Александр Омельянюк – Молодость может многое (страница 2)

Зато Главным тренером опять был тренер московского «Динамо» Аркадий Иванович Чернышёв, вместе с руководимыми им сборными СССР в третий раз выигравший Олимпиаду, в восьмой – чемпионат Мира и в девятый раз – чемпионат Европы. А лучшим бомбардиром с двенадцатью голами стал московский армеец Анатолий Фирсов.

После окончания Олимпийских игр Кочеты получили письмо из Йошкар-Олы от семьи Евгения Сергеевича и Зинаиды Лаврентьевны Комаровых. Главной новостью его была весть о рождении у них ещё 15 февраля долгожданного первенца – сына Андрея.

Но Нина Васильевна посчитала этого своего кареглазого внука от самого младшего сына – приёмным, так как глаза у его родителей и у всех дедушек и бабушек были серо-голубые. Но всё равно и младший сын, наконец, наградил её внуком.

Награду неожиданно получил и крейсер «Аврора», накануне празднования Дня Советской армии и военно-морского флота награждённый Орденом Октябрьской революции.

На день Советской Армии и Военно-морского флота все многочисленные женщины Гавриловы и Кочет поздравили своих мужчин.

А 25 февраля президентом Кипра был избран архиепископ Макариос. Избрание церковного иерарха на пост главы целого государства явилось первым случаем в Новейшей истории человечества. И это сразу бросилось в глаза Платону, когда он увидел его фотографию в газете.

Но больше он любил смотреть в журналах и газетах фотографии красивых женщин. Фотография в «Советском спорте» известной болгарской чемпионки по художественной гимнастике Красимиры Филипповой вызвали у Кочета сильное сексуальное возбуждение, и для снятия его он был вынужден надолго уединиться с газетой в туалете.

Сексуальная озабоченность мешала жить и друзьям Платона. Как-то по работе зашедшего в Центральную измерительную лабораторию (ЦИЛ) Витю Саторкина, он встретил на обратном пути, надолго остановившись поговорить в вестибюле корпуса № 31. Начав с решаемых проблем в учёбе, они постепенно, как всегда, перешли на девушек.

В этот момент мимо них прошла высокая стройная возрастная незамужняя сероглазая девушка-блондинка, мило улыбнувшись двум рослым симпатичным парням, и те вынужденно ответили ей тем же.

– «Хорошая у неё фигура!» – первым обратил внимание Виктор.

– «Да! Даже мускулистая! Видимо спортсменка?!».

– «А как ты?! Стал бы?» – обратился Саторкин к Кочету с сакраментальным вопросом.

– «Конечно!» – удивился тот излишнему интересу.

– «И я бы тоже! Кстати! А как у тебя дела с твоей Татьяной? Ты обещал мне её показать!?».

– «А как я тебе её покажу, если она сидит в противоположном торце здания и здесь проходит редко?!».

– «Да! Действительно! – согласился Виктор, тут же снова обратившись к стоящему спиной к входным дверям Кочету – Смотри, смотри! Какие девушки идут!?».

– «Так это же она и есть, которая высокая!» – обернувшись и неожиданно покраснев, шепнул другу на ухо Платон.

А когда Таня Линева и Наташа Буянова уже проходили мимо, поздоровавшись и улыбнувшись Платону на его приветствие, Витя чуть ли не открыл рот.

– «Да, Платон, хороша! А у тебя губа не дура – знаешь толк в женской красоте!?» – ответил он Платону, закрывая рот и до конца провожая вожделенным взглядом понравившихся ему девушек.

– «Ну, так?».

– «И вы с ней уже… того?!».

– «Ну, а как же?!» – снова соврал Платон, вспомнив, что уже об этом как-то врал Вите.

– Да! Врать нехорошо! К тому же про невинных девушек! Но уж так тот раз вышло, невольно вырвалось заветное! Так что теперь не надо забывать, что прошлый раз ему соврал! – мелькнула у Платона морализаторская мысль.

– «Платон! А ты бы меня с кем-нибудь познакомил!».

– «С кем? У меня пока нет таких знакомых! Ну, вот, давай, если хочешь, знакомься с этой… мускулистой! Она же тебе первой улыбнулась!? И довольно мило!?».

– «Э-э! А может, тебе?!».

Пока они препирались и обсуждали мускулистую, та неожиданно, видимо на обратном пути, снова с улыбкой продефилировала мимо страждущих, наслаждаясь произведённым на озабоченных эффектом.

– «Но она явно старше нас!» – досадовал Саторкин.

– «Ну и что?! Ты же не жениться на ней собрался?! А для этого дела она в самый раз! И чувствуется, что она сама не против, причём конкретно с тобой!».

– «Не знай, не знай! Может быть?!» – вздохнул Витя, прощаясь с другом – Яр, давай, до вечера! Сейчас как раз циловские девчонки вернутся с обеда – мне у них прибор надо забрать!» – двинулся он к дверям измерительной лаборатории.

– «А он разве не у тебя?!» – схохмил Кочет, взглянув Саторкину в пах.

А через несколько дней Платон узнал от Виктора, что в тот же день тот познакомился с одной симпатичной девушкой из ЦИЛа по имени Людмила.

– «Ну, вот, Вить! И на твоей улице теперь праздник!» – порадовался за друга Кочет, про себя подумав:

– Как же я тогда его завёл?! Он так сексуально возбудился, что тут же познакомился, может быть, с первой, попавшейся на его пути!? Хотя может быть я и не прав, и это у него любовь с первого взгляда, как у меня было?!

В последнее время Виктор Саторкин очень проникся к Кочету, в личных беседах доверяя ему многие свои чаяния. К надёжному Платону с большой теплотой прониклись и другие его друзья-студенты, даже совсем юный, всего полгода ему знакомый совсем рыжий, но опрятный и ухоженный Игорь Заборских, живший без отца с одной матерью в районе Новогиреево. Сдавший без хвостов свою первую сессию, Игорь теперь повеселел, всё чаще и больше балагуря и смеясь в трамвае и электричке со своими товарищами. В таких случаях очень звонкий и громкий смех Юры Гурова заставлял пассажиров и прохожих невольно улыбнуться и обернуться на так снимающих стресс и усталость весёлых студентов-вечерников.

Как-то Витя в очередной раз зашёл к Платону за конспектами. Он периодически списывал у него пропущенные лекции, так как почерк у его закадычного друга Юры Гуров был уникален и большинству совершенно непонятен. Фактически это была волнистая линия, в которой с большим трудом, и то, лишь людьми с большим воображением, которое имел и Платон, угадывались некоторые буквы. А почерк Платона он обычно разбирал.

И во время их разговора речь зашла об их преподавателе по начертательной геометрии с кафедры «Начертательная геометрия и черчение» – одноруком бывшем фронтовике Юрии Этумовиче Шарикяне, своей строгостью и принципиальностью наводившему ужас на нерадивых студентов. В МВТУ даже бытовала байка, что в гневе однорукий Шарикян умудрялся надеть на голову провинившемуся студенту его ватман формата 24, то есть 594 на 841 миллиметра.

Услышав это, мать Платона встрепенулась.

– «Как, Шарикян? Это который без левой руки? Так я его знаю! Я даже помню, что его звали Юра! У меня училась его младшая сестра Эмма, и он иногда заходил за ней в школу! Подожди! У меня же есть фотографии его сестры!» – пошла она в свою комнату.

– «Вот! Смотри! Это его сестра, которую он водил в школу! Возьми и подари их ему, он будет очень рад!» – протянула она сыну две из них, где Эмма была изображена крупным планом.

И через несколько дней, оказавшись недалеко от кафедры «Начертательная геометрия и черчение» Платон с Виктором зашли, к своему удовлетворению найдя там Ю.Э.Шарикяна.

– «Юрий Этумович, здравствуйте! Моя мама была учительницей вашей сестры Эммы! Она помнит вас и передаёт вам привет и эти две фотографии!» – протянул Платон их удивившемуся преподавателю.

И тот с радостью взял их, сразу узнав свою сестру и просияв в лице:

– «Ой! Эмма! Спасибо вам большое! И передайте благодарность вашей маме и привет от меня! Я тоже её хорошо помню! Эмма всегда с теплом и гордостью отзывалась о ней! Её ещё звали… Алевтина…Сергеевна!? Я даже фамилию её запомнил – Кочет!».

– «Да! Так!».

– «А вам наверно нужна какая-то помощь от меня?!».

– «Да нет! Спасибо! Мы уже сдали экзамены по вашему предмету!» – от неожиданности такого предложения чуть покраснел Кочет.

И они любезно распрощались.

– «Эх, жалко задаром терять такой блат!» – сокрушался Саторкин.

– «А он вовсе и не страшный! Вполне добрый, приятный и приветливый человек! И чего его многие боятся?» – по дороге удивлялся Кочет.

Юрий Этумович Шарикян родился 10 июля 1924 году в Баку. Со временем его семья переехала в Москву, где он в 1941 года окончил 9-й класс средней школы.

А в первые же дни войны по призыву директора школы вместе со старшеклассниками и студентами МИИТа он выехал в Вязьму на строительство первой линии обороны Москвы, где бывшие школьники даже ночами копали противотанковые рвы. Работали они ударно до конца сентября и выехали из Вязьмы за два дня до прихода туда немцев.

После эвакуации в Арамильский район Свердловской области, в 1942 году Ю.Э. Шарикян окончил 10-й класс и на следующий день после сдачи последнего экзамена ушел добровольно в армию, хотя ему ещё не исполнилось 18 лет.

Таких добровольцев оказалось двое. Их обоих направили в школу автомехаников в город Курган, откуда через несколько месяцев их перевели в Сталинградское танковое училище, которое было эвакуировано в тот же Курган. А через год их выпустили младшими лейтенантами – командирами танков Т-34.

Осенью 1943 года молодые офицеры приехали в Нижний Тагил за получением техники, где на полигоне они впервые могли пострелять из танка, у которого не было стабилизатора пушки.

Для поражения цели с расстояния в один километр выделялось всего три снаряда. А целью являлся квадратный щит размером метр на метр. При этом для прицеливания и производства выстрела механику-водителю давалась команда остановить танк всего на пять секунд. Но командир танка Ю.Э. Шарикян поразил цель дважды.