Александр Осипов – Касание Саи (страница 2)
Я сперва ждал, когда начнётся деловая часть. Потом понял, что никакой другой части не будет. Женщина рассказывала, как Саи Баба помогал ей в жизни, и привела историю об экскаваторе, который неожиданно нашёлся именно тогда, когда без него невозможно было продолжить стройку. Остальные слушали спокойно и внимательно. Их лица выражали такое естественное доверие, будто речь шла о близком человеке.
А меня всё сильнее разбирало раздражение. Я пришёл узнать, как увеличить доход, а мне показывали индийского святого. Само несоответствие казалось почти личным обманом. Я смотрел на экран, на людей вокруг и не понимал, почему только во мне идёт этот внутренний спор.
Теперь я благодарен тому раздражению. Восторг легко принять за духовность; сопротивление честнее показывает границы нашего мира. Я заранее решил, в какой форме должна прийти польза, и возмутился, когда жизнь предложила иной разговор.
Я ещё не верил в Саи Бабу. Но уже не мог сказать, что он прошёл мимо меня.
Глава 2. Человек, вернувшийся из Путтапарти
В феврале 2002 года в строительную контору, где я работал, приехал Андрей Мельников. Мы были знакомы по делам: пиломатериалы, размеры, расчёты — обычный профессиональный разговор. Он обращался и прежде, поэтому в первый его приезд ничто не казалось необычным.
Во второй раз Андрей вернулся из Индии, с праздника Махашиваратри в Путтапарти.
День стоял сырой и холодный. За окнами была привычная февральская слякоть, от которой промокает не только обувь, но и настроение. Андрей стоял примерно в полутора метрах от меня и объяснял, что ему требуется. Я пытался слушать, однако смысл слов всё время ускользал. От него шло сильное тепло — не метафорическое, а почти физическое. Мне казалось, что воздух вокруг него наполнен золотистым жаром, а по телу проходят волны.
Я кивал, делал вид, что понимаю расчёты, но мысли расползались. В какой-то момент Андрей полез в портфель за документами. Из папки выскользнула фотография — портрет Саи Бабы.
— Это же Саи Баба, — сказал я.
Андрей поднял голову:
— Ты его знаешь?
— Да кто же его не знает, — ответил я с той самоуверенностью, которая часто прикрывает весьма скромное знание.
После этих слов ощущение жара стало ещё сильнее. Разговор о досках незаметно перешёл в разговор об Индии, ашраме и интервью с Саи Бабой. Так человек, приехавший решить рабочий вопрос, оказался моим первым настоящим проводником.
В нём не было проповеднической важности. Он не уговаривал меня верить и не доказывал собственной избранности. Именно поэтому впечатление оказалось таким сильным. Передо мной стоял знакомый человек, но будто вернувшийся из другого света.
Позднее я старался осторожно говорить об этом опыте. Слово «энергия» удобно, но слишком часто заменяет точное описание. Я не знаю, что происходило в тот день. Знаю лишь, что мне стало жарко, деловой разговор почти перестал укладываться в голове, а случайно показавшийся портрет открыл тему, которую уже невозможно было снова закрыть.
Андрей вскоре предложил мне поехать в волонтёрский лагерь в Бабаево. У меня были строительные навыки, там требовались рабочие руки. Я согласился ещё не как преданный, а скорее как человек, которому стало интересно проверить услышанное жизнью.
Иногда путь начинается не с убеждения, а с простого решения: поехать и посмотреть.
Глава 3. Домик пяти сторон
Лагерь в Бабаеве разместился в здании детского сада. Всё вокруг было приспособлено для маленьких людей: низкие кровати, крошечные умывальники, тесные проходы. Чтобы почистить зубы, взрослым мужчинам приходилось вставать на колени. В этом было что-то смешное и одновременно отрезвляющее: человек может сколько угодно рассуждать о духовном росте, но утро начинается с того, что он сгибается перед детской раковиной и старается не толкнуть соседа локтем.
Мне поручили сделать домик для игровой площадки. В обычной работе я привык к чертежу: размеры, материал, сроки. Здесь задача прозвучала туманно — хотелось бы что-нибудь красивое и удобное для детей. Неопределённость сперва раздражала. Я привык отвечать за результат, а отвечать без ясного задания трудно.
Ночью мне приснилась пятиугольная конструкция. Образ был настолько отчётливым, что утром я уже видел будущий домик почти готовым. Пять сторон напомнили мне знак Сарва-дхармы — символ единства религий. Я осторожно изложил идею организаторам.
— Материала хватит? — спросили меня.
— Хватит.
— Тогда делай.
Мы работали с настоящим азартом. Доски перестали быть просто досками; каждая деталь будто находила своё место в неожиданном целом. Когда домик закончили, оказалось, что перенести его не так-то просто. Собралось восемь или десять мужчин. Мы подняли тяжёлую конструкцию и понесли к площадке.
Я шёл вместе со всеми, чувствуя странную торжественность. Мы не воздвигали храм и не устанавливали памятник. Мы ставили детский домик. Но именно в этой простоте я впервые понял: священное не обязано отделяться от полезного. Оно может войти в ровно забитый гвоздь, в надёжную перекладину, в вещь, которой будут радоваться дети.
В лагере собрались люди с удивительно разными судьбами. Один когда-то имел влияние и богатство, а затем, увидев на улице процессию кришнаитов, вышел из дорогой машины и ушёл вместе с ними. Теперь он спал рядом с нами на обычном матрасе. Другой следовал пути Шри Чинмоя и объяснял свой выбор просто: ему, старому коммунисту и человеку суровой дисциплины, требовалась более жёсткая форма практики — холодная вода, аскеза, волевое усилие. При этом о Саи Бабе он говорил с нежностью: «Это самое тёплое из всего, что мне доводилось встретить».
Там я впервые увидел, что разные духовные дороги могут не отменять друг друга. Одному нужна мягкость, другому — строгость; один раскрывается через молитву, другой через работу. Ошибка начинается тогда, когда свой темперамент человек объявляет единственной волей Бога.
Тимур подарил мне ярко-жёлтую футболку. Цвет удивительно совпал с моим состоянием. Я чувствовал себя солнечным, открытым и почти невесомым. Футболку я снимал только для стирки, словно ткань могла удержать пережитое тепло.
После лагеря я вошёл в воронежскую группу. Мы пели бхаджаны, собирались, разговаривали. Меня привлекало не совершенство людей — совершенных там не было, — а редкая сердечность. В других духовных кружках я нередко чувствовал требование немедленно принять систему, подчиниться лидеру, доказать преданность. Здесь мне дали время.
Именно в этой атмосфере осенью прозвучал рассказ, после которого дорога в Индию перестала быть далёкой мечтой.
Часть II. Дорога в Индию
Глава 4. Просьба, после которой всё сдвинулось
Наталья Романова недавно вернулась из Путтапарти. Она рассказывала о поездке просто, без желания произвести впечатление. Денег у неё почти не было, а желание попасть в ашрам было сильным. Тогда она обратилась к Саи Бабе:
Не «дай мне деньги», не «исполни мою мечту любой ценой», а именно — если нужна, открой дорогу.
Эта формулировка вошла в меня сразу. Я сидел среди знакомых людей и повторял её про себя: «Саи Баба, если я нужен тебе в ашраме, помоги мне приехать».
Через несколько дней позвонил старый товарищ по плотницким работам. Появился большой заказ. Мы съездили на объект, познакомились с хозяином и быстро договорились. Работа пришлась на холодное время; приходилось трудиться ударно, иногда до изнеможения. Но через месяц с небольшим у меня оказалась сумма, которой хватало на билет и визу.
Деньги не упали с неба. Я заработал их руками. И всё же сам заказ, его своевременность и то, как легко сошлись обстоятельства, воспринимались как ответ. Помощь пришла не вместо труда, а в виде возможности трудиться.
Параллельно в Воронеже проходила конференция центрального региона организации Саи. Обычно подобные встречи устраивали в Москве, а здесь люди сами приехали к нам. Меня назначили отвечать за транспорт: встречать на вокзале, развозить, помогать с размещением. Благодаря этим знакомствам вопрос с визой и билетом решился почти без моего участия. Мне сообщили сумму и сказали, когда приехать на Белорусский вокзал. Для 2003 года, когда документы нельзя было оформить несколькими нажатиями в телефоне, это было огромным облегчением.
Последние недели перед отъездом были так заполнены работой и организационными делами, что я почти не успевал бояться. Просыпался, трудился, возвращался, падал спать. Неизвестность не исчезла, но словно отступила на задний план.
Накануне поездки Андрей принёс региональный выпуск «Комсомольской правды». Целый разворот был посвящён Саи Бабе. Меня поразил тон статьи: без насмешки, без дешёвой сенсационности, спокойно и уважительно. Я хорошо помнил эту газету и не встречал подобных материалов ни до, ни после. В день отъезда статья стала для меня ещё одним тихим подтверждением.
На вокзале меня провожали друзья из группы. Кто-то принёс сладости, кто-то домашнюю выпечку. Одна пожилая женщина сказала:
— Будешь есть это до самой Индии.
Я улыбнулся: до Индии было ещё далеко, впереди Москва, перелёт, пересадки. Но её слова оказались почти пророческими — часть угощения действительно дожила до той дороги.