Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 60)
Выслушав Батова, К. К. Рокоссовский рассмеялся:
— На войне всякое бывает. Очевидно, армия получит новое наименование.
Так и произошло. 27 октября 1942 года 4-я танковая армия решением Ставки была преобразована в 65-ю общевойсковую, с которой до конца войны была связана вся фронтовая жизнь Павла Ивановича.
Вскоре на армейский командный пункт приехал Рокоссовский. После недолгой беседы он доверительно сказал Батову:
— Пока только для тебя лично, Павел Иванович. Началась подготовка к контрнаступлению. В операции Донского фронта твоей армии предстоит наносить главный удар. На днях получишь указания для разработки операции.
Замысел контрнаступления под Сталинградом, как известно, состоял в нанесении сходящихся ударов силами трех фронтов — Юго-Западного, Донского и Сталинградского — с целью окружения вражеской группировки, в основном 6-й армии генерал-полковника Паулюса, которая увязла в боях на волжском берегу.
Роль 65-й армии определялась тем, что действовала она на стыке с Юго-Западным фронтом, наносящим главный удар с севера, навстречу Сталинградскому фронту. Армии была поставлена задача надежно обеспечить левый фланг Юго-Западного фронта, где наступала 21-я армия генерала И. М. Чистякова. В ходе дальнейшего наступления войска армии должны были развить прорыв и создать важнейший участок внутреннего фронта окружения противника. При этом севернее и северо-западнее Сталинграда отсекалось несколько дивизий немецких войск и корпус румын.
С целью сохранения в тайне замысла операции к ее планированию был привлечен крайне ограниченный круг лиц. Этим занимались командующий, начальник штаба и начальник оперативного отдела. Все остальные должностные лица включались в подготовку операции позднее, когда оперативный замысел был одобрен командующим войсками фронта.
Направление главного удара, как основа решения, было определено командованием фронта. Все остальное решал командарм. Замысел Батова отличался смелостью и оригинальностью.
Оставив в обороне четыре дивизии на фронте в 74 километра, Батов на 6-километровом участке решил создать ударную группировку из пяти дивизий, три из которых действовали в первом эшелоне. Было в этом уязвимое место, которое хорошо видел командарм, — слабость и недостаточная подвижность второго эшелона, в котором не было танковых соединений. Это затрудняло достижение высокого темпа наступления, который являлся ключом к успеху. Батов обратился к начальнику штаба фронта генералу Малинину.
— Михаил Сергеевич! Не кажется ли вам, что Шестнадцатый танковый корпус мог бы составить подвижную группу Шестьдесят пятой, а не соседней, Двадцать четвертой армии, которая наносит вспомогательный удар?
— Нет, Павел Иванович, не кажется! Видно, ваша разведка преувеличивает силы противостоящего вам противника. Да и использование танкового корпуса в полосе Двадцать четвертой армии предпочтительнее потому, что там танкам не потребуется преодолевать Дон.
Только потом, в ходе операции, выяснилось, что по целому ряду причин, прежде всего из-за упущений в работе штаба фронта, численность противника, особенно в полосе 65-й армии, была определена неточно, занижена по крайней мере в четыре раза. Батов мог бы обратиться к Рокоссовскому и высказать ему свои опасения. Но он всегда придерживался правила: вышестоящий начальник поможет тебе, когда ты сам сделал все, что мог, — война иждивенцев не любит. Замечание Малинина о разведке задело Батова, и он выехал на Клетский плацдарм. Командир дивизии полковник С. П. Меркулов был явно недоволен приездом командарма на очень неспокойный участок фронта. Деликатно сказал об этом Батову.
— Серафим Петрович, ты не первый пытаешься критиковать мое стремление больше бывать в передовых соединениях и частях. Но я глубоко убежден, что личная проверка — сильное средство воспитания и обучения войск. Что же касается наступления, то я считаю, что руководить войсками надежнее всего, когда чувствуешь биение пульса войскового организма, когда командиры дивизий и полков знают, что командующий рядом, что он владеет обстановкой и своей рукой направляет ход событий. Ну а осторожность, конечно, нужна. И связь оперативной группы командарма со всеми соединениями и частями обязательна. Впрочем, что я тебе все это объясняю. Ведь ты сам непоседа. Знаю, как тебя связисты разыскивают. Давай ближе к делу. Срочно нужен «язык».
«Языка» взяли, да не одного, а двух. Их показания послужили поводом к эпизоду, о котором рассказывал Батов в книге «В походах и боях».
На хуторе Орловском проводилось совещание с руководством Юго-Западного и Донского фронтов. Были вызваны и командармы. Руководил совещанием представитель Ставки Г. К. Жуков.
Дошла очередь до 65-й армии. Батов, подойдя к карте, сказал:
— Прошу разрешения сразу начать с выводов о противнике…
— Докладывайте как положено, а выводы мы сами сделаем, — довольно резко прервал Жуков.
Тогда Батов шагнул к столу и положил перед Жуковым листы опроса захваченных накануне пленных.
Прочитав, Жуков встал, быстро подошел к ВЧ и вызвал Москву.
— Товарищ Сталин, наши предположения о наличии стыка двух группировок — немецкой и румынской — на клетском направлении подтвердились. У Батова разведка захватила пленных из триста семьдесят шестой немецкой и третьей румынской дивизий.
Жуков спросил, сколько танков имеет армия и, услышав, что только 24, укоризненно посмотрел на Рокоссовского:
— Мы подбросим танки Батову.
— Обязательно. Без этого какой же с него спрос!
Павел Иванович понял, что Жуков подметил тот недостаток, о котором он несколько дней назад говорил с начальником штаба фронта. После совещания Жуков, желая, видимо, загладить свою резкость, подошел к Батову и, положив ему руку на плечо, сказал:
— Пошли, Павел Иванович, пообедаем!
Во время обеда Жуков расспрашивал о настроении войск, о командирах дивизий ударной группы, дал немало ценных советов.
Наступили напряженные дни подготовки к решающим боям, полные забот и труда. Батов уже в который раз мысленно прослеживал предстоящие боевые действия, требовал от штаба все новых и новых расчетов.
Уже после войны Павла Ивановича спросили, какой день войны для него был самым трудным. И он ответил: 19 ноября 1942 года, день, когда он держал «государственный экзамен» на командарма.
…7 часов 30 минут утра 19 ноября 1942 г. Мощный гул артиллерии возвестил о начале контрнаступления под Сталинградом. 8 часов 50 минут. С Клетского плацдарма ринулись вперед дивизии 65-й армии. Батов построил их боевые порядки в один эшелон, и это давало возможность обрушиться на противника всеми силами. Боевые действия осложнялись туманом — видимость 150–200 метров. Авиация не работала. Две главные проблемы занимали командарма: как привлечь в полосу армии как можно больше сил противника и тем облегчить действия главной ударной группировки Юго-Западного фронта и как увеличить темпы наступления, не имея достаточно танков для развития успеха. Днем 19 ноября на наблюдательном пункте армии побывал Рокоссовский. Он еще раз подтвердил, что главная задача армии сейчас состоит в обеспечении левого крыла Юго-Западного фронта. Эту задачу Батов решал всемерным повышением активности действий ударной группировки армии, особенно ее первого эшелона, что вынуждало противника перебрасывать в полосу 65-й армии свои резервы. Повышение темпа наступления было достигнуто путем создания силами армии механизированной группы в составе танковой бригады и нескольких батальонов пехоты, посаженных на автомашины. Указание Жукова о создании в полосе 65-й армии более мощной подвижной группы было выполнено значительно позднее.
23 ноября замкнулось кольцо окружения. В районе города Калача соединились танковые корпуса Юго-Западного и Сталинградского фронтов. В это событие внесли немалый вклад 65-я армия и ее командарм. Левый фланг Юго-Западного фронта был надежно обеспечен. Когда же 24-я армия не смогла быстро выйти в район хутора Вертячего, позвонил командующий фронтом:
— Павел Иванович, Вертячий за вашей армией. Быстрее перегруппировывайтесь.
Батов перенацелил на это направление значительную часть сил 65-й армии. С взятием Вертячего 30 ноября замок внутреннего фронта окружения защелкнулся. Четкость в действиях соединений армии была во многом обеспечена большой подготовительной работой, которую командиры соединений, частей и подразделений, да и сам командарм, проводили главным образом на местности. Решительное требование Батова предварительной отработки организации боя на местности определялось тем, что многие командиры, особенно молодые, были слишком привязанными к карте.
Ликвидацию окруженной группировки Ставка поручила Донскому фронту. Это была операция под кодовым наименованием «Кольцо». Донской фронт должен был разгромить двадцать две дивизии противника. В деятельности Батова планирование и подготовка этой операции занимали особое место. Обычно в армии работа начиналась после получения директивы командующего фронтом, в которой излагался замысел фронтовой операции и ставились задачи армиям. Здесь все выглядело иначе. Уже в начале декабря Рокоссовский в беседе с Батовым сказал:
— Юго-Западный и Сталинградский фронты резко повернули на запад и не будут заниматься окруженной группировкой. Очевидно, придется нам самим управляться. Попрошу вас подумать, поработать со своим штабом и, не задерживаясь, доложить мне свои соображения.