Александр Омельянюк – Молодость может многое (страница 15)

За ним, с важным видом будто бы начальника, буквально продефилировал флегматичный Витя Саторкин. А его глубоко посаженые глаза даже подчёркивали это, мол, я вас не вижу. Он шёл прямо, неспешными длинными шагами, словно меряя свой путь, ни на кого не глядя и с тубусом подмышкой, чуть помахивая своей кожаной папкой на молнии, изящно держа её за самый кончик ремешка. И это уже вызвало теперь кое-где лёгкие смешки.

Из глубины аудитории даже от кого-то послышалось:

– «А вот и клоуны пришли!», что вызвало уже пронёсшееся по аудитории слышимое «хи-хи».

А за ними уже вошёл и Кочет, спокойно и уверенно прошедший на место рядом с Виктором.

– «А вот и их Карабас-Барабас сам пришёл!» – послышался рядом чей-то трусливый шёпот, вызвав в аудитории дальнейшее напряжение от подкатывающего смеха.

Сев парами – Игорь с Юрием, а Платон с Виктором, опоздавшие разложили свои вещи, одновременно приняв позу студентов, нарочито внимательно слушающих преподавателя. Внешне уже казалось, что это хорошо слаженный квартет комиков начинает своё выступление. И аудитория напряглась, ожидая продолжения представления.

И оно вскоре невольно началось.

Но до этого уже состоялась перекличка. Пожилой и плохо слышащий преподаватель по списку называл фамилии студентов, что обычно заведено при перекличках, и те вставали и говорили «Я» или «Здесь».

Так что преподаватель теперь невольно попросил опоздавших студентов назвать свои фамилии.

И те по очереди вставали, называя себя: Заборских, Гуров, Кочет.

Но, рассеянный или не услышавший, Виктор сразу не встал, замешкавшись, и этим вызвав опережающий вопрос уже от главной преподавательницы.

– «А ваша фамилия как?» – спросила она, глядя на уже вставшего во весь рост заикающегося Виктора.

Поэтому тот, чтобы подавить заикание, прежде чем ответить, невольно переспросил её:

– «Моя-то? Саторкин!».

И этим он уже вызвал, почти повсеместно слышимый смех.

– «А вашего товарища как?» – вдруг почему-то спросила она опять фамилию Платона.

– Видимо в первый раз они не расслышали её, раз у меня единственного переспрашивают во второй раз?! А может она считает меня заводилой всего? Главным виновником и организатором? Нет, вряд ли! Для этого нет оснований! Значит, они всё-таки не расслышали мою фамилию! – вполне логично про себя предположил Платон.

– «На букву Ко!» – подсознательно решил он помочь глухим разобраться со своей фамилией.

И в этот миг аудитория просто взорвалась от хохота.

Чуть не засмеялась и сама преподавательница, но тут же поняла, что сейчас этим подрывает свой авторитет.

– «Сейчас же оба выйдите из аудитории! И без разрешения завкафедры не приходите!» – резко распорядилась она, этим сразу гася смех и восстанавливая в аудитории порядок.

И Кочет с Саторкиным, так и не понявшие, что сейчас произошло, понуро вышли вон.

– «Вить, ты понял, что сейчас произошло?!».

– «Нет! А ты?».

– «И я не понял! И что мы смешного сказали? Тем более, обидного или оскорбительного?!».

– «Да ничего! Я просто переспросил, и без какой-то задней мысли!?».

– «А я просто хотел помочь глухим с моей непростой фамилией! Мне стало непонятно, почему они меня переспрашивают, и я решил уточнить!».

– «Вот и уточнил!» – саркастически заметил Виктор, считая, что это именно Платон виноват во всём.

И в ожидании следующего занятия они пошли бродить по коридорам, лестницам и переходам громадного здания.

– «Платон! А как нам быть дальше!».

– «Да я вот тоже об этом думаю! Давай, Вить, рассуждать логически! Ты же у нас шахматист! Проверяй мои рассуждения! Во-первых, в наших неумышленных действиях не было никакого злого умысла! Так? Так! Во-вторых, ситуация произошла сама собой, как стечение неких, фактически нам неподвластных, обстоятельств! Так? Так! Значит, мы с тобой не виноваты! Так? Так, да не очень! Она считает, что мы виноваты! Значит, надо ей всё объяснить и на всякий случай извиниться! Женщина всё-таки?! Поэтому я предлагаю нам не суетиться, а прийти в следующий раз на занятия, как ни в чём не бывало, но пораньше, чтобы извиниться перед ней, описав эту ситуацию! А?».

– «Давай! Здорово придумал! А если она нас всё же не простит? И опять не пустит на занятия?».

– «Тогда мы напишем объяснительную записку и сходим на приём к Арустамову!».

– «Давай! Только объяснительную ты напишешь сам! Вот, как мне сейчас говорил, только подробнее и пожалостливее, чтобы ей самой стало неудобно за её поспешное действие!».

– «Хорошо! Ты это сейчас мудро заметил, насчёт пожалостливее! А то я обычно в таких случаях ни перед кем не унижаюсь!».

На этом они пока и остановились, оставив вопрос до следующей среды.

Весь четверг и первую половину пятницы 6 сентября Платон дома занимался физикой, ещё раз убедившись, что материал знает неплохо.

Он даже позволил себе утром в четверг поинтересоваться ситуацией в чемпионате СССР по футболу. К тому же его «Динамо» (Москва) во втором круге обыграло обоих лидеров, сначала взяв реванш 2:1 у «Спартака» (Москва), а затем 1:0 у своих киевских одноклубников. А поскольку спартаковцы оступились ещё и в Кутаиси и в Ростове-на-Дону, то киевляне упрочили своё лидерство, набрав 41 очко в 27 играх. «Спартак» шёл теперь на втором месте с 35 очками, но имея две игры в запасе. За ними расположились московские автозаводцы с 32 очками и армейцы с 31 очком.

«Динамо» (Минск) и «Локомотив» имели по 30 очков и делили 5–6 места. Три команды – динамовцы Тбилиси, Москвы и «Черноморец» имели по 29 очков, но москвичи сыграли на две игры больше.

Отставая от них на четыре очка, а между собой на очко, с десятого по тринадцатое место расположились «Зенит», «Шахтёр», СКА и «Крылья Советов». По 20 очков имели «Нефтчи» и «Заря», от которых на очко отставал «Арарат». По 17 очков имели сразу три команды «Кайрат», «Торпедо» (Кутаиси) и «Пахтакор». И последними на 20 месте с 16 очками остались динамовцы Кировабада.

Поэтому Платон поехал на вечерние занятия в пятницу в спокойном состоянии. И уже на первом семинаре по физике та же преподавательница Воробьёва устроила ему экзамен. Кочет выбрал билет и сел отдельно от всех готовиться.

На большую часть вопросов он знал правильные и достаточно полные ответы, но не на все, кое-где путаясь и кое-что подзабыв. Поэтому полученным в результате экзамена твёрдым «удовлетворительно» он был вполне доволен.

– «Фу! Гора с плеч!» – поделился он с Витей Саторкиным.

– Теперь мне надо садиться за текущие задания, чтобы не отстать! – удовлетворённый своим делами, решил он.

Поэтому в первые выходные сентября Платон нашёл время только один раз съездить за урожаем яблок и поговорить с Варей по телефону.

Но видимо в этой поездке он попал где-то под сквозняк, так как почувствовал лёгкое жжение на верхней губе.

В понедельник 9 сентября, вышедший на работу Платон узнал, что вместе с Таней Линёвой уволилась и Наташа Буянова. А на работу в Отдел Главного технолога перешёл, окончивший в этом году МВТУ, старший нормировщик цеха – старший инженер Василий Гаврилович Юров. Но ушёл он не один, а взял с собой в свою новую группу, тоже в этом году окончивших техникум, нормировщицу Галину Егорову и почти тридцатилетнего токаря Геннадия Дьячкова.

Но в нормировщики цеха, под начало экономиста Лидии Ворониной, перешла, тоже окончившая техникум, черноглазая нарядчица цеха – тридцатипятилетняя шустрая брюнетка Лида Гурова.

Взамен уволившихся и перешедших в другие подразделения предприятия в сентябре в цех пришли новые сотрудницы. Табельщицей стала бывшая школьница – высокая, стройная, голубоглазая, ещё семнадцатилетняя блондинка Марина. В Планово-диспетчерский отдел из ОТК и тоже после техникума перешла Галя Предкина. А перешедшая из другого цеха в их ОТК, плотная и очень общительная, всегда всем добродушно улыбающаяся, брюнетка Света Монакова, сразу стала уважаемой любимицей всех станочников и ОТК, в частности специализирующейся на фрезерных работах Нины Степановны Ситниковой.

А главным механиком цеха вместо Дмитрия Ивановича Макарычева стал Сергей Александрович Тараканов, а на его место начальником слесарей-ремонтников был переведён Алексей Иванович Поджарков.

Так что переход Кочета на новую работу внутри цеха на фоне других переходов, уходов и приходов, остался практически не замеченным.

К среде 11 сентября и советские танки покинули Прагу.

– Опять среда подтвердила, что она мой день приключений! – снова про себя заметил на работе Кочет.

И действительно, это оказалось так, когда Кочета и Саторкина преподавательница Сумская опять не допустила на свои занятия.

– «Я же вам ещё тогда сказала, чтобы вы шли к декану факультета!? Пусть он сам решает вашу судьбу!» – сухо объявила она.

– «Ну, что, Вить, делать нечего, пошли прямо сейчас!» – предложил Платон, от волнения ставшему сильно заикаться, Саторкину.

– «Да, п… пошли! Только д… давай т… ты будешь говорить!».

– «Конечно! А ты будешь дополнять, если я что-то упущу!».

И они пошлина к заведующему кафедрой «Начертательной геометрии и черчения» профессору Христофору Артемьевичу Арустамову, по Сборнику задач по начертательной геометрии которого они до этого занимались.

Он оказался человеком пожилым, крупным и грузным, но ещё сохранившим мужскую красоту. Христофор Артемьевич родился 15 сентября 1899 года в Баку. После окончания гимназии работал на нефтепромысле, затем служил в Азербайджанской ЧК.