Александр Носов – Вспоминается Чеченская война (страница 3)

И еще одна ночевка, теперь в аэропорту Северный города Грозный, точнее в тех развалинах, которые от него остались. Да, мы аккуратно забрели в них, внимательно рассматривая закаулки на предмет не только возможных растяжек, но и загрязнений. Нашли какое – то пустое помещение, практически без окон, без дверей. Здесь, прямо на бетонном полу, кто в спальнике, кто в каких-то картонных коробках, пристроились на ночлег. Никогда не забыть это впечатление, когда пытаешься вздремнуть с мокрыми ногами, скрючившись в калачик, чтоб хоть как-то согреться.

Уже глубокой ночью всех разбудил, но и насмешил Валера Королев. Это был человек-цирк, кстати, вроде бы ранее он и занимался в цирковой студии. В кромешной темноте происходило какое-то ползание. Валера пытался никого не разбудить, при этом умудрялся наступить практически на каждого лежащего бойца, стараясь как-то протиснуться к выходу. Поняв бесперспективность поползновений, но неминуемый зов позыва по малой нужде, Валера, со свойственным ему приколизмом, завопил во весь голос: «Мама, я хочу в сартир»! Проснулись с благим матом и смехом практически все. Королю (так его звали среди своих) пообещали сначала оторвать все, что можно, а командир добавил возможность наложения взыскания.

1.3. Село Октябрьское, ПВР

Наутро прибыла колонна сопровождения нас до места дислокации – село Октябрьское Грозненского района, граничащее с Заводским районом города Грозный. Это была военная техника повидавшая виды. Бронированные Уралы, БТР с усиленной броней. Погрузившись в очередной раз, мы тронулись в Грозный. Был ноябрь 2000 года, колонна медленно заползала в этот истерзанный, исковерканный город. Практически все дома находились в полуразрушенном состоянии, с изрекошеченными, прошитыми пулями стенами. В окошках брони виднелись горящие прорывы линии газа, свороченные заборы частного сектора. Колонна сильно виляла по причине разбомбленной дороги. По той же причине машины сильно потряхивало при попадании колеса в очередную пусть и небольшую, но воронку о снаряда, и приходилось изо всех сил держаться за борт Урала. Как-то резко подумалось: «Вот он, второй Сталинград». Город действительно практически весь был разрушен. Яркие и первые впечатления боевой обстановки. Адреналин играет в крови. Организм напряжен, глаз внимательнейшее всматривается в прицел автомата. Кажется, что вот-вот, из-за каждого угла дома, из-за каждого забора может выскочить враг и открыть огонь.

Колонна проехала через центр города и пошла в заводскую зону. Напряжение возросло. По рации прошла информация, что буквально вчера в этом месте был подрыв фугаса и обстрел колонны. Автомат снят с предохранителя, глаз активно ищет мишень. Все в готовности отражения атаки. Потом многократно спрашивали и родственники, и знакомые, думали ли вы о том, что стреляете в людей. Да никто и не думал стрелять. Стрельба идет как по мишеням, и только в ответ на провокацию. Некогда думать.

В этот раз обошлось. Только выехали из промзоны Грозного, практически сразу по правую руку показались позиции дислокации внутренних войск, а чуть позже и село Октябрьское. Наконец-то мы подъезжали к месту, где будет наше расположение на ближайшие месяцы.

Администрацией района нам было выделено двухэтажное здание, я так понял бывшего райотдела милиции. Начали обустраиваться.

Фото 8. Село Октябрьское. Размещение

Приятной неожиданностью стало обстоятельство, что от наших предшественников, в одном из помещений осталось что-то похожее на баню скорее помывочная. Спустя неделю мытарств появилась возможность привести себя в порядок.

На следующий день стал набирать обороты, как в шутку его называли – Вологодский строительный отряд. Стоит отметить, что в каких бы местах дислокации не был Вологодский ОМОН, строилась баня, поддерживался порядок, блок – пост, бойницы значительно укреплялись. Поистине, человек ко всему привыкает, в том числе и к тому, что все окна практически наглухо были заложены мешками с песком, оставалась лишь небольшая бойница, закрывающаяся вставкой-доской. Потом, вернувшись домой, я еще около месяца не мог привыкнуть к тому, что окна открыты и старался их побыстрее проскакивать. Также мешками с песком были выложены выносные бойницы по бокам здания и на въезде в пункт временного размещения (ПВР) – так официально называлось место нашего пребывания. Кажется все просто, но мешков нужно было отсыпать и настаскать столько, чтоб выкладывать по сути целые стены сооружений, то есть несколько сотен.

Многие парни обращались потом за помощью с надсадой, когда от напруги растягивается пупочная связка. Способ лечения был дедовский. Ну конечно, даешь противовоспалительный и обезболивающий препарат. Но основное – два кулака, либо клубок из материи побольше под пупок и лежишь, расслабляешься, получается и профилактика пупочной грыжи. Вот такая простая, но эффективная методика, без романтики. На словах кажется быстро, однако все эти переоборудования фортификационных сооружений занимали пару недель.

Отдельным вопросом было оборудование выносного блок-поста, непосредственно охраняемого нашим Отрядом. Это сооружение, куда очередная смена пребывала на сутки, и которое служило и для защиты, и для размещения бойцов, боеприпасов и провианта. Там же делались нары, где отдыхающие могли подремать. Вот там бойцы особенно старались. Практически создавая шедевры строительного искусства из бетонных блоков и мешков с песком (см. фото).

Фото 9. Блок – пост Вологодского ОМОН на въезде в Грозный

Также следует отметить, что достаточно быстро появился и спортзал. Понятно, что спецподразделения не могут без физухи. Поэтому и груша, и штанги, гантели быстро обрели свои места в одном из помещений. Многие бойцы именно во время командировок усиленно падали на физуху, что являлось мощнейшей психологической разгрузкой в тех условиях.

Особенным авторитетом в эти дни пользовались люди рукастые. Одним из таких товарищей был Леня Горголь, который за считанный дни обеспечил все помещения здания подводкой газа. А это и обогрев, когда газ заведен в буржуйку, и свет. Только там я увидел, что газовые лампы для освещения еще существуют и пользовались большим спросом на рынке Чечни. Хотя, конечно же, перебои с газом были практически постоянно, почему и приходилось мотаться дополнительно за дровами. Опять поймал себя на мысли, что в полевых условиях, тыл, то есть размещение, питание, обогрев выходят на первое место для жизнеобеспечения.

Служба обрела определенный порядок. По утрам были совещания офицеров, определялись кто заступает на блок – пост, кто охраняет ПВР, иные повседневные задачи.

Фото 10. Инструктаж перед убытием на инженерно-саперную разведку

Было выделено помещение и под медпункт, где я вел прием бойцов. Еще один нюанс. Попадая хоть и в южный регион, но с повышенной влажностью и ветрами, практически каждую командировку, до 80 % сотрудников сразу переболевали ОРВИ. Понятно, что это была своеобразная адаптация к местным условиям, но требовала и сил по лечению и значительного объема лекарств.

Фото 11. Помещение медпункта

1.4. Сапер и бычок

Бывалый старший сапер Гоша Ежкин, вместе с неразлучным другом – сапером Юриком и собакой по кличке Рик, попав в свою стихию, усиленно занялись созданием минного поля вокруг здания нашего размещения. Вообще нам очень повезло, что Гоша был с нами. Как профильный специалист, он набрал с собой боеприпасов с большим запасом, что привносило определенное спокойствие и уверенность в обстановку. Мне было интересно и часто ходил с ними на обходы, изучая мины направленного действия, их установку, сигналки и другие саперные хитрости.

Фото 12. На инженерно-саперной разведке

Однако такой серьезный подход сыграл и злую шутку с Гошей. Спустя примерно дней десять после нашего прибытия, на поле за ПВР местные стали проводить выпас скота. Мирные, казалось бы, буренки, но почему именно теперь их стали пасти здесь, кода приехали мы? Вывод у Гоши был однозначен – разведка минного поля. К тому же прошла оперативная информация, что с гор на зимовку в селение спустились порядка пятидесяти боевиков. Многократного, действительно многократно, то есть практически ежедневно, когда наблюдатель поста охраны докладывал по рации, что буренки приближаются к зданию, Гоша, с Юриком и преданным псом Риком выходили их отгонять от минного поля. Ситуация была патовая. Если одна из буренок подорвется – это сразу конфликт с местным населением. В то же время, нельзя было оставлять ПВР и без круговой обороны. Вот и ходили то саперы, то дежурный по зданию и гоняли буренок по нескольку раз в день. Уже тогда представлялось, что эта напряженная ситуация может вылиться во что-то нехорошее.

Раз в неделю руководство прибывших отрядов собирали в Грозном на совещание, где доводилась общая обстановка, нарезались задачи. Когда на одно из таких совещаний вновь поехал командир, я напросился с ним, прихватив с собой бойца, которого нужно было дополнительно проконсультировать в госпитале рядом с аэропортом Северный. Все шло планово, оставив в Грозном командира на совещании, мы съездили в Северный, возвращаясь, забрали командира, и ехали на ПВР. Однако всех ждал сюрприз.