Александр Нова – Искра Свободы 1 (страница 23)

Писарь улыбнулся уголком рта, но ничего не возразил: он впервые не стал спорить о божественной воле.

Готье, уже с удалённой стрелой и нормально перевязанной раной, тоже был с нами. Мари сидела поодаль от костра, за пределами светового круга. Руки и ноги связаны, сама привязана к вбитому в землю колышку. Похоже, она больше никому не нужна, и её просто скинули на Готье, как на конвоира.

Готье, несмотря на смиренное поведение пленницы, то и дело бросал в сторону Мари злые ухмылки и шипел:

— Сиди тихо, предательская шлюха, а то к парням отведу — они тебя жизни научат.

Мари лишь ниже опускала голову и не отвечая. Мои бойцы отводили взгляды, прекрасно понимая, что ввязываться в конфликт с баронским солдатом сейчас значит нажить лишние проблемы всему отряду. И всё равно это молчание пахло трусостью. В том числе и моей.

Только я зашёл в круг костра и взял миску с кашей, как появился Жан и, подмигнув, сказал:

— Я принёс, что ты просил. Отойдём?

Проблема была в том, что я у Жана ничего не просил. Это означало только одно: он принёс то, что считал нужным. А значит и цену назначит сам.

Глава 11

Благородный

Бойцы предвкушающе заулыбались. Они видели перед собой контрабандиста с бурдюком, в котором плескалась явно не вода. А я видел хладнокровного убийцу, чьё появление ничего хорошего не предвещало. Тем не менее, я тепло улыбнулся и отошёл в темноту вместе с Жаном.

— Есть дело. На окраине лагеря в караул поставили тройку из «искупления». Выбирал их лично Ирвин. Он очень хочет поговорить с ними сегодня ночью. Нужно, чтобы эти ребята замолчали навсегда. Плачу 20 лоренов, если всё сделаете как надо.

— А сам почему не сделаешь? Можешь ведь.

— Могу. Но кто-то должен отвлекать Ирвина и следить, чтобы он не сунулся к караулу раньше времени.

Я смотрел на Жана и понимал: отказ не принимается. Это не сдельная работа. Это приказ, за который неплохо платят.

— Ясно. А если что-то пойдёт не так?

— Это уже ваши проблемы, — улыбка сползла с лица Жана. — И ещё, старпер: убить нужно оружием искажённых. И так, чтобы их можно было в этом обвинить. Оружие я припрятал под высоким дубом, рядом с караулом.

— Так барон же договорился с искажёнными. Если так сделать, то его милости придётся брать деревню штурмом, чтобы урона чести не было.

— В этом вся суть, Эллади, в этом вся суть, — покровительственно улыбнулся Жан, как тот, кто знает и понимает больше. — Его милости эти переговоры не нужны. Их затеяли, чтобы не идти ночью на штурм и не дать искажённым времени на подготовку или побег.

Вот тебе и дворянская честь. И верность слову. Меняются миры, режимы, системы, а вырезание своих в качестве провокации и предлога к войне остаётся самым действенным методом.

— Ты не подумай, что барону нравится убивать, — продолжал Жан. — Да и выгода от деревни неплохая была. Просто он задолжал настоятелю Этьену — вот и отдаёт долг. Уничтожение поселения искажённых Владыкой высоко ценится. И поможет настоятелю в карьере.

Звучало, как обычная политика средневековья, без всяких приставок «магическое». Одни платят чужими жизнями, другие собирают с этого проценты.

Жан протянул бурдюк.

— Держи, угощаю. А теперь иди к своим, и так слишком долго трепемся. Начинайте после полуночи. И ещё: один из караульных с браслетом, как у тебя. Как только он отдаст концы, Ирвин узнает. Не сразу, минут десять у тебя будет. Устраняй его последним, а после очень быстро вали оттуда.

Жан растворился в ночи, а я пошёл к своим, демонстративно показывая полный бурдюк. Бойцы одобрительно загудели, что-то обсуждали. А я напряжённо думал, как поступить.

Если будет штурм, в деревне всех, включая детей, отправят на костёр. Как сказал Лис: «церковники никого не щадят». За недели в этом мире я прилично очерствел. Но становиться причиной геноцида по расовому признаку и сжигать детей был не готов. Просто не готов. Возможно, с точки зрения местных это и правильно. Но я — не местный. И у меня ещё осталась память о мире, где ребёнок — это ребёнок, а не сигнальное устройство при частоколе.

Как быть, я не знал. Пойду против приказа — просто убьют и пошлют кого-то менее щепетильного. Спасти искажённых? Это даже не смешно: я один, а под бароном почти восемьдесят человек. Да и надо ли мне их спасать? Одно дело дети — они не виноваты, что такими родились. Другое — взрослые, сами решившие поглотить ядро монстра.

— А ты что думаешь делать после «искупления», командир? — спросил кто-то из бойцов.

Я ответил на автомате, не выныривая из своих мыслей:

— Планирую свой охотничий отряд на монстров организовать. Легально, с бумагами. А через год-другой, когда отряд расширится, оформить его как роту наёмников.

— Ого, а командир-то не промах! А чего не сразу роту оформлять? — с явной издёвкой спросил Готье.

Моя голова была занята совсем другим, так что сарказма я не заметил и ответил прямо:

— Потому что для этого нужны три вещи: деньги, репутация и люди. Рота наёмников — это не просто сто человек с копьями. Нужен штаб, тыловое обеспечение, интендантская служба, какая-то медслужба. Жрать ведь кто-то должен готовить? Учёт вести, кому сколько платить? Это ещё человек двадцать-тридцать сверху к «копьям». Плюс повозки, склады, ремесленники, договора.

Я передал бурдюк дальше по кругу и продолжил.

— Без репутации патент капитана никто не выдаст. А без патента это будет не рота, а разбойничья банда. Ну и люди — проверенные, на которых можно положиться. Вот и получается: первая ступень к своей роте — охотничий отряд.

Где-то на середине монолога бойцы замолчали и смотрели на меня так, будто видели впервые. А я не понимал, что сказал не так. Просто изложил элементарные основы бизнес-планирования. В любой книге для чайников это написано! «Ну да. В любой земной книге», — мысленно поправил я себя. Для этих ребят это было откровением.

— Командир, так ты из благородных, да? Младший сын, наследства не досталось, вот и пробиваешься сам? — с каким-то почтением спросил Готье. Издевка в его голосе исчезла, зато появилось осторожное любопытство.

Несколько секунд я смотрел на баронского непонимающе. Потом кинул взгляд на небо: пара часов ещё есть. Можно переключиться на разговор с бойцами, пока они себе еще чего-то не придумали. Заставил себя улыбнуться. Не потому что весело, а чтобы не показать страх предстоящей бойней.

— Возможно. Но как бы там ни было — отец мне помогать не станет.

Бойцы переглянулись. К всеобщему удивлению, затянувшееся молчание первым нарушил Писарь.

— Командир, возьми меня к себе в отряд. Боец из меня плохой, но в цифрах и учёте разбираюсь хорошо. Сам говорил: интендантская служба нужна.

— А крови не боишься? Воевать всё равно придётся.

— Уже не боюсь.

— Хорошо. Как «искупление» закончится и свободу получишь, если не передумаешь — приходи. Поговорим подробнее.

— Спасибо. Я не подведу.

Это было неожиданно. Но то, что случилось дальше, вообще немного выбило из колеи.

— Командир, на лейтенанта я вряд ли потяну, но на место первого десятника могу рассчитывать? Официально и со всеми бумагами оформленного, — вопрос Бывалого был конкретным и чётким, как он сам.

— Как только появится больше одного десятка — вполне. А насчёт лейтенанта… Возможно, для тебя еще не все потеряно.

Старый солдат удовлетворенно кивнул, и в глазах его зажёгся огонёк. Словно я пообещал осуществить его детскую мечту.

— Я не строевой солдат, командир. Но в отряде охотников буду полезнее этих двух вместе взятых, — и Лис туда же. — Только мне нужна помощь с инициализацией. И навыки на скрытность получить хочу.

— Инициализация будет обязательной для членов отряда. Владыка, конечно, на стороне больших батальонов, но мы будем воевать не числом, а умением, — я взглянул Лису в глаза и жёстко добавил. — Ты же прекрасно знаешь, что навыки на скрытность — только для Инквизиции, правда?

— Я все понял.

Что там понял охотник, мне было не ясно. Но лицо у него стало довольным, как у кота, объевшегося сметаной. То ли принял меня за одного из Карающей Длани, то ли решил, что у меня есть доступ к настолько серьезной запрещенке. Но Лис явно уже представлял, как изучит эти навыки и станет в лесу совершенно невидимым.

— Да как же так, парни? А как же земля, хозяйство? — непонимание в голосе Шварца было искренним. — Я думал, мы хутором станем, жить будем.

— Извини, Шварц. Но это твоя мечта, а не моя, — мой ответ был жёстким, но правдивым.

— Я тогда тоже с вами. Можно?

— Конечно можно, Шварц.

Готье сидел, слушал и лицо его всё больше вытягивалось в изумлении. «Завтра весь лагерь будет в курсе, что я собираю отряд. Ещё и слухи пойдут, что я — младший сын благородного. Вряд ли это понравится Ирвину и барону, но время вспять не повернёшь», — пронеслось в голове. Но в следующий миг эту мысль вытеснила другая: у меня появился план на эту ночь.

— Готье, бурдюк почти опустел, а ты так и не попробовал. Брезгуешь? — спросил я, когда ёмкость снова оказалась в моих руках.

— Так мне зелье от гнили дали — сказали, две недели брагу не пить.

Эта местная смесь, зелье «Против гнили (F)» — антибиотик широкого спектра. Смешивание с алкоголем не только сильно бьёт по печени, но и банально валит с ног. Иногда до полной невменяемости. Именно в таком состоянии мне и нужен Готье.