Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 22)
Колчаковцы, пытаясь задержать продвижение войск 5-й армии, взорвали мост в районе Омска. Тогда комиссар бронепоезда № 102 Иван Степанович Конев организовал его переправу на другую сторону Иртыша по льду. Об этом эпизоде Маршал Советского Союза Конев часто вспоминал в последующем.
— Этот подвиг людей, сплоченных благородной целью, — говорил он, — воочию показал мне, что если будешь настойчив в поисках, то найдешь решение любой, даже на первый взгляд невыполнимой задачи. Проявишь волю, убедишь людей — добьешься успеха.
При взятии Омска особо отличилась 27-я стрелковая дивизия. Она была награждена Почетным революционным Красным знаменем и удостоена почетного наименования Омской.
Когда 27-я стрелковая дивизия приближалась к Омску, в английском парламенте военному министру Уинстону Черчиллю были заданы вопросы о военном положении в Сибири и судьбе столицы Колчака. Черчилль успокоил членов парламента, заявив, что Красная Армия находится за сотни миль от Омска и что городу никакая опасность не угрожает. И когда через несколько дней Омск пал, во всех европейских столицах заговорили про «сибирское чудо Красной Армии».
«Взятие нами г. Омска, как важного во многих отношениях неприятельского центра, нанесло противнику удар, от которого он уже не мог оправиться. Его войска, понеся ряд серьезных поражений в предыдущих операциях, утратили всякую способность к активным боевым действиям, а дезертирство с фронта и переход на нашу сторону как отдельных людей, так и целых войсковых частей стали случаями постоянными». Так оценивались итоги Омской операции штабом 5-й армии.
После успешного завершения Омской операции Реввоенсовет Республики в конце ноября 1919 года отозвал Тухачевского в Москву для получения нового назначения. Через месяц произошло событие, которое как бы подводило итог деятельности Михаила Николаевича на Восточном фронте. 28 декабря РВСР издал следующий приказ: «Награждается Почетным золотым оружием командующий 5-й армией тов. Михаил Николаевич Тухачевский за личную храбрость, широкую инициативу, энергию, распорядительность и знание дела, проявленные им при победоносном шествии доблестной Красной Армии на Восток, завершившемся взятием города Омска».
В Москве Тухачевский пробыл почти весь декабрь. Тогда-то он выступил с лекцией в Академии Генерального штаба, был принят В. И. Лениным, по его заданию представил в Реввоенсовет Республики доклад о подготовке командных кадров, о чем говорится в начале очерка.
В конце декабря Тухачевский был назначен командующим 13-й армией Южного фронта, в штаб которого немедленно выехал. Но здесь произошло существенное изменение в его служебном положении.
В начале января 1920 года войска Южного и Юго-Восточного фронтов нанесли тяжелое поражение так называемым вооруженным силам юга России, которыми командовал генерал Деникин. Армии Южного фронта вышли к Азовскому морю, а Юго-Восточного фронта — на подступы к Северному Кавказу. 6 января Южный фронт был переименован в Юго-Западный (12, 13 и 14-я армии), Юго-Восточный — 16 января в Кавказский (8, 9, 10, 11-я армии и 1-я Конная армия) фронт.
Командующий Кавказским фронтом В. И. Шорин 17 января приступил к проведению Доно-Манычской операции, которая из-за недостатка сил, действий войск по разобщенным направлениям завершилась неудачей. Реввоенсовет Республики принял решение усилить командование фронта. 24 января командующим Кавказским фронтом был назначен Тухачевский.
3 февраля Михаил Николаевич прибыл в Саратов, где размещался штаб фронта. Возглавлял его Федор Михайлович Афанасьев. Бывший полковник Генерального штаба, он имел богатый опыт штабной работы в должности начальника штаба армии и фронта. В Красную Армию Афанасьев вступил добровольно и ревностно выполнял свои обязанности, быстро ввел Тухачевского в курс событий, дал ясную и правильную оценку состояния и возможностей армий фронта и противника.
Одновременно с новым командующим прибыл и новый член Реввоенсовета Григорий Константинович Орджоникидзе. Профессиональный революционер, партийный, государственный и военный деятель, он сыграл большую роль в дальнейшем политическом росте Тухачевского. Здесь, на пороге Северного Кавказа, зародилась их дружба, сохранившаяся и в дальнейшем.
Все, кому приходилось работать рядом с Орджоникидзе, подчеркивали его подкупающую искренность, обаяние, человечность, сочетание в нем неукротимой энергии, требовательности, непримиримости к недостаткам с сердечностью и простотой, чутким отношением к людям. Григорий Константинович хорошо знал те края, которые предстояло освобождать войскам фронта. Уроженец Кавказа, он после Октябрьской революции выполнял ответственные задания партии на юге страны, был председателем Совета обороны Северного Кавказа, одним из организаторов борьбы с деникинцами.
Орджоникидзе кратко проинформировал Тухачевского о политической обстановке на Кавказе, высказал свою оценку противника, изложил меры, которые следовало принять в первую очередь для повышения боеспособности войск фронта и их подготовки к новому наступлению. Вместе они обсудили директиву Главкома Каменева от 3 февраля, требовавшую «прекратить частные атаки, выработать новый план удара силами всего фронта, перегруппировав войска так, чтобы удары наносились сосредоточенными силами и были бы хорошо согласованы по времени и направлению для достижения общей поставленной задачи».
Изучив директиву, Тухачевский вызвал Афанасьева и попросил его доложить сведения о противнике и местности в полосе предстоящего наступления.
— Перед войсками фронта обороняются отдельный Добровольческий корпус, Донская и Кубанская армии, — сказал Федор Михайлович. — Белогвардейцы создали сильно укрепленную оборону и продолжают ее совершенствовать. Местность в нижнем течении Дона представляет собой низменную равнину, пересеченную многочисленными речками, изобилующую озерами и болотами. Оттепель и проливные дожди превратили ее в почти непроходимое болото. Мосты, за исключением железнодорожного у Ростова, взорваны противником при отступлении. Все это значительно осложняет форсирование Дона и развитие наступления на противоположном берегу, особенно на правом крыле фронта, где практически невозможно применить кавалерию и крупные силы пехоты.
— В таком случае придется отказаться от нанесения главного удара на этом направлении и перенести основные усилия на левое крыло в полосу 10-й армии. Ей предстоит прорвать оборону Донской и Кубанской армий и обеспечить ввод в прорыв Первой Конной армии. Однако для претворения вашего решения в жизнь потребуется провести сложную перегруппировку войск.
— Я попросил Федора Михайловича подготовить предварительный расчет и предложения.
Доклад Афанасьева конкретно подтвердил реальность и перспективность решения Тухачевского.
— Надо довести план перегруппировки до командующих армиями, — тут же распорядился Михаил Николаевич. — Одновременно передайте указание: наряду с подготовкой к наступлению, продолжать работы по инженерному оборудованию занимаемых рубежей, особое внимание надо обратить на ведение разведки. На перегруппировку отвести не более четырех суток.
Столь сжатые сроки потребовали от всех крайнего напряжения сил. Работа в штабах фронта и армий велась днем и ночью. Бурная деятельность Тухачевского, его энергия и оптимизм захватили всех. В спешном порядке подтягивались резервы (части 29-й и 52-й стрелковых дивизий), тылы, переформировывались и пополнялись соединения. Для доукомплектования дивизий, входивших в состав ударных групп армий, Тухачевский смело пошел на расформирование ряда частей. На направлении главного удара он сосредоточил более 50 процентов всех сил и средств, в том числе 1-ю Конную армию, которой предстояло сыграть роль подвижной группы фронта.
Особое внимание уделялось налаживанию работы штабов всех степеней. По указанию Тухачевского полевые штабы бригад были выдвинуты непосредственно в район действий своих частей, а полевые штабы дивизий и армий — возможно ближе к войскам. При этом он требовал использовать для управления все виды связи и в первую очередь радио. «Только такой способ, — подчеркивал Михаил Николаевич в одном из приказов, — может обеспечить быструю доставку донесений и приказаний и надежное управление боем».
К исходу 13 февраля подготовительные мероприятия были в основном закончены. Несмотря на то, что 1-я Конная армия не успела выйти в указанный район, Тухачевский решил начать операцию с утра 14 февраля. Он располагал данными о том, что белогвардейское командование в середине февраля предусматривало перейти в контрнаступление и захватить Ростов и Новочеркасск. Необходимо было упредить противника.
На рассвете 14 февраля войска 10-й армии перешли в наступление, форсировали Маныч и разгромили 1-й Кубанский корпус белогвардейцев. 1-я Конная армия, введенная в прорыв, с 25 февраля по 2 марта во встречном сражении, получившем наименование Егорлыкского, нанесла поражение основной ударной силе противника — белоказачьей коннице. Это было самое крупное в истории гражданской войны встречное сражение кавалерии, в котором с обеих сторон участвовало до 25 тысяч сабель.
Победа советской конницы предопределила исход борьбы на Северном Кавказе. Бросая технику, обозы, раненых, белогвардейцы поспешно отходили к Новороссийску. Войска Кавказского фронта приступили к преследованию противника. Тухачевский постоянно требовал от командармов докладов об обстановке и принятых решениях. Он указывал на необходимость обеспечения захвата невредимыми железнодорожных мостов через реку Кубань, поддержания тесного взаимодействия между армиями, ведения неотступного преследования, чтобы не дать белогвардейцам закрепиться на промежуточных рубежах. 27 марта войска 8-й и 9-й армий во взаимодействии с партизанами овладели городом Новороссийском. Деникинщина была ликвидирована.