Александр Омельянюк – Юность (страница 59)

Отоспавшись в первый день нового года, Платон вечером по телевизору в новостях узнал, что в этот день 1 января Центральное правительство Лаоса провело парламентские выборы, но только на подконтрольной ему территории, так и не достигнув соглашения с другими военно-политическими группировками страны, тем самым потеряв трехсторонний характер правительства.

— Ну, всё! Начинаю готовиться к экзаменам! А новости и прочие радости пока пусть подождут! — решительно сел Кочет за подготовку.

Первым экзаменом 4 января была математика. Платон был уверен в себе. Вопрос касался только точной и справедливой оценки его знаний.

Он сел в первой пятёрке и принялся писать ответы на вопросы и решать задания. Притом он увидел, как его сокурсники смело полезли за шпаргалками. Но Кочет никогда в жизни не пользовался шпаргалками и даже презирал пользующихся ими.

— Хе! Слабаки! Без шпаргалок не могут!? Но я никогда до этого не опущусь! Себя надо уважать и преподавателя тоже! — молча возмущался он.

Платон написал ответы на все вопросы и попросился к экзаменатору. Тот выслушал полные и правильные ответы Кочета на все вопросы, объявив, что тот идёт на оценку «отлично» и дал ему задание взять производные в пяти примерах. Платон быстро взял их и показал преподавателю.

— «Ничего не понимаю! На вопросы билета вы ответили на отлично! Всё решили, а производные две из пяти взяли неправильно!? Что с вами!?! Попробуйте взять вот эти две!» — написал он на экзаменационном листке Кочета два выражения с числом «е» в степени, но в этот раз запись степени была короче.

Платону нужно было бы посмотреть, что из пяти взятых им производных, две были с числом «е» в степени и понять, почему преподаватель опять дал ему, но только два примера и только с числом «е» в степени, к тому же степень была проще. Ведь этим тот как бы подсказывал Кочету, что ошибка его была именно в этих примерах, но Платон ошибся.

Но Платон был самоуверенным торопыжкой, и не догадался это проанализировать, опять просто и по-гусарски взяв производную, от теперь короткого выражения, совершенно позабыв особенность взятия производной от выражений с числом «е» в степени, то есть: (еⁿ)’=еⁿ(n)’, ошибаясь на самом простом, забыв, что после знака равенства надо записать сначала еⁿ, а потом уже умножать это на производную от степени.

— «Эх, жалко! Опять вы неправильно взяли производную! Надо же? С отлично скатились на неуд!? А я ведь на семинарах всех предупреждал, что даже за одну ошибку при взятии производных сразу буду ставить неуд! Так что не обессудьте — приходите в следующий раз!» — сам расстроившись своему решению, заключил преподаватель.

Но сжалившись, он объяснил ошибку Кочета.

— «Так давайте я сейчас же вам и пересдам!? Других же ошибок у меня нет и не будет!» — с досады, но неожиданно быстро, среагировал Платон.

— «К сожалению, не имею права! Приходите на мой другой экзамен и пересдадите! Я может у вас приму и без билета!?».

И. словно оплёванный, но с надеждой на быстрое исправление своей досадной ошибки, возвращался Платон домой, по дороге сетуя на себя и на свою самонадеянную самоуверенность.

Дома он объяснил маме свою неудачу, заверив её, что легко и скоро пересдаст экзамен, ещё находясь в учебном отпуске.

Следующий экзамен был снова по коронному для Кочета предмету — Истории КПСС. И снова он потерпел неожиданное фиаско. Он полностью и точно, согласно учебнику, ответили на все вопросы билета, рассказав о «Второй программе партии», на что экзаменатор Гартман задал дополнительный вопрос. Платон повторил, как было изложено в учебнике. Но злопамятный Гартман не унимался.

Знание и преподавание истории КПСС были для него своего рода защитой, индульгенцией, щитом от возможных нападок на него, даже репрессий. И он этим пользовался.

— «Вы мне расскажите, как написано в самой программе партии, по пунктам!».

— «А в учебнике самой программы нет! Я её не читал!».

— «Ну, как прочтёте, так и приходите! Я ведь на семинарах всех предупреждал, чтобы знали первоисточник! А вас видимо не было?!» — злорадно объяснил преподаватель, с удовлетворением захлопывая зачётку Кочета.

И опять Платон в недоумении возвращался домой, снова с негодованием сетуя на себя и обстоятельства.

— А ведь мне никто об этом не говорил! Даже староста!? Да и я не спрашивал! Но я и не знал об этом! Вот результат моих прогулов! А всё-таки плохо учиться в институте без друзей по группе! — понял он.

А дома опять пришлось всё объяснять маме и неуклюже оправдываться:

— «Кто бы мог подумать, что по лёгким для меня предметам, по билетам которых я правильно ответил на все вопросы и должен был получить пятёрки, меня вдруг срежут!? И вроде бы преподаватели не виноваты? Ведь они предупреждали на семинарах!? Но в первом случае я знал, но меня подвела моя торопливость, а во втором…!».

Но Алевтина Сергеевна сразу усмотрела суть, перебив сына:

— «А ведь я тебе говорила, что твои прогулы до добра не доведут! А ты всё меня успокаивал!? Самоуверенный зазнайка! Мало тебе опыта родителей!? Тебе надо всё это прочувствовать ещё и на своей собственной шкуре? Сын! Запомни! Нормальный человек учится на своих ошибках, умный — на чужих, а дурак — вообще никогда не учится!».

Следующий экзамен был по экономической истории СССР.

Платон сразу сел за толстую книгу, запоем один раз прочитав её до конца, всё поняв, и почти всё запомнив. И на экзамен он пошёл среди самых первых, чтобы долго не мучиться.

— Ведь перед смертью всё равно не надышишься!? — вспомнил он одну старую пословицу.

Платон уверенно отвечал на все вопросы, но кое-где не полно. После его ответа преподаватель стал задавать дополнительные вопросы.

А Кочет, успокоившись, подумал:

— Ну, теперь-то мне двойку не поставят!? Видимо он решает между тройкой и четвёркой?

А увлёкшийся преподаватель стал задавать ему вопросы по всему материалу, и Кочет отвечал, где полно, а где вполне достаточно.

— Ну, сколько можно меня мучить? Ведь я на тройку уже наговорил!? — стал раздражаться Платон, со смаком отвечая на очередные вопросы, количество которых уже зашкаливало.

— «Надо же?! Вы знаете ответы по всем темам, по всем эпохам, по всему курсу!? И вы всё-таки дотянули до отлично!?».

— «Спасибо! Но мне бы и хорошо хватило!» — облегчённо вздохнул Кочет, получая зачётку с первой и даже отличной оценкой.

— «Мам! Я опять шёл на пятёрку, и чуть было опять недотянул! Но преподаватель удивился моим знаниям по всему курсу, и до конца тянул меня на пятёрку и вытянул!».

— «Молодец! Ведь можешь, когда захочешь?!» — наконец обрадовалась она долгожданному успеху сына.

— Вот! Не заглядывал я в этот учебник в течение семестра, а то бы легче пять получил!? — с опозданием понял Кочет.

Теперь ему оставалось сдать один зачёт по Политэкономии, до сдачи которого оставалось много времени. Но, вдохновлённый сейчас достигнутым успехом, Кочет решил сдать его досрочно, дабы иметь время на пересдачу хотя бы двух лёгких «хвостов» по Математическому анализу и Истории КПСС. Он весь семестр хорошо занимался по этому предмету, удачно выступая на семинарах, которые, правда, иногда и пропускал.

К тому же преподаватель сам объявил о такой возможности. Кроме Кочета сэкономить время вызвались ещё двое смельчаков — круглые отличники студент и студентка.

В назначенное время они вошли в уютный кабинет преподавателя и уселись на, предложенные им кресла, невольно расслабившись. Чувствовалось, что никто из них не боялся, будучи уверенным в своих знаниях. Видимо такое слишком смелое и даже чуть заносчивое отношение этих выскочек к любимому им предмету, не понравилось преподавателю.

— «Очевидно, вы хорошо знаете материал, раз так смело решили прийти на зачёт досрочно!?» — с заметной ехидцей спросил он, нахально вглядываясь в лица студентов.

— Ой! Что-то мне это не нравится! Сейчас начнётся наше избиение! Но я ещё посопротивляюсь — мне сдаваться никак нельзя! — быстро понял Кочет, уже морально готовясь к избиению и «неуду», но не без боя.

— «А раз вы так хорошо знаете материал, то не будем отвлекаться на простые вопросы, а сразу перейдём к сложным, имея в виду, что основа положительной оценки у каждого из вас уже есть!?» — успокоил он студентов, но при этом усыпив их бдительность.

Платон даже невольно облегчённо вздохнул, так как зачёт ему сейчас был нужен, как глоток свежего воздуха. И преподаватель удовлетворённо заметил это.

— «Я буду сейчас сразу всем вам задавать один на всех вопрос, ставить проблему, а вы будете по мере желания и знаний отвечать на него, а остальные или дополнять, уточнять, или опровергать ответ! А я буду, как бы старшим коллегой, судьёй. В общем, мы будем с вами просто беседовать и вместе искать ответы на вопросы!» — окончательно вошёл преподаватель в доверие к экзаменуемым.

И он стал задавать им трудные вопросы, возможно даже выходящие за рамки программы, просто издеваясь над самоуверенными выскочками вечерниками. Первым отвечать на первый вопрос он дал слово молодому человеку, затем поставив в очередь девушку, а за ней — Кочета.

Молодой человек выдал свою версию, после чего экзаменатор спросил мнение девушки, согласившейся с ответом, но несколько дополнившей его.

Потом очередь дошла до Платона, внутренне не согласного с высказанной версией, но боявшегося, что он сам, может, ошибается, потому согласившегося с товарищами.