Александр Омельяненко – Выжить вопреки (страница 2)

Поднявшись на небольшую возвышенность, Люда увидела внизу речушку. Вода ещё не замёрзла – тонкий пар поднимался над поверхностью, словно дыхание спящего гиганта. В памяти всплыло: в вещевом мешке, который казался теперь сокровищницей, лежали рыболовные снасти. «Пока река не сковало льдом, нужно успеть заготовить рыбу. Зимой такой возможности уже не будет», – твёрдо решила она, чувствуя, как внутри зарождается новый план.

Обильный снег, который поначалу казался врагом, теперь укрыл её шалаш словно одеялом, надёжно защитив от пронизывающих ветров. Люда активно готовилась к зиме, превращая каждый день в череду важных дел. Она нарубила и натаскала множество елового лапника, уложив его толстым слоем внутри укрытия. Теперь можно было спать, не боясь промерзнуть до костей. Она проверила котелок – небольшой, но достаточный для приготовления суточной нормы пищи. И, самое главное, пересчитала спички и зажигалку – огонь нужно беречь, экономить каждую искру. Это был её главный союзник в этой дикой борьбе за выживание.

На следующий день, собрав снасти, Люда отправилась к реке. Закинула удочку раз, второй, третий… Надежда начала угасать, словно догорающая свеча. Но вдруг – резкий рывок! Щука, довольно крупная, случайно зацепилась за блесну. Сердце девушки забилось быстрее. Она поняла: без наживки улов будет случайностью, удачей, которая может не повториться. В мешке нашлась банка перловой каши – придётся использовать как приманку. Это было неидеально, но в её положении приходилось идти на компромиссы.

Так, методом проб и ошибок, она поймала несколько хариусов. Мелких рыб она насадила на большие крючки – теперь можно было всерьёз охотиться на щук. Рыбалка шла туго, каждый новый улов требовал терпения и изобретательности. Но Люда не сдавалась. Каждая пойманная рыба, будь то мелкий окунь или увесистая щука, укрепляла веру в собственные силы. Она чувствовала, как в ней разгорается тот самый внутренний огонь, о котором она думала. Он не просто горел, он разгорался всё ярче, освещая путь сквозь эту бесконечную, молчаливую тайгу. И Люда знала: пока этот огонь горит, она сможет пройти через любую тьму.

С каждым днём тайга становилась ей всё более знакомой. Она научилась различать следы зверей на снегу, понимать язык ветра, шелестящего в кронах деревьев, и находить съедобные коренья под тонким слоем еще пока малого снега. Её руки, ещё недавно привыкшие к клавиатуре компьютера, теперь ловко управлялись с топором, добывая дрова, и с ножом, разделывая пойманную рыбу. Городская суета казалась далёким, почти нереальным сном. Здесь, в дикой природе, она обрела новую, первобытную силу.

Однажды, возвращаясь к своему убежищу, Люда услышала странный звук – тихий, прерывистый треск. Осторожно раздвинув ветки, она увидела небольшого зайца, попавшего в ловушку, которую, видимо, оставили браконьеры. Сердце сжалось от жалости. Она знала, что в её положении любая добыча ценна, но не могла заставить себя пройти мимо. Аккуратно освободив зайца, она погладила его по мягкой шерстке. Зверёк, испуганный, но невредимый, метнулся в чащу. Люда почувствовала странное удовлетворение. Возможно, доброта в этом суровом мире тоже имела свою цену, но она была готова её заплатить.

Вечера в тайге были долгими и холодными. Люда сидела у костра, наблюдая, как пляшут языки пламени, и думала о доме. Но мысли о прошлом не приносили тоски, скорее – тихую грусть и благодарность за то, что она пережила. Она знала, что этот опыт изменил её навсегда. Тайга научила её ценить простые вещи: тепло огня, вкус чистой воды, сытость после долгого дня. Она научила её быть сильной, находчивой и, самое главное, верить в себя.

Люда, сидя у догорающего костра, вспоминала рассказы друзей о гигантских налимах, что водились в этой реке. Эти истории, казалось, были лишь сказками, но сегодня, в этой глуши, где каждый день был борьбой за выживание, сказки могли стать реальностью.

В ее скромных снастях нашлось двадцать крючков – видимо, для перемета. Это было не совсем то, что нужно для ловли налима, но Люда не привыкла сдаваться. Она нарубила жердей, нарезала крупной дратвы из запасов в мешке и, привязав крючки, соорудила самодельную снасть. Затем, в месте, где в реку впадал ручей, она накопала руками черных водяных червей – излюбленную налимью приманку. Насадив их на крючки, она забросила снасть в темные воды.

Результаты превзошли все ожидания. За день Люда наловила целый вещевой мешок налимов – крупных, словно кабаны. Это была первая настоящая победа над тайгой, первый проблеск надежды.

Теперь ее день выстроился в четкий, отлаженный порядок. Утро начиналось с рыбалки. Люда выходила на реку с первыми лучами солнца, когда туман еще стелился над водой, а воздух был свеж и прохладен. День был посвящен заморозке улова. Рыба укладывалась в штабель, постепенно нарастая. Припасы множились, и зима, которая еще недавно казалась столь угрожающей, теперь не вызывала такого страха. Вечер же проходил в проверке убежища, подготовке дров и поддержании огня.

Ножа у Люды не было, но она научилась виртуозно пользоваться топориком. Наточив его о камень до остроты бритвы, она могла делать строганину – тонкие, прозрачные ломтики замороженной рыбы, которые таяли во рту, даря сытость и энергию. Единственное, чего не хватало – соли и перца. Без них мясо казалось пресным, но это было неважно. Главное – еда была, и она давала силы.

Каждый вечер, укладываясь на мягкий лапник, Люда смотрела на танцующее пламя костра и понимала: она выживает. Не благодаря кому-то, а вопреки всему. Тайга проверяла ее на прочность, но девушка отвечала упорством, смекалкой и волей к жизни.

Рыба давала силы, но Люда понимала: одного белка мало. Организму нужны разнообразие и калории. На поляне она давно заметила множество заячьих следов – петля свежих отпечатков тянулась от куста к кусту, обещая добычу. В вещевом мешке обнаружила катушку с тонкой стальной проволокой – видимо, техник положил ее для контровки авиационных винтов и заглушек. Сечение 0,6 мм, мягкая, но прочная. «Из нее выйдут отличные силки», – решила Люда.

Она нарезала проволоку отрезками длиной 1–1,5 м и принялась мастерить ловушки. Каждый виток, каждая петля были пропитаны ее решимостью. Она знала, что это лишь начало. Тайга не отступит просто так, но и она, Люда, не сдастся. В ее глазах горел огонь, такой же неугасимый, как и пламя костра, освещающее ее путь в дикой, но такой щедрой тайге.

Морозный воздух щипал щеки, но Люда не замечала холода. Ее пальцы, ловкие и привыкшие к работе с проволокой, скручивали конец отрезка в аккуратное колечко диаметром в пять-восемь миллиметров. Затем, с точностью опытного мастера, она закрепила это колечко, закрутив короткий конец проволоки вокруг длинного. Получилась основа, готовая к своей непростой задаче.

Следующим шагом было вдевание второго конца проволоки в получившееся кольцо. Люда старалась, чтобы образовавшаяся петля не превышала двадцати сантиметров в диаметре. Ключевое правило, которое она усвоила методом проб и ошибок, было простым, но жизненно важным: силок не должен касаться снега. Это означало тщательную выверку высоты. Нижняя часть петли должна была находиться на десять-пятнадцать сантиметров от поверхности земли. Свободный конец петли она снова закрутила в маленькое кольцо, к которому привязала прочную дратву. Эта дратва служила для крепления к дереву, чтобы силок надежно держался. Основной же конец проволоки Люда обжала вокруг ствола, так, чтобы петля повисла над заячьей тропой, словно невидимая ловушка.

Первые попытки не принесли удачи. То заяц, почувствовав малейшее натяжение, успевал вырваться, то петля не срабатывала из-за неверного угла, не захватывая добычу. Но Люда не сдавалась. Она наблюдала за поведением зверей, изучала их тропы, меняла расположение силков. Вскоре пришла важная догадка: силки нельзя оставлять на одном месте. Каждый раз она переносила их на свежие следы, туда, где заяц еще не чувствовал опасности, где его инстинкты не были насторожены.

Постепенно дело пошло. Первый пойманный заяц стал настоящим триумфом. Люда с гордостью обработала тушку, разделала ее. Часть мяса заморозила, завернув в бересту и уложив в снежный сугроб, который служил ей естественным холодильником. Часть приготовила на костре, вдыхая аромат жареного мяса, который разносился по заснеженной тайге. Стол стал разнообразнее: теперь к рыбе, которую она ловила в редкие моменты, пока река не была скована льдом, добавилась зайчатина. «Холодильник рядом», – с горькой усмешкой думала она, глядя на снежный сугроб, где хранились ее запасы.

Со временем река полностью замёрзла, лишь на перекате продолжала бурлить вода, напоминая о неукротимой силе природы. Туда Люда не решалась ходить – лед у стремины был ненадёжным, а провалиться в ледяную пучину означало верную смерть. Ее жизнь теперь полностью зависела от изобретательности и умения выживать в суровых условиях.

Теперь ее день выстраивался по строгому расписанию:

Утро: Проверка силков, сбор добычи. Это было самое важное время, когда решалась судьба ее пропитания.

День: Разделка, заморозка, сушка мяса; пополнение запасов дров. Каждый день требовал усилий, чтобы обеспечить себя на будущее.