Александр Орлов – Паранойя. Маскарад (страница 37)

Была стычка в баре, остальное как в тумане. Я вез Тони домой? Не помню.

Я прошёл в комнату, на тумбочке лежала пачка синих таблеток, пустые коробки от гамбургеров и ополовиненная бутылка виски. На этикетке значок производителя – Клермонт, штат Кентукки, отлично, сюда они ничего подмешать не могли. Я глотнул из бутылки и почувствовал, как мне стало легче, мысли успокоились, – пьяным я мог мыслить трезво.

Экран смартфона показывал, что сегодня среда, 8 утра. Вторник я пропустил, ну и хрен с ним, никогда не любил вторники. Я опять закурил, сигарета привычно скользнула в пустое место между пальцами. Так даже удобнее, все равно я в разводе.

Телефон младшего детектива был выключен, я должен был его отыскать.

Чтобы со мной не происходило, я был ещё в игре, ещё жив и расстроен этим фактом. И сдаваться я не собирался.

Я не сразу нашёл участок. Память перенесла его на половину квартала ближе к парку.

Я прошёл через пустующую проходную в главный зал, остановился в нерешительности.

Если вчера участок показался мне пустыней, где не хватало только перекати-поля, то сегодня ситуация изменилась. Он был полон, но жизни в нём не было.

Офицеры спокойно сидели за рабочими местами, чинно и по одному подходили за кофе с пончиками, тихо было как в библиотеке. Их что зомбировали всех?

– Эй, Фрэнк. – Обратился я к одному из них, имя которого помнил. – Ты Тони не видел?

– Кого? – Удивленно переспросил он.

У меня опять появился шум в ушах. И ещё эта заевшая музыка.

– Энтони, – стараясь говорить спокойно, повторил я, – моего напарника не видел?

– Ах, Тони! Так бы сразу и сказал! Нет, его сегодня не было.

Это было на него не похоже. Он всегда предупреждал меня или шефа, если опаздывал или уезжал по делам следствия. Кстати, вспомни дьявола он и появится, – в кабинете шефа горел свет. Неужели старый вояка вернулся?

Чужие физиономии тоже исчезли, я не смог приметить ни одного из детективов, что приезжали с других участков. Такое ощущение, что дело о массовом убийстве стерли из реальности и сегодня был просто обычный рабочий день.

Я зашел без стука в кабинет к Шефу и опять встал столбом. За столом капитана сидел не кто иной, как Альберт собственной персоной. С важным видом он подписывал бумаги.

– Влад, Доброе утро. Стучаться не учили?

А сидеть в чужом кресле?

– Где Шеф? – Прямо спросил я.

– Кто? – Насмешливо переспросил он.

Они что все издеваются? Это какой-то глупый розыгрыш?

– Капитан.

– Он еще болеет. Похоже, всё серьёзно, неизвестно когда на работу выйдет.

– А Тони не звонил? Не могу дозвониться до него.

– Нет, не звонил. Где вы были вчера? В участке вас не было.

– Мы следовали наводке специалиста из ФБР.

– Ах да… Мистический советник из бюро. А вот до меня дошли другие слухи, что вы затеяли пьяную драку в баре.

– И откуда ты услышал подобное, Альберт?

– От надежного источника.

А точнее от Бронсона, который рассказал о назойливых детективах нанимателю, а наниматель передал информацию тебе, так Альберт? Продажная ты крыса. Значит Тони был прав.

– Источника, да?

– Влад, мне, если честно, надоели твои инсинуации. Если что-то хочешь сказать, говори.

– Альберт, где детективы из других участков?

– Они все на выезде. – Не моргнув глазом, ответил он. – А что, тебе мало общения?

– Пустовато тут. Не похоже на активное расследование, тебе так не кажется?

– Нет, не кажется. И если тебя это так тревожит, Влад, знай, – дело почти раскрыто. Есть подозреваемый. На него указывают все улики. Не волнуйся, твоему культу недолго осталось.

– Тогда почему об этом не объявили в прессе?

– Это история прошлой недели. Ты же знаешь журналистов, они едят только то, что ещё жарится на сковородке.

Я сделал вид, что поверил. Словно я подавлен новостями, осознаю, что вел придуманное расследование и чувствую себя глупо.

– Вы вдвоём… – Альберт тяжело вздохнул. – Вы меня разочаровываете, пропадаете целыми днями где-то, ввязываетесь в драки в барах. Тони простительно, он следует за тобой, но ты… Ты воюешь с ветряными мельницами, Влад. И я понимаю, работать в таком режиме очень тяжело, начинаешь, как бы это сказать, – путаться. Думаю, правильным решением было бы отдохнуть, тебе так не кажется? Мне на днях дозвонился человек из профсоюза, как его там… Вроде бы, Рон Пейтсон... Очень волновался по поводу твоего отпуска, дело серьезное, если он даже начальству звонит. Так что скажешь?

– Касательно чего?

– Касательно отпуска, конечно же. Нам выговоры и штрафы не нужны. Дело уже почти раскрыто, твоя помощь в отделе пока не требуется. Я даже новые дела распределил так, чтобы у тебя было свободное время. Тебе это нужно.

Вы хотите убрать меня с дороги так? C самого начала, как только я стал всем тыкать в морду этим рисунком. С тех пор как я принялся связывать дела во единое и пытался доказать, что это не первая серия убийств. Теперь я видел картину более ясно, и, как бы это всё глупо не звучало, начинал верить во всеобщий заговор.

– Да… Да, не спорю. – Кивнул я. – Мне отправить заявление?

– Нет, не волнуйся, – пренебрежительно махнул он рукой, – все в порядке, я сам подготовлю документы. С завтрашнего числа можешь отдыхать. Сегодня передай все дела напарнику… Ах да, Тони то пропал.

– Думаю, он скоро отыщется.

– Хорошо бы. Постарайся его найти.

Уж я найду.

***

Я подъехал к дому Тони в районе полудня. Тучи стали светло-серыми, ливень на время прекратил, дал городу передышку. Слабые столбы света кое-как пробивались сквозь туманные клубы мышастого занавеса, улица, на которой жил напарник, выглядела умиротворенно унылой. Складывалось обманчивое впечатление, что дождя больше и не будет, и с такой перспективы, всё казалось более ясным, радужным что ли. Однако утренний эпизод научил меня тому, что верить проблескам этой ясности не стоит, похмелье после неё куда хуже, чем после бухла. Эйфории не место в моей сумрачной реальности.

Шевроле стоял там же, где я его и припарковал, значит Энтони обязан быть дома, но почему телефон выключен? Может, разбил его ненароком во вчерашней потасовке?

Терзаемый дурными мыслями, я прошел по лужайке к дому, надавил на серебристый звонок на двери. Я прождал пару минут, звонил и стучал, но дверь открываться не спешила. Тогда я решил поступить как детективы в фильмах, дернуть за ручку. На моё удивление дверь оказалась не заперта. Надо же, работает.

Это ведь ничего хорошего не предвещало, так?

Я осторожно зашел внутрь, осмотрелся в коридоре. Где-то в коре мозга заерзали синапсы, ускоряя играющее пианино, делая музыку тревожнее.

Я обошел пространство дома. В гостинной стояли грязные туфли, на вешалке висел дождевик и спортивная куртка, блестящего плаща не было. Чистая спальня, кровать заправлена, но покрывало смято, – кто-то мучился бессонницей. В большой комнате работал телевизор, канал с мультфильмами, горел торшер рядом с диваном. Зайдя на кухню я понял, где он провел остатки ночи.

Из крана капала вода, на раковине стояла немытая посуда, шкафчик сверху был открыт, в нём лежала рассыпанная банка кофе. На столе, что был подвинут к окну, стояла пепельница, набитая окурками, открытая бутылка текилы, выжатый лимон и сэндвич без салата. К еде он так и не притронулся, сделал на автомате, но забыл поесть. Я глотнул текилы с горла, ну и дрянь ты пьешь, детектив.

Стол был усыпан мятыми окровавленными салфетками, похоже кровотечение остановить было нелегко. Я приподнял одну из салфеток за край, бумага была ещё влажной, значит ушел он недавно, кровь высыхает быстро.

Куда тебя понесло?

Просиживать штаны в ожидании не было смысла. Я оставил записку на салфетке, с просьбой срочно перезвонить и вышел к машине.

***

Я заехал в аптеку, – выпил горсть успокоительных и несколько таблеток обезболивающих. Решил остановиться у кафе, перекусить, ведь так делают нормальные люди?

В небольшом заведении мажорного типа я сел у окна и заказал стейк рибай и виски. У меня отпуск, в конце концов.

Закурил, вновь удивившись отсутствию пальца. Как же непривычно. Ну почему наоборот не бывает, – просыпаешься, подходишь к зеркалу, а там, вместо твоей мятой рожи, улыбается Том Круз.

Опять попытался дозвониться до Аддерли, всё так же телефон был вне зоны доступности сети. В первый раз за всё время расследования я не знал, что мне делать. Я был потерян, лишен соратников, уверенности в собственном разуме, зацепок.