!.. А ты думала, бог знает что! (Целуются). Поцелуй еще… (Заигрывает).

Матрена Савишна (жмется). Полно дурачиться-то, Антип Антипыч! перестань! Э! как тебе не стыдно!

Антип Антипыч. Да поцелуй!

Матрена Савишна. Ах, отстань ради бога!

Антип Антипыч. Уважь! (Целуются). Ай да жена! Вот люблю! Ай да Матрена Савишна! (Садится на диван). А знаешь ли что, Матрена Савишна?

Матрена Савишна. Что еще?

Антип Антипыч. Хорошо бы теперь чайку вы-пить-с. (Смотрит в потолок и отдувается).

Матрена Савишна. Дарья!

Входит Дарья.

Давай самовар, да спроси ключи у Степаниды Трофимовны.

Дарья уходит. Молчание. Марья Антиповва сидит за пяльцами; Матрена Савишна подле нее. Антип Антипыч смотрит по углам и изредка вздыхает.

Антип Антипыч (грозно). Жена! поди сюда!

Матрена Савишна. Что еще?

Антип Антипыч. Поди сюда, говорят тебе! (Ударяет по столу кулаком).

Матрена Савишна. Да что ты, очумел, что ли?

Антип Антипыч. Что я с тобой исделаю! (Стучит по столу).

Матрена Савишна. Да что с тобой? (Робко). Антип Антипыч!

Антип Антипыч. А! испугалась! (Смеется). Нет, Матрена Савишна, это я так – шутки шучу. (Вздыхает). Что же чайку-то-с?

Матрена Савишна. Сейчас! Ах, батюшки, авось, не умрешь!

Антип Антипыч. Да что ж так-то сидеть! скука возьмет.

Входит Степанида Трофимовна. Дарья несет самовар.

Степанида Трофимовна. Вот пострел! Прости господи! Эка угорелая девка! Ну, что ты бежишь-то сломя голову! Ведь над нами не каплет. Да уж и ты-то, отец мой, никак с ума спятил: который ты раз чай-то пить принимаешься! Дома два раза пил да, чай, в городе-то нахлебался! (Наливает чай).

Антип Антипыч. Что ж! Ничего! Что за важность! Не хмельное! Пили-с. Вот с Брюховым ходили, ходил с Саввой Саввичем. Что ж! Отчего с хорошим человеком чайку не попить? А я нынче, матушка, Брюхова-то рублев на тысячу оплел. (Берет чашку).