Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 31)

Рядом находился насос, очень похожий на велосипедный, но судя по весу, гораздо более прочный. Я проверил: насос предназначался для накачивания пневмобаллона под стволом оружия Джона. Ни насос, ни дротики также не определялись как артефакты.

Два «Личных контейнера (F)», оба привязаны к владельцу и заблокированы. Отдал их Лису, чтобы тот вскрыл.

В одном обнаружился набор для обслуживания пневморужья: прокладки, тонкий ключ, смазка, игла-прочистка, запасная пружина для дротиков. Как всё это использовать, мне было не ясно — из баллонной пневматики я никогда не стрелял. Но выглядело несложно, должен разобраться.

Во втором контейнере находились шесть «Шипов подчинения (F)». Похоже, тех самых, что мы извлекли из искажённых: привязаны, номера спилены.

Круглая металлическая фляга с дополнительным стопором на крышке. Внутри явно что-то опасное. Я аккуратно открутил крышку и, держа горлышко на расстоянии вытянутой руки, махнул над флягой в свою сторону, чтобы только небольшая часть паров достигла моего носа. Запаха я не почувствовал, но голова немного закружилась. Ясно, внутри яд для дротиков. Задержав дыхание, я заглянул внутрь: жидкости мало. Зарядов на десять не больше. Я поспешил закрыть флягу и поставить крышку на стопор.

И на самом дне, в кожаном кошельке, обнаружилось 6 золотых соляров.

— А хорошо платят за горящие караваны, — с удивлением пробормотал Лис.

— Хочешь сменить ремесло? — сразу же подколола его Селена.

— Денег хочу. Я жечь церковников и их товар — нет, — правдиво ответил охотник.

Я осмотрел рюкзак Джона — он и сам по себе представлял ценность. Добротно сделан, даже рама есть из двух полосок металла. Очень похоже на туристические рюкзаки на Земле, разве что ткань не синтетическая. Даже стропа экстренного сброса присутствовала.

— Сильно приметный? — спросил я у Лиса, ощупывая рюкзак на предмет скрытых кармашков.

— Нет. Не дешёвый, лоренов 5 стоит, поэтому не каждый себе такой позволит, но и не редкость, — ответил охотник.

— Сколько стоит этот артефакт? — спросил я, указывая на «Нагреватель (F)».

— Я такие видел в Монтлионе. Хотел себе взять, удобная штука, но цена в 100 лоренов остановила, — ответил Лис.

Я сделал запись и, подойдя к трупу Джона, начал разворачивать плащ.

— Теперь займёмся сжигателем караванов, — выдохнул я, снимая шлем с забралом и бармицей. — Хорошая штука, 35 лоренов стоит. Но дырку я в ней серьёзную сделал, ремонт на 5 лоренов потянет.

Отложил шлем в сторону, снял кирасу и внимательно её осмотрел.

— Вещь добротная. Не пробитая ни разу, только царапины есть, но это мелочь, — описывал я увиденное. — Ремонта не требует, стоит около 150 лоренов.

— Немного дешевле, — поправила меня Селена. — Слишком простая, ни гравировки, ни каких-то других украшений. Я бы оценила в 120 лоренов.

— Хорошо, — согласился я, записав указанную девушкой цифру. — Наручи, требуют ремонта, цена 18 лоренов. Набедренники, требуют ремонта, цена 37 лоренов. Поножи, не повреждены, цена 30 лоренов.

— Полуторный меч в отличном состоянии, 50 лоренов, — сделал я запись и отложил в сторону «Кольцо Сопряжения (E)» Джона и шесть «шипов».

— Это всё привязано, стоимость нулевая. Но, возможно, я смогу это как-то пристроить, — после указал на пневморужьё, его боеприпасы и яд. — Как это оценить, я не знаю.

— Давай запишем с нулевой стоимостью в расходники. А если будем продавать, тогда и поделим, — предложила Селена.

Я кивнул, соглашаясь, и взял в руки кинжалы Джона и их ножны.

Гарда — обычная крестовина, но механизированная. Лепестки подпружинены и складывались вперёд, к лезвию, уменьшая ширину оружия и скрадывая его силуэт. Сами ножны — прямоугольные, снаружи из тонкой стали, с гравировкой и кнопкой фиксации. Пока не нажмёшь, клинок не вытащишь. Так же в ножнах были предусмотрены пазы для лепестков гарды.

Рукоять кинжала украшена затейливой вязью, продолжающейся на ножнах, усиливая эффект, что это не оружие, а некий единый декоративный элемент.

Сам же клинок из когтя паука размером, формой и строением напоминал рог Пятирога. Даже бронебойный сердечник на конце имелся.

— Дорогая штука. Даже без всей этой машинерии 40 лоренов за кинжал, — задумчиво протянул я.

— Смело ещё столько же сверху накидывай за украшение, пружины и хитрые кнопки. И за то, что всё это работает, — авторитетно заявила Селена. Уж кому, как не аристократке, пусть и бывшей, разбираться в ценообразовании на статусные вещи? А что это не обычное оружие, а именно вещь статусная, было понятно по одному внешнему виду.

— Кому мы их только продадим? Или кто-то хочет себе взять? — спросил Лис. — Мне точно не надо — командирский кинжал надёжнее.

— Я тоже подарок Эллади не променяю ни на что другое, — произнесла Селена. — А продать можно Жану, если он выжил. Вроде он хотел кинжал из рога Пятирога? Эти ничем не хуже.

Я посмотрел на Селену, и внутри всё медленно закипело. Слова о Жане прозвучали так буднично, будто речь шла о продаже мешка зерна на рынке в Конфлюане. Я отложил блокнот и ответил жёстче, чем хотелось:

— Ты предлагаешь торговать с предателем? Может, ещё и скидку сделать? Ему я могу продать только сталь между рёбер.

Селена даже не моргнула. Сидела прямо, взгляд спокойный и ровный — точно на приёме у какого-нибудь графа. Или герцога. Будто мы обсуждали не человека, который запер нас в руинах на верную смерть, а мелкий вопрос этикета.

— Жан не предавал тебя, Эллади, — сказала она без тени сомнения. — Он никогда не давал тебе клятвы верности. С самого начала он служил Арно. И когда Арно приказал ему использовать нас как приманку — он выполнил приказ своего сюзерена. Это не предательство. Это долг. Жан не нарушил ни одного данного тебе слова. У тебя нет повода для мести или ненависти.

Вот как всё просто оказывается. Никакого предательства, только корректное исполнение служебных обязанностей. Запереть людей умирать — не подлость, если предварительно правильно расставить подписи в феодальном реестре.

Я усмехнулся. Получилось криво и зло.

— Нет повода? Серьёзно? — повторил я. — Для меня предательство — когда человек, с которым ты шёл плечом к плечу, запирает дверь и уходит, зная, что за ней тебя прирежут. Не важно, чей он вассал. Важно, что он нас подставил.

Лис, который до этого молча крутил в руках один из чёрных кинжалов, хмыкнул и сплюнул через плечо в траву.

— Без обид, Селена, но тут я согласен с командиром, — буркнул он, не поднимая глаз. — Может, в высшем обществе все эти клятвы и имеют значение, но тут, на сырой земле, всё несколько проще. И Жан нас кинул, как крыса. Даже не попробовал договориться.

Селена повернула голову к Лису, но спорить не стала. Снова посмотрела на меня.

— Мир устроен чуть сложнее. Он не делится на чёрное и белое. И ты, Эллади, это прекрасно знаешь, — тихо сказала она. — Жан с самого начала был человеком Арно. Ты это видел. Просто… не хотел верить. А теперь злишься не на него, а на то, что поверил.

Я молчал. Потому что в этих словах была доля правды, и она резала сильнее, чем хотелось признать. Я действительно поверил. Поверил, что после всего, что мы прошли вместе, на Жана можно положиться. Можно ему доверять.

— Значит, по-твоему, я должен взять эти кинжалы, найти Жана и сказать: «Здорово, шевалье. Ты нас чуть не убил, но давай торговать»? — с издёвкой спросил я.

— Это ведь и есть прагматизм? Тот самый, которым ты стараешься руководствоваться в своих решениях, — с снисходительной улыбкой произнесла Селена.

— Прагматизм? Значит, за своих родителей ты отомстить не хочешь? — резко спросил я.

Глава 18

Редкое ядро

Селена чуть приподняла подбородок. В свете догорающего костра её лицо казалось старше.

— Жан вассал Арно. Арно де Монфора, хочу я тебе напомнить, — голос девушки звенел от гнева. — Так кого ты хочешь наказать за предательство, Эллади Фир? Исполнителя или того, кто отдал приказ?

Я нахмурился. Ответить мне было чего: пафоса в сказанном девушкой было многовато, но по сути она вроде и была права. Но несмотря на всю логичность слов, внутреннего принятия они не вызывали. И я не понимал, в чём проблема.

— Так-то оно так, — пришёл на помощь Лис. — Только это не с Арно мы банду Жослена брали. И не с Арно на Пятирога ходили. И не Арно отдали последнее зелье исцеления. Так что с ловчего и спроса особо нет. А вот с Жана есть.

Охотник привёл простую житейскую мудрость, которая мне была понятна. И которую я легко принял.

— Только поэтому? — резко ответила Селена. — Или потому, что до Арно добраться сложно, а Жан цель более лёгкая? И что его милость искать будет долго и настойчиво убийц своего дяди, а про труп Жана никто и не вспомнит?

Прямого обвинения в трусости не прозвучало, но Лис был не дурак и между строк читать умел прекрасно. На лице охотника появилась крайне неприятная улыбка, что-то изменилось в его теле, как у пантеры перед броском — вроде всё такая же расслабленная поза, а через мгновение добыча уже исполосована.

У костра будто сразу стало холоднее. Даже огонь, казалось, стал ниже. На мгновение мне показалось, что если Селена сейчас не извинится, охотника не остановит ни то, что она женщина, ни то, что она врач, ни то, что Селена — моя девушка. Не будет никаких дуэлей или высокопарных слов, но одним утром Селена не проснётся. Мысль отвратительная. Возможно, несправедливая к Лису. Но от этого не менее отчётливая.