И звучит по чьи-то души
Песня детства моего.
БУМАЖНЫЙ КОРАБЛИК
Разбуженный вокзал. Открыты настежь двери.
Тебя в который раз я больше не держу.
Я теплому купе твою судьбу доверю.
«Я буду ждать тебя» – тебе я не скажу.
Домчит тебя состав до станции «Угода».
Помчит меня метро опять по кольцевой.
Мне не понять тебя с твоей шальной свободой.
Дни ожиданий мне – боль страсти роковой.
Сорвется, налетит, закружит бабье лето,
И я скажу тебе: «Как жил, так и живи».
Я отомщу тебе за то, что веришь мне ты,
За то, что хочешь быть свободным от любви.
Колечко на руке как будто незнакомо.
Сниму его с руки я на закате дня.
Моя в который раз свобода вне закона,
Твоя в который раз свобода от меня.
Я верю или нет – тебе давно не важно.
Не важно мне совсем – ты верен или нет.
Утонет по весне кораблик наш бумажный,
Что строили с тобой мы много, много лет.
КУРАЖ
Погудели молотом
И, мерси – пардон,
Потащились волоком
Прямо за кордон.
Здесь места укромные,
Небо – цвета беж.
Наши дни скоромные;
Сытый «зарубеж».
Сколько б мы ни топали,
С хомутом, иль без, —
Все равно прохлопали
Западный прогресс.
М… да! Ага!
Запад понемногу я
Пробую на вкус.
Помолюсь на Бога я
И в себе замкнусь.
Кто у нас за главного —
Не видать в упор:
Церковь православная
Иль в законе вор.
Где в переплетении
Пасха и погром,
Без житья питейного —
Тронешься умом.
М… да! Ага.
Запад в нас нуждается…
Ну, ядрена вошь…
Запад развлекается,
Хрен его проймешь.
Карусели крутятся,
Изобилье прет.
Что у нас получится,
Леший не поймет.
Реки жизни корчатся,
Но текут умно.
Только плыть не хочется
По реке бревном.
М… да! Ага!
Запад ест да слушает.
Хочет нас понять.
