Александр Новиков – Чужой Горизонт (страница 12)

Путь до места встречи занял часа два. Пару раз отогнали небольшие стаи диких собак – особей по пять-семь – да пристрелили особо наглого гиперсвина, рискнувшего выйти в одиночку на группу людей, но явно не рассчитавшего количество противников. Пейзаж вокруг не менялся – всё те же болотистые лужи, промоины, осока, камыши, полусгнившие телеграфные столбы да унылые останки каких-то неведомых одноэтажных строений. В конце концов, на горизонте показалась опушка леса. Хлыщ сверил направление по интерактивной карте, удовлетворённо кивнул самому себе и вывел группу на финишную прямую. Спустя минут двадцать подошли к одинокой кирпичной трансформаторной будке, возле которой их ждал человек в грязно-голубом защитном костюме и разгрузочном жилете цвета хаки.

– Фотон, – представился незнакомец, – а вы, я так понимаю, к Гусеву.

– Именно, – профессор вышел вперёд, – Я – Ник, а это – Шарк, Хлыщ, Барсук и Серго, плюс – бойцы сопровождения.

– Хорошо. Светляк, выходи, – он обернулся к лесу, махнул рукой. От опушки отделился еще один встречающий, одетый точно так же, как и его спутник.

– По нашим правилам, мы обязаны завязать вам глаза, – продолжил Фотон, – пойдем след в след, буду задавать направление голосом. Я – впереди, Светляк – замыкающий. Ничего не бойтесь.

– Ваши правила – наши правила, – вежливо согласился Сладков, – Мы готовы.

Светляк подошел к каждому и аккуратно, но плотно повязал одинаковые армейские банданы. По команде Фотона вошли в лес, минут тридцать петляли, ориентируясь по его односложным командам. Как показалось Хлыщу, пару раз специально ходили по кругу. Наконец проводник остановил группу и разрешил снять повязки. Глазам путников открылся средних размеров – соток тридцать – двор, окруженный забором из деревянных столбов с натянутой между ними колючей проволокой. За забором – несколько строений: большой бревенчатый двухэтажный дом с наружным балконом по всему периметру и массой пристроек с тонкими дощатыми стенами, вместительный кирпичный гараж, баня, импровизированная столовая с полевой кухней под навесом, сарай-казарма, туалет и верхняя часть погреба с входной дверью. Все, кроме Серго и солдат в разное время уже бывали на базе экологов, поэтому ничего нового для себя не увидели, разве что Фотона и Светляка прежде здесь не было. Зашли в калитку, Фотон вызвал по рации Гусева.

Высокий – под метр девяносто, наголо бритый усатый Гусев спустился по наружной лестнице со второго этажа и принялся бурно здороваться с гостями – трясти руки, обнимать профессора с Антоновым, хлопать по плечам служивых.

– Так, так, так, скитальцы мёртвых земель, добро пожаловать в наш скромный мирок, будьте как дома, сейчас отобедаем, – он подозвал старшего по кухне и дал указания.

– Ты всегда очень гостеприимен, Алёша, – Сладков улыбался, глядя на хлебосольного хозяина, – рад тебя видеть.

– А я-то как рад, Ник, – Гусев, естественно, был в курсе всей конспирации, – отощали вы что-то, марш в столовую!

Никто не возражал против экологической трапезы. Расселись на деревянных скамьях вдоль стола, старший по кухне оперативно принёс борща, мягкого чёрного хлеба, который пекли здесь же, сметаны. Пока обедали, Светляк с Фотоном переместили вещи и оружие в дом.

– Ну, как добрались? – Гусев сидел напротив и по-отечески наблюдал за поедающими первое гостями.

– Долгая история. Я всё расскажу на нашем с тобой совещании, – жуя аппетитный, с хрустящей корочкой ломоть хлеба, ответил профессор.

– Как скажешь. Какие пожелания у остальных товарищей?

– Нам бы Барсука осмотреть, Алексей Владимирович, – попросил Хлыщ, – собачки слегка подрали.

– Это запросто. Кузьменко! – во весь голос гаркнул Гусев.

Как из-под земли возник местный фельдшер.

– Обследуешь товарища после обеда. Пусть поспит в лазарете. Не против, Барсук?

Лёха не возражал. От долгого перехода нога ныла, тянуло в боку.

Кузьменко жестами показал направление, Барсук выставил большой палец и продолжил поедать борщ. Подали кашу. Перловую, обильно сдобренную сливочным маслом. Гусев подозвал еще кого-то и поинтересовался насчет бани. Баня была натоплена. После обеда все кроме Барсука пошли париться, Лёха же похромал к Кузьменко на процедуры. Фельдшер пообещал выдать ему спирта для обтирания, и, зная Лёху, сделал упор именно на обтирании. Однако, Сладков разрешил всем желающим принять «боевые» сто грамм, но не более, и исключительно в медицинских целях. А банька была очень кстати – неизвестно когда еще придется помыться по-человечески.

Вечерело. Попарившись, разбрелись кто куда: солдаты – спать, Серёжа также клевал носом, поэтому, по настоянию профессора, был отправлен на боковую в одну из комнат в главном доме. Сладков с Гусевым уединились в кабинете для долгих разговоров за рюмочкой коньяка, а Хлыщ с Антоновым развели в специально отведенном месте костерок попечь картошки и обсудить прошедший день. Баня и сто грамм сделали своё дело – усталость отошла на второй план, состояние было расслабленным, а настроение философским. Костерок потрескивал ветками, искры взлетали вверх маленькими сигнальными ракетами и медленно гасли, уступая место новым. Где-то на противоположном краю двора у такого же костра перебирал струны гитары местный менестрель, и доносились до товарищей слова песни из старого доброго кино:

Я спросил у ясеня,

Я спросил у тополя,

Я спросил у осени…

Антонов сидел, молча уставившись на огонь – скорее всего, грустил по Наталье.

– Что скажешь, наука, – попытался вывести его из романтического ступора Хлыщ.

– Да что сказать, – Аркадий бросил ветку в огонь, достал сигарету, – Всё как-то… как кинолента. Как спектакль, в котором режиссёр забыл зачитать актёрам сценарий. Нет, мне не страшно, просто как представишь, сколько всего ещё может произойти.

– Это жизнь, дружище, – Хлыщ поёжился, запахнул куртку, – здесь сценарии не объявляют. Никогда. Разве что, сам можешь выступить соавтором, сымпровизировать, так сказать. И, если режиссёр на тебя не накричит, значит – всё тип-топ.

Антонов кивнул, чиркнул зажигалкой.

– Вообще, видишь, как получается, – Хлыщ поудобнее устроился на бревне, служившем скамейкой, накинул капюшон, – отправились, вроде, в экспедицию от точки А до гипотетической точки Б, Ник там всё что можно просчитал, сверил, подстраховался. А вот мог он представить, что самый настоящий кондуктор будет у нас в союзниках и, в какой-то степени, в консультантах? А то, что из-за обстоятельств непреодолимой силы в наших рядах появится еще два человека?

– Ну как тут просчитаешь, – согласился Антонов, – вот и я о том же.

– Так всё складывается пока как надо, я считаю. Не будем дразнить Заиру, она девушка с тонкой психической организацией, но, если всё пойдет и дальше по такому сценарию – мы найдем то, что нам нужно, а то и больше.

– Не помешаю, бродяги? – за спинами друзей послышались шаги и к костру вышел Муравей.

Муравей, в миру – Олег Муравьёв, был правой рукой Гусева, примерно как Антонов – у профессора. Энтузиаст, душа компании, трудоголик и фанатичный исследователь Зоны. Эти качества более чем оправдывали прозвище, данное ему изначально из-за фамилии. Муравей мог сутками напролёт заниматься каким-нибудь важным делом, изредка вспоминая о сне и еде, при этом ещё и организовывая других. Хлыщ и Антонов знали Олега сто лет – пересекались и в Зоне, и в институте, и у Дяди Серёжи.

Обнялись. Муравей присел к костру, протянул к огню руки. Лет ему было слегка за тридцать, среднего роста, открытое лицо, характерный сибирский прищур глаз.

– Ну, рассказывайте, парни, как дошли, что видели.

Возникла пауза.

– Ладно, начну с хвоста, – улыбнулся Муравей, – я с вами завтра иду. Насилу уломал Гусева. Профессор в курсе уже. Сказал, иди к ребятам, доложат, как мы весело добрались.

Тотчас у Хлыща пискнул коммуникатор. Сообщение от Сладкова.

«Встречайте нового члена группы. Можете делиться впечатлениями».

Отлегло – Муравей был старым приятелем и не единожды проверенным человеком, но без санкции профессора теперь ничего не делалось.

В красках рассказали события двух прошедших дней. Олег слушал молча, изредка вставляя междометия, качая головой и цокая языком. Когда закончился рассказ про эпопею с кондуктором, спросил:

– Ты Хлыщ, представляешь, какую новую веху открыл в исследовании Зоны? А как насчёт ощущений, ну в голове что чувствовал? Общее состояние? Даже не верится, что такое может быть!

Хлыщ добавил подробностей. Муравей был в восторге.

– Я тут с гиперсвином бился неделю. В лаборатории. Отловили мы самку, притащили сюда, кое-как ее обездвижили, приборы подключили, так она ушла в себя, будто уснула. Информации минимум добыл. Мне ж раз в три месяца надо обновлять параметры по местной фауне. Болото-то растёт, хоть медленно, но растёт, поведение мутантов меняется незаметно, как не крути. Жизненные циклы меняются. Всё меняется.

– Ну и где теперь тот гиперсвин? – поинтересовался Антонов.

– Как где? Отпустили. Мы ж не звери какие.

– Ну да, – хихикнул Хлыщ, – помню я, как вы упыря в бронированный ящик загоняли, а потом обратно его в этом ящике на болото пёрли. Это, учитывая то, что с дорогами у вас тут не ахти как.

– А что делать? Надо ж было его обследовать, чип вшить.

– Чип. И долго он проходил с этим вашим чипом?