Александр Осин – Государь поневоле (страница 32)

"Йопт! Это чего он туда насовал?!". Между тем Яков готовил следующий залп, теперь было уже трёхракетный. Эффект от него был похожим. Ребёнку эта потеха понравилась ещё больше чем стрельба. С недоумением он посмотрел на немца и его помощника. "Вот так Петя: хорошего — помаленьку!" — мысленно позлорадствовал я.

— А чего? Больше шутих нет? — спросил царь обижено.

Яков ответил быстрее своего мастера:

— Есть ещё одна, как герр Гримман говорит — "Град Коллосаль" — Тот же при этих словах слегка взбледнул лицом.

Мне такая реакция старого Фрица совсем не понравилась. Но перехватить управление и отказаться от продолжения потехи не успел.

— Так несите, чего ждёте!

Да, эта ракета была поистине "Гранд Коллосаль" — больше метра в длину, с широкими стабилизаторами и утолщением в головной части. Установили её метрах в пятидесяти от нас на специальных обитых медью направляющих, закреплённых на бревенчатом плоту. Понадобилось отрядить восьмерых солдат для того, чтобы принести это сооружение. Тем временем Яков отмотал длинный шнур и посмотрел на меня. Я уже справился с Петром и полностью контролировал действия. Но, даже догадываясь, что сейчас будет, я не решился остановить этот эксперимент. Как заворожённый медленно кивнул.

Пробег огонька по фитилю, и огненный смерч бьёт в землю, зажигая плот и направляющие. Ракета с визгом взлетает в небо. Но, не успев высоко подняться, она поворачивает к дворцу, затем вниз прямо на заворожено наблюдающих за ней людей. Я уже было подумал, что "усё кина не будет", но эта "Гранд Колоссаль" ещё раз меняет направление полёта и проскочив над нашими головами врезается точнёхонько в сруб. Тут кто-то сбивает меня с ног и накрывает своим телом. Из-за этого я не вижу, а только слышу большой "бадабум".

"Уф! Пронесло! Слава богу, только в смысле ракеты! Ну, щас кому-то будет "бо-бо" за такие шутки!" Сталкиваю с себя неизвестно откуда взявшегося Голицынского холопа и понимаюсь. На другом берегу горят разбитые в щепу брёвна избушки. Большого пожара нет, так как рассыпавшаяся из сруба земля засыпала остатки адского снаряда. Мои сопровождающие ошарашено смотрят на это действо глупыми глазами. А вот головорезы, которых мне кравчий дал в телохранители-"оберегатели" не растерялись. Двое догоняют убегающего Гриммана, двое метелят Яшку, а один так и стоит возле меня, готовый опять, в случае опасности, закрыть государя своим телом. И над всем этим разливается зарево начинающегося заката.

"Блин! Чего, это было? Шимоза или пироксилин? Чего-то он значительно более мощного, чем порох, положил в ракеты! Как это только не взорвалось раньше времени! Рисковый парнишка!" мягко не пускаю к управлению телом испугавшегося, и от того наливающегося гневом, Петра. Яков-то определённо под вселенцем. А если и нет, то такого самородка по любому надо изолировать.

— Довольно! — это я увлёкшимся избиением Якова "оберегателям". Тем более, что к ним уже подключились очухавшиеся "робяты", и от дворца спешат солдаты охранной роты. — Довольно! Оставьте же его!

Не сразу, но избиение прекращается. У помощника канонира уже заплыл один глаз и разбит нос. От былой насмешливости не осталось и следа. Сквозь разбитые губы он пытается обратиться ко мне:

— Государь, дозволь объяснить, не казни!

Пётр во мне закипает гневом, боится, что это подсыл от стрельцов или от Софьи. С трудом удаётся его отговорить от поспешных действий. Хотя я сам тоже не уверен — может этот попаданец решил сыграть "против антихриста" в одиночку. Лучше решение отложить до утра, остыть. Ничего с ним не случится, если под замком ночь посидит. Говорю солдатам:

— В холодную его!

Отворачиваюсь. Вот как раз на шум спешит Майор. С Яшкой и волокущими его солдатами он разминается шагах в двадцати от меня. Те узника держат низко склонённым, профессионально заломив руки, и Борис не может видеть лица "арестанта". Подбегает ко мне:

— Что случилось, государь! Подсыла споймали? Отчего шум?

Я пользуюсь тем, что близко от меня нет никого и вполголоса отвечаю:

— Да, нет. Расслабься. Просто Химика. Он ведь должен был в Брюса вселиться, вот и вселился.

— Так чего ж ты, его не отпустил? Или думаешь, что Антон, если бы хотел тебя убить, то не получилось бы? — Князь порывается идти вслед за узником.

— Подожди, Майор — тут я замечаю, что к нам подошёл Василий Долгоруков и говорю громче — Ты, князь Борис Алексеевич, спытай сего вора сам. Да в приказ его не отправляй к Ромодановскому. Надобно тако ж словить немца Гриманна, что был с ним, да поспрошать их врозь.

Василий, видя, что я занят с кравчим, всё равно не уходит. Мнётся. Я поворачиваюсь к нему:

— Государь, матушка-царица кличет тебя.

— Передай, что буду опосля. Некогда мне. Да скажи, что здоров и то не подсыл был, а потеха. Князь Борис Алексеевич сам сыск учинять будет. Иди, — отсылаю его во дворец.

Понимаю, что надо бы прогуляться, посмотреть на результаты столь удачного попадания боевой ракеты в сруб. С собой приглашаю кравчего и неспешно спускаюсь по лугу. Майор идёт рядом. За нами на отдалении идут два "оберегателя" и несколько "робяток".

Пользуясь тем, что усилившийся к ночи ветер дует нам спину, завожу с Дудыкиным откровенный разговор:

— Ну что, Майор, полагаешь, что успешно вселился твой Антон в Якова Брюса?

— Вполне, Пётр. И он тут успел устроиться.

— Чем он снарядил ракеты? Шимозой?

— Нет! Думаю, что пироксилином.

— Вот ведь безбашенный! Как он сумел-то? Это ведь не так просто. И пронести не побоялся!

— Ну, немного сделать, видно, сумел. Вообще, Генерал мне говорил, что он его у своих коллег позаимствовал. Химик очень талантливый и как раз по нашему профилю.

— У коллег? По нашему профилю? — недоуменно сморю на Голицына.

Тот в ответ усмехнулся:

— Конечно, или ты думаешь, что Антонов в отставку подал? Так, сам знаешь, их бывших не бывает. Вот и добыл из одной группировки взрывника, да сделал тому безотказное предложение. Нам-то как раз такой и нужен — практик, который из всего бомбу сделать может.

Мы немного прошли в молчании. Майор продолжил.

— Вот ты спрашиваешь, как он сделал пироксилин. А я даже не представляю как! Он своим народным мстителям в хрущобе на кухне заряды готовил. Так что, и здесь вполне мог добыть ингредиентов. Только вот, где он её делал, и кто ещё это видел? Очень не хочется думать, что этот Фриц обо всём догадался.

— Ну, немца тоже ведь поймали. Куда он денется. Допросишь их завтра. Пусть ночь посидят под замком. Небось, не убегут.

Мы подошли к догорающим развалинам избушки. Майор втянул носом воздух.

— Да! Точно пироксилин!

— Слушай, я ведь читал, что нитроцеллюлоза не очень стабильна. Как Антон вообще решился её на коленке делать.

— Да говорю, отмороженный он на всю голову!

Голицын попинал обгорелое бревно.

— Ладно, пора возвращаться. По крайней мере, теперь с бездымным порохом проблем не будет.

— То есть? Ты думаешь, что он сможет делать его тоннами?

— А чего? Раз пару кило сделал, то и больше сможет.

Я промолчал. Не поверил в такую сказку. Что-то слишком гладко. "Прилетел вдруг волшебник…" Одно дело в лаборатории сделать образец и самому проследить за его использованием, а другое — производственные технологии с товарным объёмом выпуска. Это уже не подполье взрывотехника-самоучки. Сколько в нашей истории было взрывов пороховых заводов — не сосчитать. Да ещё, сколько это будет стоить? "Чего-то химзаводов выпускающих азотную кислоту из воздуха я в этом времени не встречал и даже о них не слышал" — хотел это сказать, но промолчал, видя мечтательно-задумчивое лицо собеседника.

— Ты уж, князь, помни наш уговор и пока не раскрывай меня. Кто его знает, как этот террорист себя поведёт — он ведь пока купился на реального Петра.

Майор лишь хмыкнул в ответ.

Нас догнали "потешные". Посмотрели на обрушившуюся стену сруба. Пообсуждали что-то своё. Слава богу, ко мне лезть не стали. Я с радостью сказал им, что на сегодня потехи закончились и все могут ехать в Москву, чтобы успеть до заката. Голицын оставил двоих слуг собрать все осколки ракет, которые увидят и спрятали для последующего сыска.

Во дворец вернулись, когда уже зашло солнце. Сразу пришлось идти к матушке, успокаивать её. Потом пошли на вечерню. Там я почти засыпал. Ребёнок, вызванный мной для управления телом из подсознанки, тоже был вялым. Я на обратном пути немного рассказал ему о бездымном порохе. По верхам из того, что сам встречал в интернете. Пётр обрадовался было, но понял, насколько близко мы сегодня были от смерти, если бы ракеты самопроизвольно взорвались, и сник. В общем, в церкви я вовсю клевал носом и с трудом мог сосредоточиться на службе. Священник видел всё это и, правильно поняв моё желание спать, быстро, короткой благодарностью Господу за спасение великого государя Петра Алексеевича, завершил службу.

На пути во дворец я сделал над собой усилие, поборол сон и отстал от царицы. Захотелось зайти к Брюсу, посмотреть, как устроили. Бутырцы могли его от лишнего усердия и на дыбу приподнять. Проскользнул к стоящей у ворот охранной избе. Там в полуподвале находился местный СИЗО. Охранник на входе удивился, но ничего не сказал. Одна камера была заперта, и там было тихо. Из-за двери другой лился дрожащий свет и доносился негромкий разговор. У её входа подпирал стену здоровый солдат. Он заметил меня в сопровождении Матвеева и попытался поклониться. Ножны его сабли глухо стукнули в кирпичи стены, и разговоры за дверью сразу стихли.