Александр Омельянюк – Юность (страница 54)

А у Кочета в первый момент глаза разбежались. Но на помощь ему неожиданно пришёл Иван Лаврентьевич.

— «Платон! Это наши технологи, экономисты и нормировщицы! И известная тебе табельщица Наташа Буянова!» — представил он Кочету свой, проходящий мимо, малинник.

— «А это один из наших новобранцев из школ! Кстати, студент!» — услышал Платон его объяснение удаляющейся толпе.

Но его взгляд сразу выделил из неё высокую стройную брюнетку с величественной, но, в тоже время, будто бы стесняющейся походкой. Она беседовала и шла рядом с уже известной ему табельщицей Наташей, чуть наклонив к ней голову, и завлекающе шуршала своими колготками на длинных, стройных ногах. Платон даже залюбовался ею, долго провожая талию и ноги взглядом, невольно идя следом. Так и встал он за ними в очередь. Но оказался не последним.

— «Что? Понравилась? Это Таня Линёва — технолог фрезерного участка!» — сочувственно улыбаясь, прошептал ему на ухо, вставший в очередь за ним, тридцатипятилетний фрезеровщик Анатолий Солдатов бывший наставником у Бориса Лапшина.

От этого Платон смутился, и отвёл взгляд от девушки. Но шёпот Солдатова видимо услышал, стоявший почти перед Платоном, Иван Лаврентьевич, вдруг предложивший:

— «Девочки! А давайте Кочета пропустим без очереди, а то у него рабочий день уже оканчивается! Платон, иди! Тебя девочки пропустят!» — настоятельно предложил он покрасневшему Кочету.

— «Через строй!» — услышал тот себе вдогонку озорное от Солдатова.

— «А он, что? Малолетка?!» — донеслось до него удивлённое от одной из женщин.

— «Ничего себе?! Молодёжь пошла!» — услышал он от другой.

— «Вон! Покраснел, как петух! Точно Кочет!» — донеслось до него из очереди и ревнивое мужское.

Но Платон был уже в пути к заветному окошку. К тому же ему очередь уступила та самая, первая из женщин их цеха ему знакомая, табельщица Наташа Буянова.

А стоявшая за ней Татьяна с интересом наблюдала за их диалогом.

— «Да не тушуйся ты так! Прям, как девочка! Даже ямочка на щеке вон проявилась!» — восторженно глядела на него снизу вверх крашеная и с обилием косметики на лице симпатичная блондинка, нахально сверкая своими карими глазами, охватывавшими с горбинкой изящный нос.

Но Платон был уже в окне, назвав свою фамилию.

— «Да знаю я уже! Поздравляю с первой зарплатой!» — улыбнулась ему своими добрыми карими глазами сорокалетняя незамужняя женщина.

И Платон, теперь больше стесняясь размера полученной им зарплаты, суммой в чуть больше пятнадцати рублей, сначала коротко бросил толпе «Спасибо и до свидания!», а потом повернул налево по проходу к своему рабочему месту, чтобы убрать халат и запереть тумбочку. А там его почему-то поджидал старейший из токарей Сергей Фёдорович Шашалев.

— «Платон! А ты будешь с первой зарплаты угощать своего наставника и мастера?» — шепнул ему на ухо Сергей Фёдорович.

— «А зачем? Не они же меня учили токарному делу!».

— «Ну, как зачем? Так издавна повелось! Традиция!».

— «Не, дядь Серёж! Свою первую в жизни зарплату всю до копейки любой нормальный человек должен отдать матери! И пусть это теперь будет новая и самая правильная традиция!».

— «А ты ведь, пожалуй, прав!» — удивившись и согласившись, похлопал он по плечу Кочета, отойдя затем к группе пожилых токарей, собравшихся вокруг мастера, и что-то бурно и долго объясняя им, энергично жестикулируя при этом, показывая в сторону станка Кочета.

И, как ни странно, этот неожиданный вызов старым традициям со стороны молодого новичка его коллегами был воспринят с пониманием.

— «Платон! Тебя все поняли и с тобой полностью все согласны! Ведь ты ещё ученик, и получаешь стабильные ученические тридцать шесть рублей независимо ни от чего! А вот когда ты получишь разряд, и уже будешь по-настоящему зарабатывать, то с первой получки надо бы своего мастера и наставника всё же угостить!» — доверительно сообщил Платону, вернувшийся к нему Сергей Фёдорович, но чуть краснея от неудобства.

— А-а! Вот почему Заварзаев подгонял меня скорее получить деньги!? Шакалы! Так и норовят задарма что-то прихватить! А меня видимо уже уважают и побаиваются, раз ко мне не сами обратились, а старейшину подослали!? — понял Платон.

Как птица летел радостный Кочет домой. И радость его была не столько от первой в его жизни зарплаты, сколько от ощущения, что он опять весьма неожиданно и не вовремя влюбился.

Поначалу он, будучи загруженным заботами и делами, не отдавал себе в этом отчёта. Но Татьяна иногда проходила мимо него на фрезерный участок, и он всегда с восхищением, но теперь украдкой от посторонних глаз глядел ей в след.

— Как же так? Ведь у меня есть Варя и даже наш с нею общий ребёнок! А я уже мечтаю об этой Татьяне?! Наверно это потому, что Варя далеко и недоступна? А у меня сейчас сильная сексуальная потребность! А Татьяна рядом и такая притягательная и загадочная!? Я бы к ней может быть и подошёл бы, но как она на меня прореагирует? Ведь она старше меня! И я всего лишь ученик токаря с мизерной зарплатой! Так что в потенциальные мужья пока не гожусь! Кстати, и для Вари пока тоже! К тому же у меня совершенно нет времени на свидания с Таней! Если ещё она согласится? А ведь пока я буду тянуть резину, кто-нибудь опередит меня!? Что же мне делать? Как поступить? Ладно! Буду действовать, но постепенно! А для начала надо о ней узнать побольше! — рассуждая, решил Платон, наметив и план действий.

— Надо мне почаще попадаться ей на глаза, чтобы и её получше разглядеть, и она, чтобы на меня обратила внимание! И ещё надо использовать её подружку Наташку. Та, кстати, похоже на меня уже глаз положила?! Но к ней тоже нужен осторожный подход! А то подумает, что я к ней клеюсь и всё испорчу! Значит, для начала надо использовать обеды и узнать её путь на работу, где живёт? Постараться, чтобы наши пути почаще пересекались! — понял новоиспечённый сыщик.

И он стал втайне выискивать в толпе Татьяну и наблюдать за нею.

После того как Кочет отказался часть своей зарплаты отдать своему учителю, отношение Алексея Ивановича Заварзаева к нему изменилось, стало холодней и настороженней.

А когда он узнал, что Кочет болеет за «Динамо», а не за его «Спартак», то у него появился формальный повод отказаться от ученика. И он передал его страстному болельщику «Динамо», своему соседу по цеху, пожилому Константину Ивановичу Горбачёву, внешне одновременно напоминавшему Платону и его отца Петра Петровича и тренера московского «Динамо» Константина Ивановича Бескова, у него и прозвище за глаза было «Бесков».

— «Платон! Мы тут с Костей посовещались и решили, что поскольку ты болельщик «Динамо», то тебе интересней будет общаться с ним, как тоже болельщиком «Динамо»! Так что твой новый наставник теперь Константин Иванович Горбачёв!» — будто бы торжественно и с облегчением заключил Алексей Иванович.

— «Хорошо! Я согласен!» — как будто даже с радостью и неожиданно для Заварзаева тут же согласился Кочет.

— «Платон, а что ты хотел от обидчивого татарина?!» — успел шепнуть ему, работавший третьим в этом ряду Сергей Фёдорович.

Но зато Платон не обижался. Как болельщики «Динамо», они сразу с Константином Ивановичем нашли общую и интересную для обоих тему.

И она оказалась не единственной для разговоров, ставших не только на футбольные темы.

Платон быстро проникся к новому наставнику, как к родному отцу. А тот стал уважать ученика за обилие от него новой и интересной информации, и не по годам мудрость суждений.

Тем временем чемпионат СССР по футболу продолжался.

Киевляне продлили свою победную серию, а потерявшие надежду их догнать армейцы совсем скисли, проиграв несколько игр подряд и опустившись к концу месяца на четвёртое место, пропустив вперёд ростовчан и бакинцев. За ними расположились московские «Торпедо» и «Спартак». А динамовцы столицы опустились уже на двенадцатое место. Зато необыкновенно рванул «Локомотив», выйдя на шестнадцатое место с отрывом в четыре очка от ближайших преследователей. Киевляне же досрочно, за шесть туров до конца турнира, во второй раз в своей истории стали чемпионами СССР.

А 11 октября, по примеру нашей страны, уже в КНДР лидер Ким Ир Сен упразднил должность Председателя Центрального Комитета Трудовой Партии Кореи, став её Генеральным секретарём.

Революционные веяния дошли и до юга Йемена, где 14 октября в столице Адене по призыву Национального фронта освобождения оккупированного юга Йемена начались массовые антибританские демонстрации.

А 21 октября командующий ВВС Лаоса генерал Тхао Ма попытался совершить военный переворот в стране, но неудачно. После этого он тоже бежал в соседний Таиланд.

Но в отличие от него Платон Кочет не мог бежать от своей любви и своей симпатии.

— Надо что-то делать! Так больше нельзя! Пора мне определиться! К тому же с учёбой у меня наладилось, я всё успеваю, регулярно езжу на занятия! Я наверно единственный из группы, кто ещё не пропустил ни одной лекции и ни одного семинара?! Но усталость уже чувствуется! Как мне не хватает осенних каникул! Наверно мне можно теперь и немножко гульнуть?! — рассуждал дисциплинированный Кочет.

И он дерзнул, заранее созвонившись с Варей, вместо института поехав к ней и сыну, а ей соврав, что прогуливает семинар, по которому уже ответил преподавателю.