Александр Орлов – Паранойя. Маскарад (страница 56)
– Он не консультант, не мистик, не специалист по культам. Он приехал в Коуст-сити, чтобы провести плановую лекцию в участке, это обычная практика! Но ты прицепился к нему, как клещ, решил, что он поможет тебе раскрыть заговор. Ты продолжал ему названивать, даже когда он добавил тебя в черный список. Одновременно с этим ты решил, что большинство офицеров из твоего участка пособники культа.
– Ты таскал напарника по самым злачным местам, ведомый фантазиями, – заговоры с похищением людей, убийства двадцать лет назад… Даже городской праздник превратился в оккультный ритуал. Когда ты решил, что рок-бар это место средоточия сатанистов и устроил там драку, Тони не выдержал и подал рапорт с жалобой начальству, с просьбой снять тебя с должности. На следующий день тебя отстранили от дел, и отправили на принудительное тестирование у психотерапевта.
– Как же ты был зол, на напарника, да? Человек, которому ты так доверял, оказался врагом, работающим на секту… И тогда ты его убил. И когда твой пропитанный спиртом, больной мозг понял, что произошло, ты вызвал полицию, чтобы отвести от себя подозрения, а на следующий день решил выкрасть улики из хранилища. Когда понял, что данные уже в базе, ты бежал из участка, будто за тобой черти гнались, но это только начало истории…
Агент тяжело вздохнул, вышел в коридор, а через некоторое время вернулся с картонным стаканчиком кофе. Он закурил ещё сигарету и достал следующую стопку документов, отхлебнул из стаканчика, а после чего продолжил.
– Ты совершенно потерял себя, состояние ухудшалось, ночами ты выл словно дикое животное, угрожал соседям пистолетом и совершенно потерял связь с реальностью. Все были против тебя, да? И ты решил устроить войну, Влад. Сначала задушил профессора, пока он принимал ванну, и вскрыл трупу вены. Я так и не выяснил, откуда ты узнал гостиницу, в которой он остановился. А потом тебя понесло, и ты напал на лейтенанта Бара. Конечно, это же он забрал твоё дело, он тебя отстранил, даже сомнения не было, что он один из заговорщиков. Бар пытался тебя образумить, но это же бесполезно…
– Но ты бил его, пока он не начал говорить то, что ты желал услышать. У него не было выбора. Он подыграл тебе.
– Лейтенант оказался разумным человеком, он дал тебе цель. Если тебе интересно, он, кстати, выжил после избиения. Он навел тебя на мелкий наркопритон в Дрешере, знаешь сам, – место, где свободно продают разбавленный героин и прекрасная обитель крэковых проституток за доллар. Даже копы не марают руки об эту шваль, самый поганый район города, задворки, клоака. Вот там ты развернулся. Не знаю, что рисовал тебе твой кипящий чайник вместо головы, но ты убил девять человек, – наркош, дилера и несколько проституток, а потом зачем-то решил сжечь притон. Знаю, о чем ты думаешь, – зачем он всё это мне рассказывает? Дело в том, что тебя уже три дня пичкают нейролептиками в огромных количествах. Доктора заявляют, что это должно помочь, ты хотя бы понимаешь, о чем я говорю. Так вот, я хочу, чтобы ты подумал, я знаю, что не поверишь, но хочу, чтобы ты просто допустил возможность того, что я говорю правду. Я хочу, чтобы эта мысль мучила тебя, донимала, пока наконец ты, ублюдок, не примешь правду, что ты просто психопат, убивший напарника. Они мне сказали, что ты герой, поймавший опасного маньяка. Ты не герой, ты спятивший алкоголик. У меня тут ворох показаний, куча улик, твои отпечатки везде где только можно, тебя уже ничего не спасет. Давай, упростим всю эту волокиту, окей?
Он сложил документы в портфель и достал только один листок в файле, показал его мне, покрутив со всех сторон.
– Ты ведь не хочешь бесконечных недель допросов, моих регулярных посещений, бумажной волокиты перед судом? Я тоже. Подпиши эту бумагу, и все станет гораздо проще. Это твоё признание. Здесь написано, что ты осознал, что натворил и признаешь вину, больше ничего не требуется. Ну, так что скажешь?
Я не двинулся с места, продолжая разглядывать потолок. Мне не нравился агент, его чертов галстук, его наглая морда и как он разговаривал. Я начинал злиться.
– Да и хрен с тобой! – Внезапно взорвался агент. – Я сам за тебя крестик поставлю, ты все равно спятивший маньяк, какая нахрен разница, что ты думаешь... И не думай, что это тебя спасет! Ты знаешь, что делают с такими бешеными псами, как ты? Нет, их не запирают в клетку, не думай. Всем насрать, что скажет психиатр, – неважно болен ты или нет, таких, как ты, нельзя оставлять в живых. Учитывая, что законы штата позволяют, тебя пожарят, мать твою. Поджарят на электрическом стуле, вот увидишь!
Интересно, почему он так настроен? В его голосе сквозила ненависть, он торжествовал, говоря о том, что меня ожидает казнь. Его история была театром абсурда, полнейшей нелепицей, написанной на коленке, вылепленная из кусочков. Его показания и бумаги, которыми он бросался, были фарсом, обманкой, подделкой. И сам он был ненастоящий, мой нос чуял его ложь. Подонок был набит дерьмом под завязку. Он работал на них, на тех, кто остался, или на их пособников. Они желали дотянуться до меня, свернуть расследование и отомстить.
– Меня абсолютно устраивает твоё молчание. – Агент наклонился ко мне поближе, взял за воротник, пытаясь заглянуть в глаза. – Слышишь? Жюри присяжных легче определиться с выбором, если ты будешь вести себя также, как сейчас. Псих. А потом, когда тебя посадят на электрический стул, я буду за стеклом, смотреть, как дергаешься.
Волна негодования и ненависти прокатилась по мне. Я сорвался с места, выворачивая прикованные руки и сгибая поручни, агент от неожиданности отскочил от меня и чуть не упал со стула.
– Пошёл ты, мразь... – Прошипел я. – Продажная жирная сволочь, гнида, дерьма кусок! Я выберусь отсюда и убью и тебя, тварь! Иуда чертов, продался с потрохами! Лицемер херов!
После этих слов у меня из носа фонтаном брызнула кровь, я замер, остолбенело наблюдая, как намокает алым простынь. Что… Оно добралось до меня? Бог поглотил и меня тоже?
– Да ты и правда псих… – Удивленно пробормотал агент, перед тем, как испуганно выскользнуть за дверь палаты.
Забежали два санитара, пытались сдержать меня, связать ремнями, но я вырывался, крича и угрожая.
– Это ложь, ложь, ложь! Я убью вас, убью вас всех! Предатели, ублюдки, скоты!
Инъекция неизвестного мне препарата сделала своё дело.
Убью вас…
Всех…
***
Очнувшись, я много думал о произошедших событиях, о том, как я поступил и о последствиях моего выбора. Мысли как игрушечный паровозик бегали по кругу, и этот аттракцион мне уже надоел. Я сделал то, что сделал, корить себя было бессмысленно. В конце концов, меня прижали к стене и я среагировал так, как умею. Я победил, пусть этого и не понимают.
На улице смеркалось, из радиоприемника на подоконнике тихо играла музыка. Опять медсестры забыли его выключить.
Оставалось только два вопроса, на которые однозначного ответа я не получил. Каждый терзал меня по-своему.
Первый приходил в виде голоса Фрэнсиса, – “
Лишь вспомнив эти слова, предо мной возникла уродливая каменная глыба, и появилось смутное чувство, что сильно сдавливало грудь. Как будто я вглядывался в звездное небо или океанскую бездну. А что если Фрэнсис был прав?
Что если, эта гора изваяние и есть кокон, застывшая оболочка для защиты новорожденного? Капсула, в которой гусеница превращается в куколку, время которой ещё не пришло? Эволюционная стадия роста, яйцо, которое ждет своего часа? Загадка не давала мне покоя, если это так, тогда... что вылупится из этой скорлупы?
Какие у этой бабочки будут крылья?
Вторая тайна, что не давала мне покоя, была в файлах, которые прятал Альберт. Пропавшие люди, нераскрытые убийства, которые были похожи на ритуалы культа. Скальпирование, удар в грудь...
Эту головоломку я собрать не мог. Альберт утверждал, что за убийствами стоит не культ. Но тогда кто? Маньяк подражатель? Мне было тяжело это представить.
Этот человек мало того, что знал об убийствах и порядке обряда, так он не попал под влияние Маскарада, и использовал его в свою пользу. Этот мерзавец был хитер, он знал, что полиции придется закрыть глаза на его работу, чтобы не всплыли предыдущие убийства. Но, как это возможно? Десятки убитых за две недели, никаких следов, абсолютно случайный выбор жертв...
Что это мог быть за человек, воспользовавшийся ситуацией таким образом, играющий со всеми себе на потеху? И самое главное, если догадка верна, он где-то там на свободе, продолжает убивать...
Падая в небытие размышлений, я слышал где-то вдалеке треск радио. Выступал ненавистный мне диджей, Энди хренов Рэйн.
– Хочу поздравить всех жителей Коуст-сити, господа! Как бы весело и тяжело не было, этот день наконец настал, наступил конец недели, а это значит, что я торжественно объявляю мои дорогие!