Александр Осипов – О времени и о себе (страница 9)
До седьмого класса я с большим желанием увлекался рисованием. У меня было много рисунков, но, к сожалению, они не сохранились. Более системно стал изучать живопись и в первую очередь русскую. Немного увлекался игрой на гармошке. Ещё сильнее появилась жажда читать книги. Кроме чтения художественной литературы всё больше стал увлекаться технической литературой, особенно по радиотехнике. Из игр наиболее популярными становились – это футбол, волейбол, хоккей с шайбой. Мы своими силами построили в деревне футбольное поле, волейбольную площадку. В волейбол вместе с нами стали играть и взрослые. Во второй половине шестидесятых годов – это была одна из популярных игр в деревне. Игра в шахматы стала принимать для нас всё более осмысленный характер. Мы уже больше интересовались теорией, стандартными комбинациями. Любимым моим игроком в шахматы был Лескин Паша. Находили время и для других игр. А их у нас было очень много. Игры развивали в нас силу, ловкость, упорство, волю, терпение, ум.
Больше всего времени я отдавал радиолюбительству. Занятия радиолюбительством – это одна из самых ярких страниц школьных лет. В те годы увлечение радиотехникой было самым массовым для молодёжи. Это были годы бурного расцвета радиотехники. Расширялась сеть учебных заведений, строились новые заводы, появлялись новые товары: приёмники стационарные и переносные, радиолы, магнитофоны, магнитолы, телевизоры и т. д.
Первый толчок, побудивший к занятиям радиолюбительством, дал Лескин Паша. Как-то в нашем клубе он сказал мне, что можно самому сделать радио, который без проводов будет принимать сигналы радиостанций. Я попросил у него книгу, чтобы узнать, как сделать такой приёмник. Книга эта называлась «Юный радиолюбитель». Это была первая книга, благодаря которой я познал волшебный мир радио. С этих пор, а это было, кажется, когда я учился в шестом классе, я стал регулярно заниматься радиолюбительством.
Первый собранный своими руками детекторный приёмник. Жаль, что я его не сохранил. Да, многое, а вернее почти всё, что было сделано, не сохранилось. Сейчас, после многих прожитых лет, вспоминаешь об это с грустью. А ведь была возможность если не сохранить, то сфотографировать и сохранить фотографии. Фотографировал чаще людей, и не дооценивал вещи. А они также, как и люди, имели свою жизнь и для многих на много короче человеческой. Когда они уходят из жизни, мы по ним скорьбим также, как и по родному человеку. В отличие от человека вещи можно повторить вновь, но всё равно копия есть копия и по ценности её не сравнить с оригиналом. Первый детекторный приёмник был собран почти из всех самодельных деталей. Детектор – из лезвия от бритвы и стержня карандаша. Конденсатор – из алюминиевой фольги и бумаги. Постепенно я стал покупать и доставать у ребят детали. Со временем сделал самодельный станочек для намотки катушек со счётчиком. Сделал себе стол для занятий радиолюбительстом. От детекторных приёмников я перешёл к сборке транзисторных приёмников, затем ламповым. Вершиной радиолюбительства стала сборка простого радиопередатчика на УКВ.
Почти одновременно с радиолюбительством я увлёкся и фотолюбительством. Фотоаппарат «Смена-2» мне подарила Маша – жена брата. Помогал освоить азы фотодела школьный товарищ – Цинкин Петя. Многому меня научила книга – «25 уроков фотолюбителя». Фотографировал я много, но как-то так получилось, что чаще всего фотографировал знакомых, товарищей, родных и близких и меньше фотографировал для себя. Поэтому фотографий школьных лет, особенно первых лет занятий фотолюбительством, у меня мало.
В школе принимал участие в общественной работе. Был редактором стенной газеты, в основном, как оформитель. На конкурсах занимали призовые места. Занимался также в радиокружке. Один раз принимал активное участие в вечере «Чудеса без чудес», за что был поощрён книгой П. Проскурина «Горькие травы». В комсомол вступил в десятом классе. Вступил поздно, но в душе всегда был с комсомолом. В комсомольской жизни школы активной работы принимать не пришлось.
Приходилось принимать активное участие в помощи колхозу. Особую помощь мы оказывали в уборке зерновых, в уборке картофеля, в скирдовании соломы и других работах. Особенно нам нравилось принимать участие в уборке зерновых и скирдовании соломы. Во время уборки зерновых мы учились водить автомобиль, а на скирдовании соломы – нравилось ездить верхом на лошадях. О деньгах ни кто не думал, да и не ради денег мы работали в колхозе, а была какая-то внутренняя потребность принимать участие наравне со взрослыми в сельскохозяйственных работах. Трудиться рядом со взрослыми было и большое воспитательное воздействие на нас со стороны старших. За помощь колхозу в первый день начала учебного года председатель колхоза награждал нас ценными подарками.
Летние каникулы проходили, в основном, в работе, но мы находили время и для отдыха и развлечений. Если днём было свободное время, то старались его провести на речке. Речка была нашим излюбленным местом отдыха. Купались, загорали, ловили рыбу, да и просто любовались речкой.
Где-то с седьмого класса у меня стали складываться хорошие отношения с Котельниковым Виктором. Он был старше меня лет на пятнадцать. Приехал к нам в деревню из Москвы. За что его выслали из Москвы? Для меня этот вопрос так и остался не ясным. Было несколько версий. Наиболее распространённой была версия, что его выслали за то, что он уличил жену в измене и крепко избил её любовника. Но в последнее время мне всё больше и больше почему-то, кажется, что его выслали за антисоветскую деятельность. Он был очень начитанный, смелый, правду мог сказать прямо в глаза. Служил на флоте и флотская выправка чувствовалась в его походке. Был высокий, стройный, красивый. В нашей деревне он женился на вдове – Витухиной Полине. Её мужа убило молнией, и она жила с дочерью. Дочь была на один год старше меня. От Виктора она родила вторую дочь – Тоню. С Виктором меня сблизили книги. Он любил читать, а я был книгоношей. Котельников сыграл определённую роль в становлении моего характера, в желании как можно больше читать и из прочитанного делать выводы.
Годы учёбы в средней школе были омрачены и тёмными полосами. В пятом классе, в день рождения пионерской организации, мне была сделана операция. На торжественной линейке у меня произошло защемление грыжи. В Муравлянской больнице пытались мне её вправить, но не удалось. Тогда меня повезли в Сараи, в районную больницу. Операция длилась около двух часов. Хорошо, что ещё успели. Если бы ещё задержали с операцией часа на два, то, как сказал потом хирург, могла бы наступить смерть. Но бог миловал.
Два раза ломал левую ключицу. Первый раз – когда играли в сопки Монжурии, а второй – упал с велосипеда.
После седьмого класса обжег глаза карбидом. Взрывали бутылки. Бутылка взорвалась у меня в руках, и карбидом залепило глаза. Больше месяца правым глазом не видел, но затем зрение восстановилось.
В десятом классе при игре в кучу-малу сорвал левый желудочек сердца.
Так что каждый год что-нибудь да случалось со мной.
После седьмого класса тяжело болела мама. У неё болела нога и было высокое давление.
Школьные годы, пожалуй, самые романтичные и светлые годы в жизни человека. Школу я закончил в 1967 году. В школе нам вручили аттестат об окончании школы. Выпускной вечер провели на дому у Солововой Нины. Перед нами открывались двери в новую жизнь. Мы не знали, как она сложится у каждого из нас. Было тяжело расставаться со школьными товарищами. Ещё тяжелее было уезжать из родительского дома, от родителей, но мы понимали, что мы уже «оперились» и время улетать из родительского гнезда. Пожалуй, мы впервые задумались по-настоящему о смысле жизни, ни кому не хотелось прожить её без пользы обществу и Родине. Все мы были в школе по национальности русские, все были коренными жителями и нам не без различна была судьба нашей Родины. Юношеские светлые порывы летали у каждого в голове, но все понимали, что очень много на жизненном пути будет камней, о которые не один раз придется споткнуться, но юношеская лихость брала своё. Мы рвались окунуться в самостоятельную жизнь.
Глава 2. До службы в армии
Попытка поступить в институт
1967 год был знаменательным для нашей страны и всего прогрессивного человечества тем, что широко проходили мероприятия, посвящённые 50-летию Великой Октябрьской Социалистической революции. Вера в построение справедливого светлого общества у народа была велика.
Для меня идеи коммунистического общества были близки, и я готов был внести посильный вклад в построение коммунистического общества. Я зачитывался книгами о героизме коммунистов и комсомольцев в годы гражданской войны, построения социализма и Великой Отечественной войны. Правда, в комсомол я вступил поздно – в декабре 1966 года, но душой и сердцем с комсомолом я был на много раньше. Я считал, что комсомольцы и коммунисты = это люди особого склада, готовые в любую минуту отдать жизнь за светлые идеи. Это люди, которые свою жизнь посвящают не ради личных интересов, а интересам простого народа. Поэтому я считал, что лучше душой и сердцем быть с комсомолом, чем официально числиться в комсомоле, а на деле ни чем себя не проявлять. Я всегда был сторонником того, что не надо гнаться за массовостью. Надо иметь лучше небольшую организацию, но члены, которой были бы идейно преданы делу коммунизма, чтобы они были маяком для всех остальных людей. Я считал, что массовость приведет к постепенному разложению и стиранию граней между настоящими коммунистами и комсомольцами и обычными людьми. Организация должна быть кристально чистой и здесь ни в коем случае нельзя допускать, чтобы «ложка дёгтя портила бочку мёда». Лучше иметь отдельно ложку мёда и бочку дёгтя, чтобы все видели и ощущали разность между мёдом и дёгтем.