Александр Омельянюк – Юность (страница 85)

И по окончании дачного сезона по утрам в субботу и в воскресенье Платон как оголтелый стал играть в футбол в полполя стадиона «Старт».

Любители мужчины рубились не хуже профессионалов, но их часто подводила техника и ловкость. Поэтому Кочету периодически ставили подножки, и он падал, получая синяки, ушибы и разбивая колена, потому иногда ходил к хирургу Надежде Павловне Богашёвой в заводскую медсанчасть.

— «Кочет? — удивилась она, прочитав фамилию — Так я знаю вашу маму! Она у меня была на учёте после операции на щитовидку! Как она себя чувствует?».

— «Да нормально! Стала заметно лучше себя чувствовать!».

И после осмотра она назначила ему перевязки в заводском же медпункте.

В один из таких походов Кочет задержался у регистратуры, чтобы записаться к стоматологу, кокетничая с работавшей там крупной, фигуристой, молоденькой красавицей.

И в этот момент в регистратуру неожиданно вошёл его студенческий товарищ Витя Саторкин. Поздоровавшись и обрадовавшись Платону, он, вдруг молча, чуть ли не раскрывши рот, уставился на красивую молоденькую девушку.

А посмотреть было на что. Она была высока, стройна, но в теле. Длинные и не худые ноги дополнялись высокой и заметно точащей грудью. На красивом, круглом лице под копной шикарных, вьющихся, льняных волос выделялись пухлые, манящие, красные губы и будто бы смеющиеся большие голубые глаза. Своей красотой она видимо сводила с ума многих мужчин, но одновременно с этим и пугала их своей возможной неприступностью или ещё хуже — опасностью быть у них отбитой самым бесцеремонным и унижающим их способом. Она была не просто хороша, а супер хороша! Любой мужчина задержал бы на ней свой взгляд и погрузился бы в эротические мечты.

— Ну, и девка! Супер звезда! Прям, секс-бомба! Такую сразу и тут же хочется поиметь! С такой даже опасно просто по улице пройтись — кто-нибудь нападёт и отобьёт!? А уж тем более жениться на такой опасно — каждый день придётся ждать или измены с её стороны, или даже её изнасилования кем-то, да прям на улице!? Я бы такую, конечно попробовал бы закадрить! Но у меня есть Варя, и я ещё мечтаю о Тане! Куда ещё? Но, правда, очень хороша! Бедняжка! Трудно ей будет в жизни! — пролетали в мозгу Кочета противоречивые мысли.

Видимо в чём-то похожие мысли роились и в голове Саторкина. Он не сводил с красавицы своих сверкающих синевой из-под бровей, глубоко посаженных маленьких глаз, окидывая взором всё её тело с макушки до пят, и словно сверля её своими синими буравчиками. Но после толчка в локоть от Платона, Витя опомнился и стал тоже просить его записать к зубному врачу.

От волнения и возбуждения он стал даже заикаться, что бывало с ним всегда в таких случаях. Платону даже пришлось прийти к нему на помощь, дабы тот не позорился перед сразившей его красавицей.

В итоге того удалось записать. А Платон от удовольствия продолжал легко шутить с девушкой, назвавшейся Ларисой, вызывая у Виктора зависть:

— «Ларис! Вы только пометьте, что зубы у него разболелись, как только он увидели вас! До этого болело что-то другое, возможно сердце?! Причём мы к зубному записывались с ним, не сговариваясь и каждый по отдельности!».

И та мило улыбалась двум симпатичным высоким парням, видимо в очередной раз упиваясь силой своих чар.

— «А какой у вас зуб заболел?!» — вдруг спросила она, то ли из-за сострадания и формального любопытства, то ли от озорства, при этом то и дело переводя взгляд с одного на другого.

— «Да тот самый! Как у … Щукаря!» — первым засмеялся Платон, от смущения за свою фривольную шутку, поворачиваясь к выходу и увлекая за собой Саторкина:

— «Пойдём! А то сейчас договоримся до чего-нибудь!?».

И тут и Витя пришёл в себя, вместе с Платоном тепло распрощавшись с красавицей.

Но по дороге из медсанчасти он пытал Кочета отношениями того с этой Ларисой. Пришлось Платону успокоить влюбившегося с первого взгляда товарища, объяснив, что он её сейчас увидел впервые и впервые заговорил, при нём же и познакомившись.

— «Вить! Да у меня есть любимая девушка — невеста! И у нас с нею всё по-серьёзному! Мы с ней уже спим, как муж и жена! Я тебе как-нибудь покажу её!» — немного подумав, якобы сознался он, имея ввиду сразу и Варю и Таню.

— «Платон! Тогда у меня к тебе будет очень важная для меня просьба! Я сам постесняюсь, а у тебя это легко получится! Скажи ей, пожалуйста, что я влюбился в неё с первого взгляда и хочу встречаться с ней! И если она не против, то пусть назначит мне свидание — место и время! Хорошо?!».

— «Хорошо! Без проблем! Давай, прямо сейчас! А то кто-нибудь, не дай бог, опередит нас?!» — сразу согласился Кочет, поворачивая назад.

Платон с лёгким сердцем взялся помочь влюблённому другу, ибо помогать другому всегда намного легче и проще, чем самому себе.

— «Лариса! А можно вас на минуточку?!» — не стесняясь, позвал он красавицу.

— «Да! Можно! И даже не на минуточку!» — пошутила теперь и та.

— «Вы помните моего товарища, с которым мы только что у вас были?».

— «Да! Конечно! Ещё не забыла — стеснительный такой!».

— «Да, стеснительный! Потому и попросил меня!».

— «А вы, что? Не стеснительный совсем?!».

— «Да я ещё больше стеснительный, только не влюблённый! А он влюбился в вас с первого взгляда и просит свидания с вами, если вы, конечно, не против!».

— «А вы? Вот на свидание с вами я бы пошла! А с вашим другом, извините, нет!».

— «Я бы тоже с вами пошёл, не задумываясь, и даже на край света, но, к сожалению, у меня уже есть подружка!».

— «Ну, и что?! Может у меня тоже кто-то есть? А вот вы мне больше понравились!».

— «Вы мне тоже, и даже очень!».

— «Ну, вот!».

— «А давайте сделаем так! Вы разок сходите на свидание с моим другом, а потом мы встретимся и всё обсудим!? Тогда и решим!».

— «Хорошо! Попробую! Давайте тогда сегодня же вечером!».

— «Ой! Извините! Мы с ним учимся на вечернем отделении в Бауманском, и у нас свободные вечера только по четвергам и в выходные!».

— «Ничего! Если я ему интересна, то пусть приходит сегодня к семи на угол Ленина и Клубной, то есть, Победы!» — решительно окончила она разговор, очень нежно улыбаясь Платону на прощанье.

Кочет тут же зашёл к Саторкину на его шабровочный участок в цех девять первого корпуса и назвал место и время встречи, утаив от него главную и неприятную информацию.

— А чего тут ему говорить-то? Всё ясно! Но пусть попробует! А вдруг? Чем чёрт не шутит? Пусть сам всё поймёт, а не от меня! А то ещё подумает, что я его девушку отбиваю?! — раздумывал он по пути в свой цех, чувствуя, что подсознательно всё-таки завидует Виктору.

— «Платон! А она оказалась насколько красивой, настолько и глупой!? Так что я с ней встречаться больше не буду! Но тебе спасибо за содействие! Вопрос прояснился!» — в следующий вечер по пути на занятиях, чуть заикаясь, доложил Виктор Кочету.

— «Вить! А ты не переживай! Такая очень красивая девушка для жены не годится — рано или поздно всё равно по рукам пойдёт!» — успокоил он товарища, одновременно решив и самому не связываться с нею.

Платон продолжил ходить на перевязки к Рае Авиновой, обожавшей не только лечить красивого молодого человека, но и почесать с ним язык.

И Платон получал от этого удовольствие. Ибо Раиса была согласна с его политическими воззрениями, взглядами на многие стороны жизни, с его отношением к культуре взаимоотношений между людьми и полами.

Но особо Платону было приятно не слышать постоянный мат в цехе.

От мата даже уши вяли. Конечно, матерились далеко не все. По-настоящему интеллигентные рабочие вообще избегали этого. А вот многие порядочные и культурные рабочие иногда позволяли себе крепкое словцо за компанию. И это было противно Кочету. Он даже как-то раз спросил об этом своего наставника Константина Ивановича Горбачёва.

— «Платон, да не переживай ты из-за этого! Ведь бывают разные случáи!» — точно и лаконично объяснил Константин Иванович.

А Платон и не переживал. Ведь он был прожжённым оптимистом.

К тому же периодические сообщения о новых трудовых победах его страны воодушевляли юношу на большее, и он старался не замечать мелкого и второстепенного.

К 15 октября в Волгограде завершилось строительство монумента «Родина-мать».

И в этот же день межпланетная автоматическая станция «Венера-4» достигла поверхности Венеры, осуществив попытку посадки на планету. На основе переданных ею измерений была полностью пересмотрена модель атмосферы Венеры, и были получены новые оценки давления у её поверхности, оказавшегося равным 100 атмосферам.

А 18 октября, ещё находившаяся в деревне Нина Васильевна написала младшему сыну, что они с Юрием на её огороде накопали сорок мешков картошки, и она отдала ему пчёл и сейчас продаёт сено, яблоки и мелкий картофель, готовясь на зимовку в Реутов. С Юрием в Беляйково она переложили печь, а он познакомил её с новой женой Ниной, которую она не приняла из-за троих детей Юрия от первого брака. Так что новая супружеская жизнь Юрия Сергеевича Комарова уже в самом начале забуксовала.

В середине октября и динамовцы Москвы вдруг забуксовали, перестав выигрывать.

Сначала на выезде они сыграли 0:0 с аутсайдером «Зенитом», а затем дома дважды подряд проиграли сначала 0:2 минчанам, а потом 0:1 луганчанам. И лидерство было утрачено. И это очень огорчило Платона.