Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 43)

И. В. Сталин спросил:

— Где сейчас 19, 20-я армии и группа Болдина Западного фронта, где 24-я и 32-я армии Резервного фронта?

— В окружении западнее и северо-западнее Вязьмы, — ответил Я».

Затем Жуков отбыл в штаб Резервного фронта. Вскоре туда поступила телефонограмма начальника Генерального штаба, в которой по указанию Верховного Главнокомандующего предлагалось Жукову 10 октября возвратиться в штаб Западного фронта. В тот же день Жукову позвонил Сталин:

— Ставка решила назначить вас командующим Западным фронтом. Конев остается вашим заместителем. Вы не возражаете?

— Нет, — ответил Жуков, — какие же могут быть возражения! Коневу, я думаю, следует поручить руководство группой войск на калининском направлении. Это направление слишком удалено, и там нужно иметь вспомогательное управление фронта.

— Хорошо, — согласился Сталин. — В ваше распоряжение поступают оставшиеся части Резервного фронта, части, находящиеся на можайской линии. Берите скорее все в свои руки и действуйте.

«Обсудив обстановку с И. С. Коневым, — вспоминал Жуков, — мы прежде всего решили отвести штаб фронта в Алабино; И. С. Коневу взять с собой необходимые средства управления, группу командиров и выехать для координации действий группы войск на калининское направление».

Под Калинином положение было очень сложным. В городе почти не было войск, ПВО была организована слабо. Командование войсками в городе осуществлял военком, но и он плохо знал, что творилось на фронте. А на город волнами плыли слухи, один страшней другого. Говорили, что Калинин отрезан от Москвы немецким воздушным десантом, что железнодорожное сообщение прервано, что в городе полно вражеских диверсантов.

Конев с двумя офицерами, шифровальщиком и радиостанцией прибыл в Калинин 12 октября. Выяснилось, что немецкие танки прошли город Зубцов и следуют на Калинин. Оценив обстановку, Конев понял, что у него на организацию имелось не более 2–3 дней. Надо было действовать решительно. И прежде всего прекратить панические настроения в городе. Что-то надо было сделать, чтобы внушить спокойствие жителям, толпившимся во дворе военкомата. И он придумал.

— Прикажите принести койку в ваш кабинет, хочу отдохнуть с дороги, — сказал он военкому.

А когда койку принесли, снял сапоги, не раздеваясь, прилег на нее, укрылся шинелью.

Сразу стало известно, что заместитель командующего фронтом отдыхает. Спит. Хитрость эта удалась: ну, уж раз заместитель комфронта лег спать, значит волноваться нечего. Все разошлись по домам и рассказали об этом в городе. Конев действовал стремительно. Немедленно был остановлен эшелон, в котором следовали к фронту части одной из дивизий. Им было приказано занять оборону западнее и юго-западнее Калинина. Чтобы не позволить противнику вклиниться в стык между Западным и Северо-Западным фронтами, Конев приказал командующему армией Юшкевичу одной дивизией оборонять подступы к Калинину с северо-востока, а остальные выдвинуть к Торжку, чтобы предотвратить поворот фланга противника к городу Бежецку. Прибыв в Ржев, Конев приказал командующему армией И. И. Масленникову ударить через Волгу по тылам противника, наступающего на Калинин.

Однако времени уже не хватало: город удержать не удалось. Но не зря Конев выдвинул срочно дивизию Горячева из армии Юшкевича на северо-восточную окраину Калинина. Там противник был остановлен, фронт стабилизировался. Одновременно прибывшая с Валдая танковая бригада полковника П. А. Ротмистрова, за сутки проделавшая труднейший марш-маневр, с ходу приняла на Ленинградском шоссе встречной бой с авангардом танковой группы генерала Гота, разбила его и заставила откатиться за Волгу. Всем этим был сорван намечавшийся по плану «Тайфун» удар на Бежецк и Бологое.

Так в эти решающие дни в кратчайшие сроки вокруг Калинина была сосредоточена значительная группа войск. В Ставку было доложено: авангарды Гота на отрезке шоссе Калинин — Медное разгромлены. Северо-восточнее города организован сплошной стабильный фронт.

Свою штаб-квартиру Конев расположил в деревеньке Змиево. Оттуда он передал в Генштаб очередное донесение и попросил вызвать к проводу начальника Генерального штаба.

— Обождите, — ответно зазвучал телеграф. — У аппарата Сталин.

Аппарат продолжал стучать, на полу завивалась лента. Взволнованный телеграфист докладывал: «Заслушав ваше сообщение, Ставка решила образовать Калининский фронт в составе 30, 31, 29 и 22-й армий и отдельных дивизий, расположенных на этом направлении. Командующим фронтом назначен генерал-полковник Конев. Желаем успеха. Сталин. Шапошников».

Со всей свойственной ему энергией Конев принялся за дело. А дело оказалось очень непростым. Напряженность обстановки под Москвой все нарастала. За месяц ожесточенных, кровопролитных боев противнику удалось продвинуться на 230–250 километров. Однако план гитлеровского командования, рассчитывавшего взять Москву к середине октября, был сорван, силы врага были серьезно истощены, его ударные группировки растянуты. К концу октября на главном направлении, где оборонялся Западный фронт, наступление было остановлено на фронте Тургиново — Волоколамск — Дорохове — Наро-Фоминск, западнее Серпухова, Алексина.

Огромными усилиями командующего Калининским фронтом, его штаба, политорганов удалось стабилизировать оборону и в районе Калинина. Войска фронта прочно удерживали занятые рубежи, проявляя невиданную стойкость и массовый героизм. Противник превосходил войска фронта по пехоте в 2 раза, по танкам — в 3,5 раза, в артиллерии и пулеметах — более чем в 3 раза. И все же армии Калининского фронта сумели нанести поражения вражеской группировке, прорвавшейся от Калинина в направлении Торжка. Попытка крупной группировки немцев 24 октября прорваться от Ржева на Торжок тоже окончилась неудачей. Активной обороной и наступательными действиями войска фронта сковали 13 пехотных дивизий противника, не дав немецкому командованию возможности перебросить их на главное, московское направление. Кроме того, Конев сумел так развернуть войска, что они заняли охватывающее положение по отношению к северному флангу группы армий «Центр». Это постоянно держало командование противника в напряжении, отвлекало его войска, в частности, под Калинином находился моторизованный корпус, который ранее планировалось бросить на Москву.

Не достигнув цели в октябрьском наступлении, фашистское командование срочно пополняло войска, производило их перегруппировку с тем, чтобы в новом наступлении овладеть Москвой. Советское командование Донимало это и готовилось не только отразить натиск врага, но и разгромить его на подступах: к Москве, перейти в решительное наступление.

Оборона Западного и Калининского фронтов энергично совершенствовалась. На угрожаемых участках строилась глубоко эшелонированная противотанковая оборона. Войска пополнялись личным составом, вооружением, боеприпасами, имуществом связи, инженерными и материально-техническими средствами.

Ставка передавала фронтам из своих резервов, сформированных в глубине страны, дополнительные соединения стрелковых и танковых войск, которые сосредоточивались на наиболее опасных направлениях.

Новый этап наступления на Москву по плану «Тайфун» немецкое командование начало 15 ноября ударом по 30-й армии Калининского фронта, которая оборонялась южнее Волжского водохранилища. Противник против нее бросил более 300 танков, тогда как армия имела всего 56 легковых танков. И все-таки дивизии вермахта с большим трудом прорвали здесь нашу оборону и начали наступать на Клин.

Врагу удалось прорваться на ряде участков Западного фронта.

Особенно тяжелый характер приобрели бои 16–18 ноября. Не считаясь с огромными потерями, враг лез напролом, стремясь любой ценой прорваться к Москве.

Именно в те дни произошел известный разговор Сталина с Жуковым. Вот как вспоминал его прославленный полководец.

«Не помню точно какого числа — это было вскоре после тактического прорыва немцев на участке 30-й армии Калининского фронта и на правом фланге 16-й армии — мне позвонил И. В. Сталин и спросил:

— Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

— Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.

— Это неплохо, что у вас такая уверенность, — сказал И. В. Сталин. — Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить две резервные армии, которые вы просите. Они будут готовы в конце ноября, но танков пока мы дать не сможем».

Напряженность боев нарастала на всем протяжении Западного и Калпнинского фронтов. Линия нашей обороны выгибалась, казалось, противник вот-вот прорвется.

К 5 декабря немецкое наступление на Москву было все же повсеместно остановлено.

5 декабря мощным ударом Калининского фронта началось советское контрнаступление под Москвой. Момент перехода в контрнаступление был выбран не случайно. В начале декабря настал момент, когда вражеские войска выдохлись: их наступательные возможности исчерпались. Но к обороне противник еще не перешел — не было приказа Гитлера. Именно в это время и началось контрнаступление фронта, а за ним Западного. Враг был застигнут врасплох. Приказ на переход к обороне группа армий «Центр» получила лишь 8 декабря.