Александр Омельянюк – Юность (страница 94)

Так что в этот раз семейная компания насчитывала восемь человек. И, как всегда, её душой и заводилой сразу стал муж Эли. Он постоянно что-нибудь рассказывал, сразу этим заполняя намечающиеся паузы.

Аркадий Павлович больше рассказывал о своём богатом на события прошлом. Он рассказал, как в молодости в геологической экспедиции он пошёл один на разведку дороги, и его в глаз укусила оса. Тот заплыл, а он был вынужден залезть на дерево и прижаться к его стволу целым глазом, чтобы совсем из-за кружащих кругом ос не потерять зрение, и стал звать коллег на помощь. И хорошо, что те были недалеко и услышали своего бедолагу Аркашу.

Все члены семьи особенно отметили, что Платон в этот раз не будет отчислен из института, и пожелали ему удачно сдать и последний экзамен зимней сессии.

— «Платон! А я всегда в тебя верила! Я чувствовала, что в самый трудный момент ты сможешь собраться и заставить себя сделать необходимое победное усилие! За тебя, брат!» — провозгласила тост Эля.

— «И чтобы ты всегда, несмотря ни на что, оставался оптимистом!» — поддержал жену Аркадий Павлович.

— «И я всегда в школе хвалилась Платоном!» — добавила и Настя.

— «А я — своим молодым дядькой!» — удивил всех Гриша.

— «А я на работе — своими детьми!» — созналась и Алевтина Сергеевна.

И лишь мудрые старики бабушка и отец предусмотрительно промолчали, дабы их внук и сын не зазнавался, что с ним по молодости ранее бывало не раз.

В процессе разговоров Платон поделился со старшей сестрой своей проблемой с химией:

— «Эль! Я ещё со школы так запустил химию, что до сих пор не могу в ней толком разобраться. У меня нет общей картины этой науки! А так, одни лишь отрывочные знания, не связанные между собой в единое целое, как в других предметах! Что бы ты мне посоветовала?».

— «Платон! Мне эта картина вполне понятна! Всё дело в том, что вас, как и раньше нас, в школе неправильно учили, не по системе! И человеку с комбинационным мышлением, постигающему любую проблему в комплексе, объёмно, бывает долго и трудно в этот стихийный набор знаний вникнуть! Но для тебя есть выход! Давай ближе к весенней сессии я дам тебе почитать учебник «Общая химия» издания Академии наук! И все твои старые и новые знания упорядочатся, встанут на свои места и будут тебе понятны!» — пообещала Эля, как понимающая проблему новоиспечённый осенью кандидат химических наук.

— «Спасибо, Эль! А то иначе у меня будет катастрофа!».

Но катастрофа произошла не у Платона, а у американцев, когда 21 января над Военно-воздушной базой США Туле в Гренландии потерпел катастрофу американский стратегический бомбардировщик В-52 Stratofortress с четырьмя термоядерными бомбами на борту. Как позже выяснилось, после возникшего пожара в кабине самолёта его экипаж вынужденно катапультировался, и неуправляемый самолёт врезался в землю недалеко от базы, в результате чего бомбы разрушились, вызвав радиоактивное заражение местности.

Но на этом напасти для американцев не закончились, так как 23 января КНДР у своих берегов захватила, нарушившее её территориальные воды, американское разведывательное судно «Пуэбло», пленив всех членов его экипажа.

Катастрофы коснулись и их союзников, когда 25 января в Средиземном море затонула израильская подводная лодка «Дакар», в которой находилось 69 членов экипажа. Эта, купленная у Великобритании Израилем, подлодка шла после ремонта и переоборудования из английского Портсмута к берегам Израиля.

А в пятницу 26 января Платон сдал последний экзамен по Начертательной геометрии, опять чуть не дотянув до оценки «хорошо», что отметил преподаватель Камзолов.

Тут же радостный Кочет позвонил Варе и доложил ей, что сессию сдал без хвостов, поинтересовавшись, как она сдаёт свою. К радости обоих оказалось, что и Варя накануне сдала свой последний экзамен и всю сессию, и как всегда без хвостов. И довольный жизнью Кочет полетел к ним, как на крыльях.

Войдя к Гавриловым, Платон сначала услышал в свой адрес от Надежды Васильевны:

— «О! Привет! Явление Христа народу!».

Но тут же, Александр Василевич дружелюбно уточнил:

— «Здравствуй! Нет! Это возвращение блудного сына!».

— «Привет! Скорее отца!» — уточнила Варя, обнимая и целуя своего наверно ещё любимого.

Тут же в прихожую выбежал Славик, радостно закричав «Папа!». А за ним показались и его тёти — тринадцатилетняя Клава и восьмилетняя Ксения.

И все прошли в большую комнату слушать рассказ студентов о смешных и не очень случаях, связанных со сдачей экзаменов. А насмеявшись над собой и нерадивыми коллегами, все сели за чай, затем впятером без родителей выйдя гулять с санками по вечерней зимней Москве.

И здесь разговорам Платона с соскучившимися по нему девчонками не было конца. Сёстры Вари наперебой рассказывали ему о своих школьных проблемах и случаях, а Платон, как «старший брат», давал им советы.

— Наверно их прорвало на меня, потому что дома их слушать родителям и Варе некогда? Вот и откровенничают со мной! Щебечут, как по весне певчие птахи! — взглянул Платон на то и дело смешно открывающиеся ротики девчонок.

Но он, слушая младших сестёр, больше уделял внимание сыну, не забывая и Варю.

Нащебетавшись, девчонки умолкли, переключившись на санки и племянника. А Платон занялся Варей.

— «Вот, видишь? Я всё сделал, как обещал! Сдержал своё слово! А ты не в обиде? А то я страшно соскучился по всем вам!» — задал он ей вопрос в лоб.

— «Да нет, не в обиде! Молодец! Ты поступил по-мужски! — сглотнула Варя слюну, тем вызвав сомнение Платона в искренности её слов — Я тоже очень соскучилась!» — закончила она фразу уже страстно и искренне.

И они отвернулись от детей, вспомнив о своих прошлых страстных зимних поцелуях, пока не были возвращены на землю возгласом Клавы:

— «А я всё вижу, хитрые какие?!».

Постепенно их компания оказалась на Яузском бульваре. И тут неожиданную паузу заполнила Ксюха, вспомнившая о своём детском саде и поделившись с Платоном своими прежними детскими страхами:

— «Когда я ходила в садик, — ну, ты знаешь, в какой, — нам там читали сказку «Перевёрнутое дерево»! Ну, это, в общем, про змей. И я так потом боялась, что ночью просыпалась от касания ног друг о дружку, или от шороха и думала, а почему никто кроме меня не боится? И только это успокаивало меня. А один раз там, на горе, осенью — ты сам по ней бегал, — мальчишки закричали, что тут, в листьях шуршит змея, и мы все девчонки завизжали и убежали в дом, и тряслись там от страха! А воспитательница нас успокаивала!».

— «Ксюш! В городах, тем более в Москве, змей не бывает!» — успокоил без двух недель девятилетнюю девочку Платон, поглаживая её по головке.

— «А вдруг?!» — взглянула она своими вытаращенными серыми глазами в глаза Платона.

— «Тогда ты мне скажешь, и я тебя спасу!» — ласково улыбнулся он ей.

Проводив всю компанию до подъезда, Платон распрощался, под девчачьи крики «Ур-ра!» договорившись завтра утром продолжить совместные гуляния.

И на следующее утро в субботу 27 января Платон сначала погулял со Славиком во дворе высотки, катая сына по кругу на санках. А затем они поучаствовали с другими мальчишками в создании снежной крепости, а потом ещё и поиграли с ними в футбол «один против всех», собрав вокруг себя ватагу малышей.

А после обеда Кочет решил не докучать больше Гавриловым и отбыл домой, сославшись на подготовку к обещанной им отцу лыжной прогулке в Сокольниках.

Но вернувшегося домой Платона товарищи по группе пригласили поиграть в футбол поперёк, в это время пустующей из-за выездной игры хоккейной команды, ледовой площадки стадиона «Старт». Платон тут же позвонил своему постоянному партнёру по футболу Володе Лазаренко, но тот оказывается уже ушёл на стадион кататься на коньках.

До этого обычно Патон с другим парнями играл в футбол на льду хоккейной площадки стадиона «Старт» с утра в воскресенье. Но после экзаменационной сессии освободились и все вечера. Так что футбола стало больше и чаще.

Платон блистал и тут. Но теперь, в один из моментов набирая по правому краю скорость, его чуть подтолкнули, и он, невольно развернувшись боком, со всего маху грохнулся головой об лёд, теряя лыжную спортивную шапочку. В первый момент ему по собственному ощущению даже показалось, что он своей правой частью черепа будто бы продавил лёд. Но видимо это было наоборот. И Платон, почти не ощущая боли, а лишь лёгкое головокружение, на всякий случай пошёл домой.

Уже на выходе со стадиона Кочет увидел, подъезжающую к его воротам скорую помощь и в шутку подумал, что она за ним. В Реутове зимой всегда заливали под каток всё футбольное поле, и народу вечерами, особенно по субботам, было очень много, поэтому травмы были возможны.

Дома мама сделала ему холодный компресс, и большой и цветной гематомы удалось избежать.

— «Сын! Может ты завтра не пойдёшь на лыжах, отлежишься?» — с тревогой спросила мать.

— «А отец будет ждать, не ведая, что со мной?! Нет! Пойду, должен пойти! Давай завтра утром окончательно решим!» — естественно воспротивился сын.

— «Тогда сегодня телевизор хоть не смотри! Иди, лучше полежи и музыку послушай — своего любимого Татляна!» — предложила мать.

Платон так и сделал. Сначала собрав лыжные вещи в сумку, он прилёг на бабушкином диване, включил радиолу и стал ставить на проигрыватель пластинки своего любимого исполнителя. А в процессе прослушивания он теперь анализировал свои отношения с Варей и мечты о Тане.